Анна Кейв – Закусочная «Тыквенный фонарь» (страница 14)

– Проверь, может, бабушка оставила какую-то подсказку.

– Как с фонарем… – проговорила вполголоса она, принявшись судорожно листать страницы.

– С фонарем? – переспросил Крис.

– Я думаю, его разбила бабушка, чтобы я нашла свечу и снимок. Это объясняет, почему дверь оказалась открыта, – она осеклась. – Возможно, это было последнее, что она успела сделать перед так, как исчезла.

Она снова вернулась к ежедневнику: «Бархатный бриз» – тыквенный пуддинг с медом и кардамоном, «Осенний хоровод» – тыквенный штрудель с изюмом, курагой и цукатами, «Золотая монета» – карамелизированная тыква с кремом из рикотты и амаретто, тыквенное крем-брюле, мороженое из тыквы с пряными крошками, стейк из тыквы с медово-горчичным соусом и перцем чили, карри из тыквы с кокосовым молоком и лаймом, тушеная тыква с черной чечевицей и копченой паприкой…

Аманда резко остановилась на развороте с рецептом тыквенных ньокков в соусе из шафрана и сливок. Между страницами был вложен пожелтевший от времени листок. Развернув его, они с Крисом склонились над новой подсказкой от бабушки. Это была ксерокопия старой страницы, испещренной неаккуратным дрожащим почерком, будто автор писал их в панике. Чернила, вероятно, выцветшие черные, едва проступали через тонкую бумагу, ставшую хрупкой, как осенний лист. Вероятно, оригинал бы не прожил еще несколько лет, поэтому бабушка была вынуждена сделать копию. Строки плавно наклонялись вправо, некоторые слова были подчеркнуты, словно автор пытался выделить что-то особо значимое. Сама же бабушка подписала эту ксерокопию словами:«Цитата неизвестного, запись датирована 18 октября 1876 г.».

Аманда и Крис переглянулись, чувствуя, как по коже пробежал холодок. Слова на листе казались живыми, словно они могли выпорхнуть из бумаги, нашептывая что-то прямо в душу.

«Лостшир будто существует на границе между реальностью и легендой. Это место, где время застывает, а судьбы людей растворяются, оставляя лишь глухой отзвук шагов на вымощенных камнем улицах. Кажется, что сам город прячет свою мрачную душу за этим обманчиво простым названием, напоминая, что в Лостшире ничего не происходит случайно – особенно исчезновения».

Аманда вчиталась в последние строчки, ощущая, как напряжение заполняет комнату. Крис наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть ксерокопия. Его взгляд задержался на едва заметном пятне на краю оригинала – засохшая кровь или, возможно, чернильная клякса.

– Что это значит? – в ужасе прошептала Аманда, не отрывая глаз от текста. Она словно пыталась уловить скрытый смысл за каждой буквой, вслушиваясь в тихий шепот прошлого.

Крис облизнул пересохшие губы и, слегка вздрогнув, указал на последнее предложение: «особенно исчезновения»:

– По всей видимости люди в Лостшире начали пропадать задолго до ссоры Лидии и Элинор.

Аманда нахмурилась, пытаясь припомнить что-то о массовых исчезновениях, но в голове вертелся лишь насмешливый голос комиссара полиции: «Черт бы побрал этих Фелтрамов!».

И тут слова застряли в ее горле. На обратной стороне листа, который она не заметила сразу, была еще одна ксерокопия с несколькими строками, почти выцветшими от времени:

«Тот, кто услышит зов колоколов Лостшира в полночь, должен бежать без оглядки. Но если услышишь третий удар – уже поздно. Тьма встретит тебя с распростертыми объятиями, и пути назад не будет…».

– Ты это видишь? – сдавленно пролепетала Аманда. Крис, сглотнув, лишь кивнул, не отрывая взгляда от зловещих слов, оброненных кем-то более века назад.

Тонкий сквозняк пробежал по комнате, заставив обоих поежиться.

Глава 7. Sapientia in Tenebris

– Что это? – Крис нахмурился, вглядываясь в угол ксерокопии. Аманда поднесла листок ближе к глазам и направила его на луч света. Круглый штамп с зазубринами был словно выдавлен и слегка размытыми краями проступал в правом нижнем углу. Он был выдавлен, а не просто напечатан, что сразу придавало ему вес и значимость, будто сама бумага на этом месте была изранена и помнила прикосновение тяжелого металлического клише.

Аманда провела пальцем по тиснению, ощущая на ощупь мелкие, почти стертые от времени детали. В центре штампа был изображен причудливый символ – что-то среднее между гербом и алхимическим знаком. Переплетенные линии образовывали изящный узор, похожий на ветви сухого дерева, а в самом сердце символа мерцала, словно из глубин чернильного пятна, миниатюрная литера «L». Надпись по кругу, выполненная древним шрифтом, гласила:Sapientia in Tenebris.

