Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 4)

– Мистер Мензис, это же несерьезно! – с возмущением и истеричными нотками начала Лиз, сидя в его кабинете. – Вы хотите, чтобы на школьных мероприятиях, где, кстати, присутствуют родители, гости и даже местные репортеры, нас представляли… «ведьмы»? В шатре? С гаданием на картах и кофейной гуще от, прости господи, растворимого кофе?!

– Абсолютно верно, мисс Стэдлер, – спокойно ответил директор, подняв на нее свои уставшие, но острые глаза. – Мисс Блэквелл убедила меня, что это не только привлечет внимание, но и станет одной из главных… как это на вашем молодежном сленге… «фишек» школы. Аниматоры стоят дорого, а фокусники зажрались. А тут – свой ресурс, и весьма перспективный. Родители обожают всякие псевдодуховные развлечения, не говоря уже о детях. Представьте себе: очередь, визг восторга, довольные лица. Это успех, мисс Стэдлер. Не только дети, но и их матери выстроятся в очередь за раскладом Таро. На этом можно даже заработать…

Лиз была в бешенстве.

Через несколько дней в школьном коридоре уже висело объявление. «Эксклюзивно на День Школы: шатер мистики и предсказаний! Организатор: Ная Блэквелл и ее клуб «Лостширские ведьмы». Лиз почувствовала, как кровь прилила к щекам. Ей казалось, что каждая строчка этой афиши была прямым вызовом ей.

Но хуже всего оказалось другое. Когда она вернулась в кабинет школьного совета, который посещала как Президент «Лаборатории стиля», все девчонки обсуждали это «ноу-хау».

– Нужно заранее записаться на сеанс! – взволнованно начали они, перебивая друг друга. – Вы слышали, что первые двадцать сеансов уже забронированы? Надо торопиться!

После такого наглого заявления Лиз стиснула зубы. В голове звучал ехидный голос: «Ная сделала то, что не смогла ты, Лиз. Она захватила внимание всех».

По словам Наи Блэквелл, в клубе царила «своя атмосфера». Их целью было «изучение сил Вселенной и того, как они влияют на жизни». На деле же они в основном занимались мистификациями. Ная организовывала сеансы спиритизма, гадала на любовь, предсказывала будущее и копалась в прошлом, определяла, кто кем являлся в прошлой жизни и кого ждет перерождение в следующей жизни.

Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы разрушить репутацию Наи и ее «ведьм». Лиз ни с кем не могла делить пьедестал старшей школы Лостшира. Ну, разве что с Ксавьером Данмором, но он не был ее конкурентом. Лиз никогда не претендовала на то, чтобы руководить еще и мужской половиной школы.

И тогда Лиз начала присматриваться к «Лостширским ведьмам», искать их слабое место, чтобы ударить в самую ахиллесову пяту и растереть в порошок их популярность. Она даже пыталась заслать в клуб шпиона, но Ная была хитрой и предусмотрительной. Она придумала правило с черными волосами, по которому каждый вступавший должен был перекраситься, чтобы соответствовать остальным членам клуба. Ная заявляла, что это – «акт приверженности духу ведьмовства».

Лиз знала, что за этим правилом скрывалось больше, чем просто тест на преданность. Это был способ сделать клуб эксклюзивным. Никто не хотел испортить свои волосы ради шутки, а значит, в «Лостширские ведьмы» шли только те, кто был готов пойти на что-то большее. Сама Ная, с ее искрящимися зелеными глазами и неизменной черной помадой, была настоящим магнетизмом этого клуба. Она не просто руководила – она царила. Верховодила своими «ведьмами» и завораживала «простых смертных» гаданием на шаре.

Лиз нашла ахиллесову пяту «ведьм», когда к их шабашу присоединился парень – Льюис Моррисон. Он всегда был тихим и незаметным, много молчал, не высовывался. Лиз не могла припомнить, чтобы его уличили в хулиганстве или наградили за победу в каком-нибудь конкурсе или соревновании. Льюис не был изгоем, но и не состоял в компаниях. Он всегда был сам по себе, пока с какого-то перепугу не решил примкнуть к «ведьмам». Будто из всех школьных клубов он не смог выбрать что-то более полезное.

Ради него Ная даже закрыла глаза на правило черных волос и приняла светловолосого рыжеватого Льюиса чуть ли не с распростертыми объятиями. Она отвела ему особую роль. Пока остальные «ведьмы» гадали на кофейной гуще, делали расклад Таро и высокопарно водили руками над шаром, Льюис игрался с рунами, предсказывая по ним будущее.

Предсказания Льюиса никогда не сбывались, поэтому Лиз искренне не понимала, почему Ная держала его в клубе.

Лиз ухватилась за эту возможность. Льюис Моррисон стал идеальной мишенью. Неудачливый предсказатель, чей шарм был сомнительным даже по меркам «Лостширских ведьм», и вовсе не подходил к их мрачной эстетике. Лиз поняла, что именно через него можно разрушить мистический ореол популярности, который так искусно создала Ная.

