Анна Кимова – Зяблик (страница 60)

– Хорошо, – буря эмоций отражалась в его глазах, но не в речи. – Пойдем вовнутрь. Здесь холодно. И нечего пить.

***

– Мой телефон тебе дала Котова? – спросила она однажды.

– Я сам взял. – Влад смотрел на нее слегка прищуренными глазами.

– В смысле взял? – Она не ожидала такого ответа, но почему-то теперь не была удивлена.

– Ты, вероятно, плохо знаешь свою знакомую Котову. Она говорила, что нет у нее никакого телефона. Пришлось немного надавить.

– Как нет? Это же она звонила мне по поводу школьного вечера.

– Да, ты говорила.

– Не знаешь зачем она это сделала?

– Я всегда знаю то, что меня интересует, – сказал он ей.

Его глаза, темные, насыщенного глубокого оливкового цвета, выделялись на лице двумя светящимися цирконами, а черный рант, обрамляющий эту коричнево-зеленую глубину, делал его взгляд каким-то таинственным и как будто бы опасным. Это были глаза ночного хищника.

Она молчала. Молчание было частым спутником их общения. Они много раз подолгу оставались безмолвными. Не всегда слова нужны для того, чтобы понять друг друга. Первое время ей казалось это странным. Но потихоньку он научил ее ценить молчание.

***

На город опустился холод. Он не любил эти месяцы, когда серые дни сменялись дождливыми ночами. В один из таких холодных вечеров он решил увести ее из дома. Вместе они бродили по узким улицам центра и согревали друг друга. Город был пуст. Ленивые столичные жители разбрелись по своим углам. Холод выгонял с улиц каждого, но не их. Когда их становилось двое, им нельзя было удержаться на месте. Движение, вот что сближало их. Молодость не позволяла им довольствоваться однообразием.

– Останься сегодня у меня, – в этот раз он не собирался принимать отказа.

– Я не останусь.

– Останешься.

– Моя мама против, не забывай, я живу не одна.

– А я тебя не пущу.

– Я уважаю свою маму и не делаю так, чтобы она волновалась.

– Это – твои проблемы.

– Она не будет спать всю ночь. Я не могу себе этого позволить.

– Ты – большая девочка, найдешь слова.

– В этом ты не прав. Это ты – большой мальчик, а я – нет. Но это не позволит тебе закончить разговор в свою пользу.

– Упрямство не украшает женщин.

– Женщин, возможно, не украшает.

– Так я все-таки был прав при первой нашей встрече! Ты оказалась неженщиной? – сегодня он как никогда чувствовал себя охотником. Сейчас он оценивал шансы своей жертвы на спасение.

– Ну как бы тебе это попонятнее объяснить? Для того чтобы выпить из стакана, в него сначала нужно налить воды. Если стакан пуст, это не значит, что из него по определению нельзя пить. Наполни его и действуй!

Он продолжал изучающе на нее смотреть.

– Форма есть, – продолжала она, – но для того, чтобы картина имела завершенный вид, надо определиться с содержанием.

– Процесс можно ускорить, – сказал он с налетом нахальства.

– Нет. Если вмешиваться в ход вещей, пострадает качество.

***

В тот вечер у нее было упадническое настроение. Она снова поссорилась с мамой, которая была против их общения с Владом, аргументируя это тем, что он человек мутный. Эта тема в последнее время поднималась постоянно. В ее представлении было недопустимо скандалить с мамой, поэтому она молчала и тихо переживала это внутри.

Она ждала Влада возле подъезда его дома. Такая нестерпимая грусть пронзала все тело и, казалось, она не могла ощущать ничего иного.

– Привет, – сказал он, садясь рядом.

Она молчала.

– Что молчишь?

– Я люблю тебя, – неожиданно для себя самой прошептала она. Что-то щелкнуло у нее внутри. Сердце рванулось из груди. Она подумала, что только что совершила большую ошибку. Но было поздно. Он сидел, не говоря ни слова. В воздухе чувствовалось напряжение. Вдруг она встала и быстрыми шагами удалилась прочь.

***

Еще ни разу в жизни время не тянулось так умопомрачительно долго. Вечером он сидел дома, неизменно закрываясь у себя комнате и оставаясь один. Стены со всех сторон сурово смотрели ему в лицо. Он почти не виделся с друзьями, а когда приходил на тусовки, все его раздражало. Он все время думал о ней. Она сказала, что любит, а что чувствует он сам? Ведь он должен ей что-то ответить? Или он больше никогда ее не увидит. Он ее больше не увидит… Нет, он не может не видеть ее. Она должна быть рядом, должна быть с ним. Он хотел ее, а она все никак ему не давалась. Один раз он уже чуть не взял ее силой, но в последний момент что-то его удержало. Он не желал, чтобы это случилось так. Да, он очень хотел ее… Но была ли это любовь? Он, конечно, мог ей соврать, но почему-то его язык тогда отказался ему служить. Каждый новый миг он так хотел позвонить, но что он ей скажет теперь, когда прошло уже две недели? Соврет? Но будет ли это ложью? Неужели это и есть любовь? Неужели любовь такая странная? Но он должен был ее увидеть…

В первый момент, когда в трубке послышались гудки, сердце заколотилось в груди. Она все не подходила, и Влад было уже решил, что сегодня ее не услышит, как вдруг послышался голос трубке:

– Алло!

Сердце его перестало биться, замерев в ожидании.

– Я тоже тебя люблю, – сказал он тихо после некоторого молчания.

– Ты долго думал.

– Две недели. Еще никогда не думал так долго.

– Я никогда не позвонила бы.

– Я знаю. Поэтому я так долго и думал.

– Какая здесь связь?

– Думаю, нам сложно будет ужиться.

– А ты собираешься уживаться?

– Знаешь, что нет.

– Зачем позвонил тогда?

– Не мог не позвонить.

Они оба замолчали.

– Все очень странно, – раздался ее тихий голос в трубке.

– Наверное, поэтому я и не мог не позвонить.

Снова зависла пауза.

– Ты знаешь, я соврал. Я был уверен, что позвонишь.

– Почему ты так решил?

– Вначале ты говоришь, что любишь, а потом уходишь, почти убегаешь. И ничего не делаешь. Просто исчезаешь. Неожиданный поворот. Бессмысленно как-то.

– А что я должна была сделать? Начать ходить за тобой?

– Ну, я себе всегда представлял, что, если произносятся такие слова, значит, у человека есть определенные ожидания.

– И что?