Анна Кейв – Университет на горе смерти (страница 34)

– Она сказала, почему… бросила тебя?

– Да. Отец был, как это сейчас модно говорить, абьюзером. Он не поднимал на нее руку, но давил морально и психологически. Когда она решила с ним развестись, он не стал ее держать, но заявил, что сына – то есть меня – не отдаст. Она с ним судилась, пыталась отстоять права на меня, но в итоге отец как-то пригрозил ей – уже точно не помню – и она написала отказную.

Мать пыталась встретиться со мной – караулила у забора детского сада, когда группу выводили на прогулку, приходила на занятия, на которые меня отвозила няня. И да, это действительно было. Она всегда приносила какие-нибудь сладости.

А потом об этом узнал отец, и сказал, что у этой «тети» умер сын моего возраста. И, мол, я очень похож на ее ребенка, поэтому она постоянно приходит. Он попросил, чтобы я больше не разговаривал с ней, только напоминал, что я не ее сын, а она мне не мама. Мол, я сделаю доброе дело и помогу пережить ей утрату, если перестану идти на контакт. Я был мелким и поверил ему. Она приходила несколько раз, а я ее отталкивал. Больше она не появлялась.

Мать смирилась, снова вышла замуж, родила новых детей. Она сказала, что я могу приходить в гости, когда захочу, только не должен говорить об этом отцу, сохранить все в секрете. Но когда я пришел к ней в следующий раз, в квартире уже никто не жил.

– Она сбежала от тебя? Или твой отец все-таки узнал и повлиял на это?

– Отец узнал. Я был смышленым, но не настолько, чтобы перехитрить его. Он дал матери денег, чтобы она больше никогда не появлялась в моей жизни.

– Ты уверен в этом? Может он ее…

– Убил? – усмехается Артур. – Это не в его стиле. Он у меня жесткий, но не до такой степени. Через год после этого он отвез меня в Краснодар показать, как она со своей семьей хорошо живет в новом доме. Мы посмотрела издалека и уехали. Больше я с матерью никогда не виделся.

– Почему он решил тебе это показать?

– После того, как я узнал правду, перестал слушаться отца. Стал прогуливать, плохо учился и все такое. Отец решил, что если покажет, как живет мать, то я успокоюсь и перестану считать его предателем, снова стану прилежно учиться и буду примерным сыном. Но его план провалился.

– Мне жаль.

– Забей. Я же забил.

Мы молча лежим еще какое-то время, пока не заходит медсестра. Она шутливо журит пальцем, и Артур лениво поднимается с кровати.

– Пора на гидро-вакуумную терапию, – говорит женщина. – Молодой человек, приходите завтра.

– Я могу остаться на ночь, – расплывается в улыбке Артур.

– Тогда определим вас в палату и первой процедурой поставим клизму, – с улыбкой грозит медсестра. Парень поднимает руки к верху, капитулируя.

– До завтра, милая Мила, – он подмигивает мне и выходит в коридор.

Я свешиваю ноги с кровати и ищу взглядом тапочки. Еще никогда я не шла на ненавистную мне процедуру с такой широкой глупой улыбкой на лице.

Глава 18

Я отправляю готовый отчет уже вечером и после ужина созваниваюсь по видеосвязи с Романом Александровичем. Вместо приветствия мужчина недовольно хмурится:

– Ты где?

– В больничной палате, – пристыженно мямлю я.

– В какой к черту больничной палате? Милочка, ты работать должна, а не прохлаждаться.

– Я указала в отчете все детали, – сквозь зубы цежу я. – Мы с Артуром нашли общий язык, поладили, он приходил меня навещать. Так что, можно сказать, я временно работаю на расстоянии.

Начальник закатывает глаза.

– Ладно, черт с тобой, лечись. Только смотри там долго не задерживайся, напиши заявление, мол, так и так, буду лечиться самостоятельно, всю ответственность беру на себя.

Во мне закипает негодование.

– А может, это вы возьмете ответственность за мое здоровье на себя? Я ради вашего сына на гору полезла.

Стушевавшись, мужчина поджимает губы и едва заметно морщит нос.

– Я ознакомился с твоим отчетом. Ну что могу сказать… Если бы каждый парень мстил моему сыну за уведенную девку, Артур бы давно лежал в могиле. С той девчонкой – Эллой – неудобно получилось. Знал бы, кто она, взялся бы за дело. Но в любом случае ситуация с ней – слабый мотив для мести. Кто там у тебя еще в списке? Преподаватель? Вообще чушь полная, но, если тебе так хочется, можешь разузнать про него. Так, что еще…

Я нетерпеливо перебиваю Романа Александровича:

– Что вы думаете насчет предполагаемых покушений?

Он издевательски ухмыляется:

– Милочка, ты перечитала детективов. Какая-то наркоша словила передоз, где связь с моим сыном? Только то, что они пили из одной бутылки? Бред. На горе мой недоумок взрывал петарды, а не стрелялся на дуэли. А баня…

Несмотря на плохое качество видео, я замечаю, что выражение лица начальника как-то меняется. Будто он что-то об этом знает.

