Анна Кейв – Университет на горе смерти (страница 33)
– Мне пора на ОФП, – поднимается парень, подхватывая рюкзак. – Я к тебе еще зайду. Там новая домашка по математике, можем вместе разобрать.
– Не откажусь от помощи. Спасибо!
Когда Ян уходит, я устраиваюсь на кровати и проверяю почту. Как чуяла – меня ждет письмо от Романа Александровича. Короткое и по существу:
Я вздыхаю. Интересно, я могу взять больничный, находясь в командировке? Наверное, об этом даже не стоит заикаться, иначе я рискую услышать о себе много «лестного».
Только я открываю Гугл Док, чтобы начать работу над отчетом, как в палату – привычно бесцеремонно – входит Артур. При виде него мое сердце делает кульбит и начинает биться чаще. Я чувствую каждый удар. Хорошо, что я не подключена ни к какому аппарату, который бы меня сию минуту выдал.
– А вот и лжелыжница, – Дьяконов падает прямо на кровать и теснит меня боком, чтобы устроиться рядом. Я спешно захлопываю ноутбук, чтобы он не увидел лишнего.
– Я не лжелыжница! – протестую я, надеясь, что щеки не сильно покраснели. В крайнем случае можно списать на жар от температуры.
– Заметь, не я рвался на гору смерти, не умея кататься. Признайся, ты просто маленький милый сталкер.
Я фыркаю. Знал бы Артур, сколько в его задорном вопросе правды.
– Чем тебя тут лечат? – он деловито хватает упаковку с прикроватной тумбочки и выгибает бровь: – Линзы?
Я рассказываю ему, что произошло с моими очками и пытаюсь оправдать этим свое вчерашнее поведение при спуске. Парень сосредоточенно слушает, не отрывая от меня взгляда. Я то и дело натыкаюсь на него и тут же отвожу глаза в сторону, чувствуя, как меня охватывает еще одна волна жара. Артур будто намеренно изводит меня своим вниманием.
– Какая ты отчаянная – так хотела побыть со мной, что с испорченными очками полезла на гору, – с придыханием мурчит Артур, когда я заканчиваю печальную историю. – Так чего ты до сих пор в очках сидишь, если плохо видишь в них?
Я пожимаю плечами:
– Времени не было. И как-то непривычно, что ли.
– Только первые дни непривычно, потом втягиваешься.
– Откуда такие познания? – я с интересом выгибаю бровь. – Ты что, носишь линзы?
– Раньше носил. Если что, это были цветные линзы, со зрением у меня все окей.
Я присвистываю:
– Неожиданно. И какого цвета они были?
– Карие. Темно-темно карие, как элитный горький шоколад.
– Не могу представить тебя с ними.
– Сейчас покажу, – Артур вытаскивает из кармана смартфон и заходит в галерею. Я мельком вижу, что у него есть фотографии полуголых девиц. Судя по характеру снимков, это снимал не он. Видимо, Дьяконов сохраняет на память эротические фото, которые ему присылают. – Вот, это примерно полгода назад.
Я смотрю на экран, протянутого мне смартфона. Артура трудно узнать. И не только из-за темных – почти черных – глаз. Вместо нынешней бунтарской небритости, на снимке Артур сильно заросший, а его борода неопрятна. И у него тогда была совсем другая стрижка – по бокам выбрито, а на макушке собран маленький хвостик каштановых волос. Кажется, такая прическа называется топ-кнот. Дина как-то искала модель на эту стрижку.
– У тебя были покрашены волосы? – не понимаю я.
– Да. Я натуральный блондин, но тогда красился. Как я тебе? Красавчик, ну?
– Непривычный образ, – лаконично отвечаю я.
Артур убирает смартфон и, обнимая, кладет руку мне на бедро. Она медленно скользит выше и забирается под рубашку. Дьяконов тянется к моим губам, но я, собрав волю в кулак, резко отворачиваюсь.
– Что-то не так?
– У меня же ангина. Я не хочу тебя заразить.
Парень соблазнительно ухмыляется:
– Я готов заболеть и стать твоим соседом по палате.
– Здесь парни и девушки лежат в разных отделениях, – огорчаю я его.
