Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 6)

Лиз улыбнулась подошедшей Николь с блокнотом в пухлых руках. Она была невысокой и полной девушкой, но Лиз всегда тепло относилась к ней. Она восхищалась ее харизмой и способностью быть искренней в каждом жесте, в каждом слове. Николь никогда не казалась Лиз той, кто прячется за маской или пытается соответствовать чужим ожиданиям. Это, возможно, и было для Лиз самым странным: как человек без показного лоска мог быть настолько… настоящим и красивым душой, а не только внешне.

Николь поправила выбившийся локон светлых волос и подмигнула, приветствуя их:

– Лиз, Ксавьер! Самая сладкая парочка старшей школы определилась с заказом? Могу что-нибудь порекомендовать? – спросила она, и в ее голосе слышался добродушный интерес, будто ей действительно было важно, что они выберут.

Лиз отметила про себя, как естественно Николь двигается, как улыбается без натяжки, будто эта улыбка принадлежала исключительно ей и никому другому. Это притягивало. Естественная уверенность Николь была чем-то, чего Лиз иногда остро не хватало в ее мире, полном строгих правил и шаблонов. Вокруг Лиз всегда были те, кто пытался ей угодить, но Николь… Николь просто жила, и жила ярко.

Пожалуй, за это Лиз и предпочитала «Тыквенной фонарь» ресторану папы. В закусочной она могла поставить идеальную жизнь Элизабет Стэдлер на паузу и немного передохнуть.

– Минералку с лимоном и тот теплый салат с запеченной тыквой, который я брала на днях, – ответила Лиз.

– А мне мясной пирог и колу, – решил Ксавьер. Николь слегка кивнула, улыбнувшись шире, и исчезла за дверями кухни. Ксавьер добавил, глядя на Лиз: – Меня не лишили карманных денег, так что не вздумай за меня платить. Выкладывай, интриганка, что ты задумала против «ведьм»?

– Ты даже не спросишь, за что я собираюсь мстить? – игриво уточнила Лиз.

– Надо полагать, за то, что тебя обозвали «ведьмой»? – улыбнулся он краешком губ. Ксавьер часто выслушивал жалобы Лиз о «Лостширских ведьмах» и предпочитал сохранять нейтралитет, не влезая в девчачьи разборки. Как-то он попытался вмешаться и встать на сторону Лиз, и после этого ему в голову прилетела свеча. К счастью, не зажженная.

– Именно, – щелкнула пальцами Лиз. – На маскарад мы идем в образах ведьмы и ее черного кота. Тебе пойдут усы.

Ксавьер округлил глаза, опешив:

– Чего?! Лиз, маскарад через два дня. Мы готовили костюмы Алисы и Безумного Шляпника три месяца! Я не хочу быть котом! Я еле отбился от Чешира!

Даже в детстве Ксавьер не любил наряжаться. Он считал это несусветным детским баловством, которое не приносило никакой пользы. Лиз всякий раз пыталась убедить его, что это весело, и Ксавьер, скрепя зубами, соглашался нарядиться очередным героем сказки, просто чтобы увидеть ее довольную улыбку, а потом еще несколько дней после вечеринки слушать восторженные писки.

Лиз знала, как на него надавить: ее сияющий взгляд и фраза, полная напускной грусти, вроде «Ты же не оставишь меня одну, правда?» всегда пробивали брешь в его броне саркастичной уравновешенности.

Но это не означало, что он переставал ворчать. Каждый раз, как только речь заходила о выборе костюма, Ксавьер превращался в ходячий вопрос:

– Почему я опять в чем-то нелепом?!

На что Лиз отвечала:

– Потому что никто не умеет быть нелепым так изысканно, как ты.

На этот раз он попытался сопротивляться изо всех сил:

– Я не хочу изображать животное, – Ксавьер облокотился на стол, будто собирался начать официальное заявление. – К тому же, усы?! Что дальше? Посадишь меня на шлейку? Будешь дрессировать меня за лакомство?

– Ты драматизируешь, – отмахнулась она. – Это будет классика, ничего вызывающего. И, кстати, ты просто идеальный черный кот: надменный, саркастичный, и всегда ходишь за мной хвостом.

– Значит, я теперь твой хвост, а не лучший друг? – притворно возмутился Ксавьер, но было видно, что битву он уже проиграл.

Он посмотрел на Лиз, и недовольство медленно растворилось. Да, он ворчал, но ради Лиз был готов на многое. Даже нарисовать усы и таскать с собой искусственный хвост, который, без сомнений, будет мешать сидеть. Потому что Лиз – это не просто подруга. Это часть его жизни, его детства, его смеха и даже сарказма.

– Я уже настроился быть Шляпником, – пробурчал он.

Лиз невозмутимо повела плечом:

– Прибережем Алису и Шляпника на другой случай. Впереди целых два дня, я успею подготовиться. Ты сомневаешься в моих способностях?

Ксавьер открыл было рот, чтобы ответить, но предпочел промолчать, чтобы не выпалить то, что заденет Лиз. Она продолжила, зловеще сощурившись:

– Я покажу, кто в Лостшире настоящая ведьма, а не весь этот фарс со свечами и черной помадой. Ная считает меня ведьмой? Она ее получит. Все в школе увидят, что их клуб – дешевый карнавал.