На следующий день в кафетерии, где Лиз всегда занимала центральный стол, началось «представление». Она взяла поднос и громко, чтобы ее услышали все, заявила:

– Вы слышали, что Льюис вчера нагадал Эмили Бейн? Она, наверное, до сих пор боится, что ее собака обратится котом и начнет печь торты по ночам.

Все засмеялись. Сначала неуверенно, но затем быстро подхватили заразительный хохот Лиз. Некоторые даже начали припоминать собственные странные «предсказания» Льюиса. Лиз поняла, что закинула правильную удочку.

Через несколько дней, чтобы закрепить успех, она подговорила Софи Картер устроить небольшой «эксперимент». Она обратилась к Льюису с вопросом, сможет ли получить высший балл по английскому. Льюис, не заметив подвоха, начал свой ритуал с рунами, а потом заявил, что да, ее ждет успех. Вечером же, по наставлению Лиз, Софи разослала сообщение в школьные чаты с фотографией своего неуда за тест, сопроводив это комментарием: «Руны Льюиса не работают!».

Кульминацией стал плакат, который Лиз распечатала и тайком расклеила по школе. На ней был изображен клуб «Лостширских ведьм» в полном составе. Надпись крупными буквами кричала: «Доверяй только настоящим ведьмам, а не поддельным прорицателям!»

Ная не могла оставаться в стороне. Она попыталась защитить Льюиса, заявив, что Софи намеренно завалила тест, чтобы подставить его и весь клуб. Но чем больше она говорила, тем сильнее Лиз выводила ее на эмоции. В конце концов, репутация клуба пошатнулась. Ученики начали видеть в «ведьмах» больше фарса, чем мистики, а некоторые даже начали избегать шатра предсказаний на школьных мероприятиях.

Трон Наи превратился в табурет с тремя ножками. А это значило, что Лиз могла и дальше укреплять свое положение, пока Ная и ее «ведьмы» ломали голову над тем, как спасти свою репутацию.

Именно поэтому появление в комментариях слова «ведьма» задело Лиз. Она видела в этом потенциальную угрозу. Если Ная решилась на какие-то действия, то единственным комментарием не ограничится.

Лиз открыла свой блокнот, перелистывая страницы, полные мелких заметок и аккуратных схем. Она знала: противостояние с Наей и ее «ведьмами» – это партия, где каждый ход нужно делать с предельной осторожностью.

Из мыслей ее выдернул Найджел Донаки, подсевший к ней на скамейку:

– Непривычно видеть тебя в одиночестве, – широко улыбнулся он, пытаясь скрыть волнение.

– Зато ты как всегда в компании, – отозвалась Лиз, заглянув ему за спину. В паре метров от них застыло несколько парней, не отводя взгляда от Найджела и подначивая его. Лиз сморщила носик и закатила глаза.

– Скоро маскарад, – выдавил он и пошел красными пятнами.

– Я в курсе, – кивнула Лиз, убирая блокнот в сумку. Она намеревалась встать и уйти, пока Найджел не собрал волю в кулак, но не успела. Тот выпалил:

– Не хочешь пойти со мной? Я буду прекрасным принцем, а ты…

Лиз отчеканила, перебив его:

– А я не хочу затмить своей красотой прекрасного принца.

Пятна на лице Найджела слились в единую пунцовую композицию. Компания позади него разразилась типичным громким хохотом, который могли издавать только парни из старшей школы. На мгновение Лиз даже стало жаль Найджела, но это помутнение быстро прошло. Она слишком ценила свой комфорт, чтобы из вежливости принимать сомнительные предложения.

Найджел стиснул зубы, и намеревался что-то сказать – не то самой Лиз, не то гогочущим друзьям. В этот момент между ними так удачно оказался Ксавьер. Лиз одарила его благодарной улыбкой, а в ее серо-голубых глазах можно было прочитать: «Ты как всегда вовремя».

– Я что-то пропустил? – бархатным голосом с нотками угрозы поинтересовался он.

Лиз встала рядом с Ксавьером, едва ли не прижавшись к нему:

– Найджел решил пригласить меня на маскарад.

Ксавьер скосил снисходительный взгляд на бедолагу, который в миг побледнел, а компания за ним стихла, напряженно вслушиваясь в разговор.

– Какая самонадеянная глупость, – холодно улыбнулся Ксавьер. – Найджел забыл, что у тебя уже давно есть пара.

Найджел поспешно закивал, поднимаясь со скамейки:

– Я подумал… Я не подумал… Увидимся… как-нибудь…

Лиз пробормотала так, чтобы он услышал:

– А лучше бы тебе не попадаться нам на глаза для своего же блага.

Ксавьер в последний раз сверкнул на него темными глазами, и Найджел вместе со своей группой поддержки поспешил скрыться в школе. Выждав минуту, Лиз и Ксавьер прыснули.

– Еще немного, и Найджел бы обмочился, – фыркнула Лиз, потрепав Ксавьера по густым каштановым волосам. В детстве, когда она недолгое время ходила на уроки живописи, Лиз сравнила оттенок его волос со скорлупой фундука, а глаза – с графитом. Позже эти навыки пригодились ей в «Лаборатории стиля» при разрабатывании эскизов и подбора ткани.