– Жаль, очень жаль. Секс в больнице – такого у меня еще не было.
Я вспоминаю слова Кристины о том, что врачи боятся, что студенты начнут «шпилиться». Что ж, видимо, они не спроста озаботились этим вопросом. Такие как Дьяконов здесь пол этажа перетрахают.
– Ты пойдешь на Осенний бал? – я перевожу тему на более безопасную. Но тем не менее не отстраняюсь от парня и не убираю его руку. Большая и крепкая ладонь Артура прожигает кожу на моей талии.
– Я что, похож на гребаного принца, чтобы таскаться по балам? – усмехается он. – Или… Стой, ты только что позвала меня на бал?
– Что?! – я растерянно хлопаю глазами. – Я не… Я просто спросила!
– Просто спросила, пойду ли я с тобой? – издевательски обольстительно уточняет Артур.
– Нет, я не имела это в виду, – твердо отчеканиваю я, понимая, что раскраснелась так, что на температуру это уже не спишешь. – К тому же, у меня нет платья.
– Жаль, я бы согласился. И хер с ним с платьем, можно вдвоем прийти в джинсах и произвести фурор в стиле пофигизма.
Я недоверчиво свожу брови к переносице:
– Правда согласился бы?
– Ну да, почему нет? Бал уже скоро, выбирать пару мне не лень. Раз ты настаиваешь…
– Я не настаиваю!
– Поздно не настаивать, я уже согласился, – с довольной усмешкой говорит Дьяконов.
– Тебя родители не учили, что это парень должен приглашать девушку, а не наоборот? Если это не белый танец, конечно.
Парень фыркает:
– Нет, не учили. Отцу важна моя учеба, а не воспитание. А матери, которая восполняла бы эти пробелы, у меня нет.
Я хмурюсь. А действительно, что там с мамой Артура? Я о ней ничего не слышала.
– Прими мои соболезнования, – тихо произношу я.
– Причем тут соболезнования? Она как бы жива.
– Жива?
– Почему такое удивление?
– Просто редко встретишь отцов-одиночек. Только если жена умерла. Матери обычно не уходят из семей, бросая детей. Это прерогатива мужчин.
– Мать так и хотела поступить – уйти вместе со мной. Но отец не позволил ей. Вообще, я не помню своей матери. Отец мне все детство говорил, что она умерла от рака. Даже на могилу какой-то тетки возил, представляешь?
Артур кладет голову мне на плечо. Я осторожно касаюсь кончиками пальцев его волос и начинаю поглаживать.
– А она не умерла?
– Нет. Когда мне было лет одиннадцать, я искал свое свидетельство о рождении – в школе попросили. И нашел документ. Это была отказная от меня или что-то вроде того. Она была написано матерью уже после ее «смерти». Мы всегда ездили на кладбище на годовщину ее «смерти». Поэтому я хорошо помнил точную дату. И тогда я начал копать.
Парень замолкает. Я не знаю, сказать что-то или спросить, что было дальше? Он начал откровенничать со мной, и я боюсь его спугнуть. Но пока я размышляла, Артур, тяжело вздохнув, продолжил:
– У моего отца детективное агентство. Это упростило мне поиск.
– Детективное агентство? – вырывается у меня. По коже пробегаются мурашки. Как бы не выйти сейчас на скользкую дорожку.
– Да, он начинал работать следаком в органах, но у него есть предпринимательская жилка. И благодаря ей он решил развить свои способности в другом направлении. Сперва у него была небольшая контора, но дело быстро пошло в гору. Он ас в своем деле, этого не отнять. Так что у меня была возможность покопаться в базах данных и прочем. Я был смышленым пацаном. И так я нашел свою мать. Вполне себе живую и здоровую.
– Вы встретились?
– Да. Она меня сразу узнала. Сказала, что я копия своего отца. Она пригласила меня войти – я пришел прямо к ней домой. Ее муж был на работе, а она сидела в декрете. Оказалось, что у меня есть брат и сестры по материнской линии. Мальчишке тогда было на вид лет пять, а девочкам – то ли двойняшкам, то ли близняшкам – около года. Она называла, как их зовут, но я не запомнил.