Анна Климова – Не покидай меня (страница 19)
— Оксан, мы с тобой друг друга знаем давно, — начал Виктор, которому наскучили и разговоры, и воспоминания, — я тебе доверяю, и нам нечего друг перед другом что-то изображать. Согласна?
Она кивнула, закуривая новую сигаретку и отпивая свой кофе.
— У меня есть одно дело, и мне нужна помощь. Никакого криминала. Чистая взаимная доверительность, плюс от меня гонорар.
— Что за дело?
Виктор изложил в общих чертах о желании своего престарелого дядюшки.
— А дедуля знает нынешние расценки? — засмеялась Оксана. — У нас пенсионных скидок и распродаж не бывает! Особенно если девочки элитные, чистые, молодые. Бабосики наликом и вперед!
— Дам пятьсот на всех. Для вас и так с лихом. Можешь подобрать девочек помоложе?
— С малолетками не связываюсь. Статья.
— Это понятно. Выбери такую, чтобы лицом, как школьница, и одежда соответственно. Не знаю, что он с ними делать будет, но в наш век виагры, знаешь ли, уже ничему не удивляешься.
— Я так понимаю, старичка надо куда-то привести?
— Именно. Его бабуля ничего не знает, и знать ей не обязательно. Во всяком случае, пока, — усмехнулся Виктор. — Место есть?
— Не проблема. А можно вопрос, дорогой друг детства?
— Валяй!
— Почему я? Объявок с девочками в Интернете — дофига и больше.
— Хороший вопрос, Оксаночка! Прямо в самую точку вопрос! Я же не зря пятьсот баксов даю там, где мог бы отделаться сотней. Дело в том, солнышко мое, что у дедули при себе будет ключик один интересный.
— Ключик?
— Ага. Он самый. Мне надо сделать с него дубликат.
— А ты говорил, никакого криминала, — глаза у Оксаны забегали и насторожились.
— Ну какой же криминал, детка? — вздохнул Виктор. — Напоминаю, Олег Иванович мой дядя. Это раз. А ключ мне необходим для того, чтобы открыть некий сейф. Это два. В этом сейфе, моя милая подруга детства, лежит дядюшкино завещание, в которое хочу заглянуть одним-единственным глазком. Мне надо знать, что я получу после кончины этого славного человека и насколько глубоко сейчас, когда он благополучно здравствует, я должен вылизывать ему анус. Понимаешь меня?
Оксана заулыбалась, расслабившись снова.
— Хочешь знать, светит ли бедному племяшке наследство?
— Очень хочу, милая! Поэтому ты, свет Оксана, достань мне этот ключик в то время, пока дядюшка будет получать сексуальное удовольствие. Во избежание недоразумений и для большей надежности можете его слегка погрузить в непродолжительный освежающий сон. За это лично ты получишь еще пятьдесят баков из рук в руки. О’кей?
Оксана раздавила очередной окурок в пепельнице, выпила залпом кофе, после чего протянула ему ладошку.
— Бабосики вперед, милый!
Вручив задаток, Виктор распрощался с подругой детства.
Андрей
После разговора с Семеном немного полегчало. Разлад в душе не угас, но Ирина стала необходимой частью его жизни. Двойной жизни, чего уж тут скрывать.
Домой из офиса он вернулся поздно вечером. В последнее время полюбил стоять в пробках. Уйма времени, чтобы подумать.
Приняв душ, вышел к ужину расслабленным и усталым. Валентина что-то готовила.
— Где ребята? — спросил он.
— Кажется, я тебе говорила. Уехали на три недели на сборы. Тренер сказал, что у них хорошие шансы в юношеских соревнованиях. Ты бы сходил на тренировку, посмотрел, как плавают твои сыновья.
— Схожу.
Этот упрек имел вес.
— Я приготовила жареные овощи и стейк.
— Буду только чай. Устал.
Он видел, как жена замерла перед плитой. Потом начала как-то резко двигаться. Шипящее содержимое сковородки полетело в мусорный бак. После этого Валентина поставила на плиту чайник с водой.
— Для чая мои кулинарные способности не нужны. Надеюсь, родной, сделать заварку у тебя хватит сил. Я пошла спать.
Андрей не стал ее удерживать и о чем-то спрашивать. В последнее время любой разговор с женой стал его утомлять и тревожить. Какая-то часть его хотела все ей рассказать и покончить с двойственностью положения. Вряд ли Валентина знала что-то конкретное, но уж точно чувствовала.
