Анна Климова – Не покидай меня (страница 20)

— У тебя уже кто-то есть, — она то ли спрашивала, то ли утверждала — не понять. Но явно приберегала этот вопрос. Однако момент неловкости перед откровенным разговором был преодолен и что будет после него казалось уже неважным.

Отчуждение, которое Андрей отталкивал от себя до этого, теперь казалось естественным.

— Ты бы послушала себя, Валентина, со стороны, — ответил он, не в силах стащить с лица гримасу жалости. И не удивился злым слезам, появившимся на ее глазах.

— Кобель. Как все вы, мужики… Так вот банально, да.

Андрей плохо понимал, что вообще происходит на обычной утренней прогулке. Вот так, обыденно и просто. Наверное, так бывает, когда все чувства выпиты до дна и остается сухая, не обременительная на первый взгляд пустота. Ее можно долго не замечать, отрицать, отталкивать от себя, но она все равно, рано или поздно, даст о себе знать, выскочит, как чертик из табакерки, даже на утренней пробежке, всего в 500 метрах от дома, где они воспитывали двоих сыновей.

— Ты меня плохо знаешь, Валентина. Несмотря на эти шестнадцать лет.

— Я тебя хорошо знаю, радость моя. Потому и говорю, — ее слезы уже высохли, а сама она казалась решительной и отстраненной. — Бизнес на мне. Недвижимость — моя. Дети — мои. Просто заранее предупреждаю, Андрей. Могу устроить так, что будешь снова стишки свои кропать, как раньше.

— Это похоже на ультиматум, — горько усмехнулся Андрей, теперь действительно узнавая прежнюю Валентину, рвавшую конкурентов зубами.

— Как хочешь, так и понимай.

Она встала и направилась к дому.

Андрей повернулся и побежал в противоположную сторону.

Ира

Татка нашла себе очередную любовь. Еще с института живет в ней эта кошачья влюбчивость. Как увидит симпатичного парня — бац! хлоп! бум! Смотришь, она ему глазки строит и записочки строчит. К 25 годам эта дура два раза была замужем. А толку никакого. Ума как не было, так и не появилось. Вот и сейчас…

Ира не могла понять, откуда Таисия выкопала эту молодую волосатую образину под два метра ростом и с буграми мышц на теле. Пригласила на смотрины. Всего несколько вопросов, которые ему задала Ира, выявили трагическую неспособность Георгия поддержать мало-мальски интеллектуальную беседу.

А Татка на него надышаться не может. Можно ли себе представить такое? И хихикает, и вьется возле него, и головку на плечо кладет, и самые вкусные кусочки своими белыми ручками ему в пасть… Хотя, надо отдать ему должное, несмотря на небритую рожу и руки-лопаты, Георгий держался скромно, солидно и предпочитал не открывать рта без особой необходимости. Таисия проболталась, что он служил водилой в полиции. Словом, Татка втюрилась в это чудовище с победным именем Георгий. По уши. Хотя сама она была воспитана на Чехове и Тургеневе. И нельзя сказать, что она совсем без мозгов. Просто у девушки такой характер. Взбалмошный.

Там же на смотринах Ира узнала, что они собираются пожениться. Любовь любовью, а третий замуж — это сверх всякой меры. Ира сразу окрестила его Горынычем. Попыталась открыть подруге глаза на ее выбор, но куда там! Пришлось смириться и принять Горыныча таким, какой есть. Ира лишь надеялась, что Таткин характер Горыныч не вынесет и канет в Лету, как и все остальные ее мужья.

Хотя нет. Со всеми своими предыдущими подруга поддерживала теплые, ровные и совершенно очаровательные отношения. Она называла их «мои мальчики» и по очереди наведывала. У одного уже была новая жена, второй пока тихо страдал после скоропалительного развода. Татка иногда напоминала взбесившийся пылесос. В том смысле, что ни с того ни с сего врывалась с бесконечным гудящим монологом и начинала прибираться в чужом доме. Выходило это так естественно, что хозяева не смели возражать, не желая обижать работящую нахалку.

Впрочем, ей ли осуждать и упрекать Таисию?

— Я хоть и веду себя, как влюбленная кошка, но могу видеть кое-что помимо Гоши, — однажды, улучив момент, сказала ей Татка. — С тобой что происходит, подруга дней моих суровых?

— Не обращай внимания, — отмахнулась Ира. — Со свекровью недавно поцапалась. Леня тоже в опале, кстати. Знаешь эти их версальские обеды?.. Так вот Леня имел наглость поржать от души за столом. Ты бы видела лицо Виктории Павловны. Иногда она умеет так смотреть, что, кажется, лучше под землю провалиться.

Ира хотела спрятаться за многословием, как за щитом. Таисия девушка совсем не глупая и в два счета могла все выведать. Ей только дай повод.

— Так как же ты нашла этого Георгия? — спросила Ира, чтобы отвлечь подругу от пристального к себе внимания.

— Гошу? А к нему пьяные хулиганы приставали, ну я его и защищала.

Ира изобразила изумление и с трудом сглотнула чай.