Ксавьер обреченно вздохнул и откинулся на спинку диванчика, слегка покачав головой:

– Хорошо, если тебе это нужно, я побуду твоим фамильяром, – он потер переносицу и выдохнул: – И мне нужна еще одна кола. Чувствую, мне понадобится много сахара, чтобы пережить это.

Лиз была довольна собой. Она знала, что сможет уговорить Ксавьера. В конце концов, он никогда по-настоящему не умел ей отказывать, особенно когда видел этот ее хитрый прищур.

– Я позабочусь о костюмах, – заверила она Ксавьера.

Спустя полтора часа Лиз стояла у антикварной лавки Дейквортов «Ларец реликвий». Она часто проходила мимо нее, но ни разу не заходила внутрь. В детстве она и вовсе сторонилась этого места из-за слухов о том, что Элинор Дейкворт – владелица лавки – сущая ведьма. Один раз Лиз увидела ту – с седыми волосами, собранными в пучок, в черном одеянии и с тростью, похожей на посох злой колдуньи. С тех пор Лиз старалась не смотреть в сторону «Ларца реликвий».

Дверь лавки скрипнула, когда Лиз слегка подтолкнула ее. В нос ударил запах старины. Впрочем, Лиз могла подобрать более точное определение – запах старья, затхлости и пыли.

Замерев на середине лавки, Лиз нерешительно осмотрелась. Она чувствовала себя вне времени, глядя на резные статуэтки и куклы из разных эпох, карты на стенах со странами, которые уже давно не существовали. На полках теснились изящные шкатулки из черного дерева, увенчанные сложной инкрустацией, потускневшие зеркала в рамах с причудливыми орнаментами и часы, застигнутые вечностью на одном и том же времени. В углу лавки стоял массивный глобус с выцветшими очертаниями континентов, а рядом – ветхий стеллаж, полный чучел животных, которые словно следили за каждым шагом Лиз.

Лавка казалась тесной, но в ней будто заключался целый мир. На стенах висели картины, от которых веяло то ли тоской, то ли былым величием. На прилавке, рядом с кассовым аппаратом, стояла витрина, под стеклом которой угадывались старинные монеты и марки.

В глубине, за плотной узорной портьерой из гобелена, виднелась еще одна комната. Лиз не могла видеть, что там, но ее привлекал приглушенный свет, словно призрачное сияние, просачивающееся сквозь ткань. Она почувствовала, как ее охватывает смесь страха и странного любопытства, когда из-за прилавка раздался голос – низкий, хрипловатый, будто его владелица недавно пришла из другого мира. Или же восстала из мертвых.

Лиз инстинктивно сделала несколько шагов назад, и половые доски заскрипели под ее ногами.

– Могу чем-то помочь? – раздался сухой голос.

Лиз замерла. Элинор Дейкворт, словно возникшая из ниоткуда, стояла у витрины. Ее взгляд был пронизывающим, глаза – ледяными. Казалось, они видели Лиз насквозь. Она почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

– Я… – начала она, внезапно почувствовав себя школьницей, пойманной за воровством жвачки. – Я ищу костюм. Для маскарада.

Элинор слегка приподняла бровь, будто удивленная и одновременно с этим оскорбленная столь глупой просьбой.

– Костюм? Здесь нет нарядов для школьных вечеринок. – Она сделала паузу, оценивая Лиз с головы до ног. – У вас, похоже, есть более конкретная цель.

Слова прозвучали так, будто Элинор знала больше, чем должна. Лиз сглотнула и кивнула. Рядом с Элинор Дейкворт она моментально растеряла присущую ей решительность.

– Мне нужно… впечатлить. Нет, не просто впечатлить. Я хочу, чтобы все поняли, кто здесь настоящая ведьма.

Элинор наклонила голову, и уголки ее тонких губ дрогнули в насмешливой улыбке.

– Настоящая ведьма?

Она повернулась и зашагала вглубь лавки, трость мерно стучала по полу. Лиз последовала за ней, чувствуя, как сердце колотится в груди. Элинор провела ее через узкий проход между витринами, пока они не оказались у массивного деревянного шкафа. Старуха остановилась и приложила руку к резному орнаменту на двери. Что-то мягко щелкнуло, и створка медленно распахнулась, открывая взгляд на еще более странные предметы, чем в остальной части лавки: треснутые мутные зеркальца, подсвечники в форме змей, бутылочки, наполненные мутной жидкостью, изящные, но изувеченные временем перья…

Взгляд Лиз зацепился за бархатные коробочки. Элинор открыла несколько, показывая кулоны. Все они были, без сомнений, старинными и замысловатыми, но больше подходили миссис Эпплби, нежели ведьминскому образу Лиз. Ей требовалось что-то гораздо более магическое, нежели подвеска в виде полумесяца или крест, испещренный буквами давно забытого языка.

– А есть что-то волшебное, внушающее страх? – слабым голосом выдавила Лиз.