– Что насчет бани?

– Неважно, – отмахивается он.

– Нет, важно, – упрямо отчеканиваю я. Кажется, Роман Александрович удивлен моему напору.

– Когда Артур был маленький, – нехотя начинает мужчина, – я начал водить его с собой в баню. А он каждый раз ныл как девчонка: «Папа, мне жарко, папа, выпусти меня!». Ну я один раз его и запер в бане, чтоб высидел там как мужчина.

Я ужасаюсь:

– Но он же был ребенком!

– А как ты думаешь воспитывают настоящих мужчин? В лобик целуют и по головке гладят? – распаляется Роман Александрович, но на лице мелькает тень вины. – И я не садист, там температура совсем низкая была. Чтоб он понял, что может высидеть столько же, сколько отец, а не ломился на выход через три минуты.

– И как? Получилось?

– Получилось! – победоносно говорит начальник. – Он потом назло мне сидел в бане до последнего пока плохо не станет. Вырос, а ничего не изменилось, хотя и доказывать уже нечего, а привычка осталась. Ты указала в отчете, что там дверь тугая? Все сходится. Опять досиделся, не смог открыть дверь и упал в обморок. Позорище.

В последнее слово Роман Александрович вложил столько недовольства и желчи, что мне хочется ударить его через экран. Что ж он за человек такой, раз так поступает с собственным сыном? Он же его с детства терроризировал! Неудивительно, каким вырос Артур.

– Я продолжу работу, у меня уже есть план, кого опросить, и…

Начальник меня перебивает:

– Кого ты там собралась опрашивать? Администраторш из сауны? Ну хоть ты меня не позорь, а? Стыдоба, а не стажерка. Все, сворачивай давай. Как тебя выпишут, я заберу тебя, а этот недоросль пускай дальше учится.

Я растерянно хлопаю глазами. Он хочет сказать, что моя командировка окончена? Я и недели здесь не провела! И к тому же… Черт возьми, помимо работы у меня появились здесь свои планы, подруга и, возможно, первая любовь. Я не могу просто взять и уехать!

– Стойте! – кричу я, и Роман Александрович вздрагивает от неожиданности. – Моя работа еще не окончена. Вы же хотите быть уверенным на все сто процентов, что вашему сыну ничего не угрожает? Возможно, я и правда пошла не в том направлении, но это результаты только первых дней! Я вот-вот сблизилась с Артуром, он начинает мне доверять, так что все еще впереди. Расследование должно продолжиться.

Начальник задумчиво потирает подбородок. Я жду, затаив дыхание. От его ответа зависит, уеду я отсюда послезавтра или останусь еще на неопределенный срок. Надеюсь, мне удалось убедить его, что мне необходимо задержаться в университете.

– Ладно, черт с тобой. Даю тебе еще неделю, максимум две.

– А если этого времени будет мало?

– Посмотрит на твои отчеты. Если ты не продвинешься в деле – вернешься в офис к своим прямым обязанностям. Если появятся какие-то зацепки – будем смотреть по ситуации. На данный момент результаты меня не впечатляют, если бы я отправил вместо тебя техничку, проку и то было бы больше. Все, до связи.

Он отключается, не дождавшись моего ответа. Оставил последнее слово за собой.

Я захлопываю крышку ноутбука. Умеет же начальник испортить настроение. На мгновение в голове мелькает мысль – если у нас с Артуром будет все серьезно, то Роман Александрович может стать моим свекром.

Лучше бы Дьяконов-младший был сиротой.

***

Меня выписывают, как и обещали, через день. И у меня остается всего чуть больше суток на подготовку к Осеннему балу. Я боялась, что за это короткое время Артур сольется и переключится на другую девушку, но к моему приятному удивлению, парень все также намерен пойти на бал вместе со мной.

Когда я поделилась с Эллой нашей с Артуром идеей – пойти на бал в джинсах, – девушка скептически скривилась.

– Давай я лучше одолжу тебе платье. Это будет не так стремно, как джинсы.

– Ты не понимаешь, это будет наш образ. Типа новое слово, свежий взгляд через призму современности. Мы же не в Российской Империи живем, в конце концов, какие балы? Это будет своеобразный протест старым устоям. Какого черта на меня должны косо смотреть, если я не в том платье? Каждый волен прийти на бал в том, в чем хочет. В том, в чем чувствует себя комфортно.

– И поэтому ты попрешься на бал в джинсах? – выгибает бровь Элла, перебирая многоярусную косметичку в поисках нужного ей тона. – Ты же понимаешь, что везде есть дресс-код. Даже если он негласный. Ты не можешь заявиться на бал в джинсах, точно так же как не можешь прийти в бассейн в бальном платье.

– Это другое.