– «Мудрость во тьме», – шепотом перевела Аманда, сама не понимая, откуда знает эту фразу на латыни. Ее голос дрогнул, когда она поняла, что видела этот штамп раньше. Но где?

Крис с любопытством следил за ее движениями, но не решался прервать внезапно наступившую тишину. Аманда еще раз вчиталась в изогнутую надпись. Ей показалось, что линии подергиваются, словно живые, и вот-вот сложатся в слова, которых на самом деле нет. Но затем она вспомнила:

– Библиотека Лостшира! Присмотрись, у них на вывеске такой же рисунок и надпись.

– Я не был в библиотеке с начальной школы, – признался он. – Кому вообще нужны библиотеки, когда есть Интернет?

Аманда согнула листок по уже имевшемуся изгибу и решительно заявила:

– Нам. Если копия была сделана в библиотеке, там может храниться оригинал.

Крис с сомнением поджал губы.

– Оригинал 1876 года? Даже по ксерокопии видно, что этот дневник дышал на ладан. Если он и сохранился, нас к нему не подпустят.

– Может, у них есть оцифрованная версия или та же ксерокопия, только полной версии? – не унималась Аманда. – Мы должны туда сходить.

– Сейчас?

Аманде очень хотелось сорваться из бабушкиной спальни и как можно быстрее добраться до библиотеки. Но она не могла позволить себе такую роскошь. У нее, как у новой и единственной владелицы закусочной, были обязанности, которые она не могла переложить на и без того зашивающихся Николь и Вильяма. За все четыре года дружбы с Вильямом Аманда не слышала от него столько норвежских ругательств, сколько сегодня. Если она бросит их в разгар обеда, бедолага забудет английский язык от стресса.

– После обеда, – условилась Аманда.

В ее голове уже выстраивался план на ближайшие несколько часов. Она быстро прошлась по кухне, проверяя, что осталось в холодильниках и кладовке, помечая, какие продукты следовало докупить.

Затем, посмотрев на время, Аманда метнулась к задней двери и открыла ее как раз вовремя, чтобы встретить невозмутимого Тома – доставщика свежих овощей и фруктов – с его неизменной улыбкой и добрым взглядом из-под козырька кепки-восьмиклинки. За ним следом подъехал Стюарт, который поставлял «Тыквенному фонарю» самые сливки из своей фермерской лавки: отборное молоко, густую жирную сметану, рассыпчатый творог…

Бабушка годами отбирала лучших поставщиков для закусочной и заключала с ними не только контракт на выгодных для обоих сторон условиях, но и долгосрочные доверительные отношения. Поэтому ни Том, ни Стюарт, ни Девон из мясной лавки, ни Бронсон из сыроварни не увидели ничего подозрительного в том, что вместо Лидии продукцию принимала Аманда – она часто подменяла бабушку, готовясь перенять семейное дело.

Аманда приняла все, внимательно проверив накладные, и пожав поставщикам руки на прощание. Крис и Вильям помогли ей перетащить коробки на кухню.

Заботливо распаковывая ящики, Аманда в который раз мысленно поблагодарила бабушку за подробные заметки в ее ежедневнике, где были не только рецепты, но и советы, когда и у кого лучше закупать тот или иной продукт. Чтобы не рисковать испортить его страницы, она потратила больше полутора часа на то, чтобы, перепечатать всю информацию из него. Теперь отпечатанные рецепты висели на пробковой доске прямо на кухне, готовые в любой момент помочь в приготовлении фирменных блюд.

Поставив на плиту кастрюлю с водой для бланширования зеленой фасоли, – это было необходимо ля сохранения ярко-зеленого цвета и хрустящей текстуры, – Аманда вытерла руки о фартук и метнулась к стойке, на которую Николь сгружала грязные тарелки и цепляла на прищепки новые заказы. Вильям, раскрасневшийся и потный, едва поспевал за заказами, а Крис в растерянности хватался то за одно, то за другое, не зная, кому помогать – Аманде или Вильяму.

– Я возьму четыре следующих заказа, – крикнула Аманда, подмигнув Вильяму. Тот ответил ей только полузадушенным «takk» и снова склонился над плитой, жаря тыквенные котлеты с начинкой из сыра и ассорти зелени.

– Аманда… – жалобно произнес Крис, держа в одной руке топорик для мяса, а другой сжимая ботву, с повисшей на ней морковью.

Аманда забрала у него топорик и вручила нож поменьше:

– Пощади морковку, она тебе ничего не сделала. Ты же не морковный палач!

Крис с некой опаской покосился на оранжевые корнеплоды:

– Что мне с ними делать?

Вздохнув, Аманда сжалилась над ним:

– Ты нам очень поможешь, если займешься грязной посудой. Справишься?

Выражение лица Криса просветлело. Мысленно Аманда взмолилась, чтобы он не переколотил тарелки.

Она взяла поднос и принялась разносить супы и жаркое в горшочках из тыквы, успевая перекинуться парой слов с постоянными посетителями. Справившись с первой волной, она мигом вернулась на кухню, где из-под крышки сковороды уже поднимался дым.