Валентина устроилась в гостевой спальне, и Андрей почувствовал облегчение. «Не ты первый, не ты последний, мужик, — вспомнились слова Семена. — В жизни всякое бывает. Никто не подписывается под тем, что перемены в ней невозможны. Крутые перемены, маленькие перемены — все одно к одному».
Крутые перемены. Как ни крути, а решиться на них было трудно. После стольких лет привычное, размеренное, знакомое въелось в кожу. Если не считать бизнеса, Ирка оказалась единственным сумасшедшим поступком за последние несколько лет.
Они не спрашивали друг друга о семьях, но почему-то все знали. Каждую мелочь. Он знал, что ее дочь неплохо учится и мечтает стать художницей, а сын — серьезно намерен стать юристом. Она знала, что оба его сына-близнеца готовятся стать спортсменами и добьются своего. Он знал, что муж ее — тихое, безобидное недоразумение, не приспособленное к жизни. Она знала, что жена у него — чуть простоватая, но хваткая дама, всю жизнь безуспешно пытавшаяся держать его на коротком поводке. И они знали, что все сложилось в их жизни не так, как должно было бы. Но не винили никого. Да и зачем?
Андрей тихо постоял у закрытой двери гостевой спальни на втором этаже и отправился в кровать.
Утром встали, словно вечером ничего не случилось.
Он думал, что Валентина бросит затею с пробежками, но ошибся. Она вышла в спортивном костюме вместе с ним.
Как всегда, Андрей вырвался по дорожке вперед. Бежал сначала медленно, чтобы разогреть мышцы, потом все быстрее.
Когда остановился, чтобы отжаться, Валентина притопала с охами и упала на скамейку рядом.
— Сердце… вон… совсем! Ох! Все в глазах двоится! Я это делаю только из большой любви к тебе, Андрей, учти…
Он научился ловко избегать темы ее веса, ее одышки и ее образа жизни. Горький опыт ругани по этому поводу у него имелся. Валентина словно нарочно подзуживала его к упрекам, после которых можно разрыдаться и бросить в ответ свои слезные аргументы, почему она живет так, а не иначе. Эта вечная слежка за самим собой и своими словами, которые чуткая жена могла принять на свой счет, утомляла. Как утомляет переход через минное поле — никогда не знаешь, будет ли следующий шаг верным. С той лишь разницей, поле рано или поздно кончится…
— Я побегаю еще минут пятнадцать, а ты… сама дойдешь до дома? — спросил Андрей, присев рядом с ней на корточки и заглянув в лицо.
Она состроила виноватую гримасу и стянула платок. Она все еще была красива.
— Все о’кей? — улыбнулся он, целуя ее в уголок губ.
— Будет, — отстранившись, облегченно ответила Валентина, словно разом развязалась с утомительной и неприятной докукой, — когда приму душ и выпью кофе. Ты же знаешь, что я без этого все равно что неживая.
Андрей знал. Все ее привычки и слабости были на виду. Таинственное, кошачье, неожиданное ушло из нее, как масло из треснувшего сосуда. Какое-то время он боялся своего
Он уже хотел подняться, но Валентина удержала, пристально и жадно ловя его взгляд.
— А ты красивый кот, — проговорила она незнакомым голосом. — Все еще…
— Что? — он улыбнулся с некоторым недоумением.
— Красивый, говорю, ты у меня. И всегда был. А сейчас как жеребец — в полную силу вошел… Сильный, здоровый… Волосок к волоску, ни одной седины. Бабы на фирме, знаю, стаями ходят, кипятком писают. Я пока не лезу туда… Насколько мне известно, ты повода не давал. Но, Андрюшенька, золотко мое, я тебя от себя никуда не отпущу…
— Ты что, Валентина?.. — он нахмурился и все равно не мог сдержать восхищения такой откровенностью.
— Не отпущу, так и знай. Ползком поползу. Побегу. Но ты мой, Андрюша.
— Валя, что на тебя нашло?
— Ничего. Беги, родной.
Так странно и неприятно вдруг стало, словно пометили его насильно, тавро наложили жгучее. И поднялась неприязнь взамен натужной привычной симпатии, оставшейся от былого чувства.
Андрей выпрямился, глядя на жену сверху вниз.
— Глупо говоришь сейчас. И пустое. Совсем пустое, Валь. Перележала на диване у телевизора? Сериальцами объелась? Я же не бык тебе племенной, купленный задорого. Не купила.
Он посмотрел вдаль, ища не обидные слова.