— Вот, ты тоже удивляешься! Вообще он не хотел их трогать, потому что однажды его чуть со службы не выгнали за эту… как ее?.. превышение самообороны, вот! А они, идиоты, думали, что он их просто боится. Я тоже так сначала думала и стала их бить сумкой, чтобы отстали от парня. Как-то так удачно с придурками этими развязались, потом Гоша предложил довести меня до дома. Я его по пути, конечно, всего разглядела. Что?! Должна же я была рассмотреть, кого спасала! Хочу тебе сказать, Гошик стопроцентный мужик. Без всяких психологических вывертов. Такие уже не рождаются, — заключила Татка. — Сказал — сделал! Полюбил — баста! Все побоку!

Ира осторожно заметила:

— Тебя не смущает, что твой Гоша моложе тебя и немножко… без особых культурных запросов?

— Да, Гошик не интеллектуал! Мне интеллектуалов и неврастеников с кучей комплексов в двух замужествах хватило, знаешь ли! Куда ни плюнь сейчас — или гей, или невротик с этими самыми культурными запросами. Бездна нервов и бездна запросов! В кои-то веки нашелся мужик без соплей! Он меня перед… этим самым на руках по квартире носит, как пушинку…

— Ох, пушинка, избавь меня от описания ваших прелюдий! — засмеялась Ира. — Мне это знать не обязательно. Мне другое интересно — кто он, что он, откуда?

— Я тебе говорила. После армии годик перекантовался в своем родном Хлюндино или Хрюндино, деревня такая возле Пскова. А потом устроился водителем в полицию в Москоу-сити. Жил в общаге. Пока я его к себе не перетащила…

— Господи, Татка! — застонала Ира.

— А что такое?! Там у них в одной комнате пять мужиков кантовались! Это же ад!

— А ты ему рай предложила?

— Ну, рай не рай, а человеческие условия. Он, конечно, в некоторых вопросах пока как неандерталец, но это поправимо. Я как Пигмалион в юбке буду лепить из него человека, стараясь не испортить заводские настройки — повышенную сексуальность, некоторую наивность, доброту и интуитивное желание оставаться мужиком в любой ситуации. — Загнув четыре пальца, Таисия задумалась. — Вообще в нем больше достоинств, чем на первый взгляд.

— Ты откопала настоящее сокровище! — резюмировала Ира, подливая подруге чаю.

— Только без сарказма! — запротестовала она.

— Где сокровище? — на кухню заглянула Вероника, томившаяся под дверью в необоримом желании вступить в клуб взрослых женщин со своими репликами и мыслями.

Ира хотела сделать дочери замечание, но не успела.

— Ника, какая ты дама становишься с каждым днем! — завизжала Татка, притягивая ее к себе и усаживая на колени. — Ирка, ты только посмотри на это чудо! Посмотри!

— Каждый день любуюсь.

— Это же погибель для кавалеров растет!

— Уже! — довольно кивнула Вероника. — За мной два мальчика ухаживают целый год. А мне нравится другой.

— Да что ты говоришь?! — восхитилась Татка.

— Ага. Буду вся в маму!

Неожиданная тишина разлилась по кухне. Татка озадаченно посмотрела сначала на Веронику, потом на Иру.

Десятилетняя дочь впервые дерзко и с каким-то торжеством смотрела на Иру.

— Ника, ты не могла бы пойти поиграть в свою комнату, пока мы взрослые разговоры разговариваем с тетей Таисией? — как можно мягче попросила Ира.

— Конечно, мамочка. Разговаривайте свои разговоры дальше… Только и я не маленькая. У папы любовница. У мамы любовник. Я не одинокая тоже. Один Ванька у нас со своими прыщами…

— Никушка, деточка, все воображаемые любовники и любовницы в жизни легко лечатся. И ты это хорошо знаешь, — с угрозой произнесла Ира. — Замкни сейчас ротик на молнию и ступай заниматься. Я через часик приду и проверю. Договорились?

Вероника насупилась и поплелась в свою комнату.

— Это что такое сейчас было? — некрасиво хрюкнула коротким смешком Татка. — Какие такие любовники и любовницы? Я что-то пропустила в этой жизни?

— Ничего ты не пропустила. «Любовница» Лени как раз вчера приходила в гости, и мы с ней испили какао с зефиром. Леня сначала сказался больным, потом не выдержал, вышел и битых три часа спорил с ней за политику.

— Мама мия, страсти какие! И кто это?

— Господи! Да Римма! — пытаясь унять дрожь, сказала нарочито беспечным тоном Ира. — Ты ее знаешь. Она была на дне рождения Вероники. Толстый жабец в вечном люрексе с его кафедры. Вероника уверена, что бедная Римма ходит неспроста. Для десятилетней девочки у нее крайне развито воображение. По-моему, даже слишком…

— Да, воображение… — задумчиво заметила Татка. — Кстати, о воображении. Принимаю любые идеи по поводу проведения девичника. Послезавтра вечером собираю парочку девчонок для мозгового штурма.

— Я не могу, — улыбнулась Ира.

— Да? А что такое?