Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 2)
– Мама сейчас организовывает съемку в древнеегипетском стиле. Я ей рассказывал о неделе Клеопатры в твоем школьном клубе, она вдохновилась этой идей.
Лиз пожала плечами, не притронувшись к открытке:
– Понятно.
– Она обещала прислать тебе масляные духи с базара в Шарм-эль-Шейхе. Говорит, что…
Лиз перебила, отрезав:
– …что они оставляют масляные следы на одежде. Если ты хочешь тратить на мой гардероб
Стушевавшись, он пробурчал:
– Обойдемся без духов… Я передам маме, чтобы присмотрела другой подарок.
– Не нужно, – фыркнула она.
Папа взволнованно свел брови к переносице:
– Ты больше не складываешь мамины открытки в коробку?
– Они мне не нужны, – повела плечом Лиз, наливая в стакан молоко. – Как и ее подарки. Это тоже можешь передать. И больше не подсовывай мне ее открытки в комнату. Мне уже надоело просить горничную вернуть их тебе. Подсунешь еще одну, и я пожертвую всю коробку в школьный клуб по скрапбукингу.
– Раньше ты была рада новостям от мамы.
Лиз закатила глаза:
– Раньше я была ребенком. Сейчас мама уже неактуальна.
Он понимающе опустил взгляд на тарелку:
– Ты злишься на нее?
Этот разговор начал порядком раздражать Лиз.
– Как можно злиться на того, кого нет в твоей жизни? Я не злюсь и не обижаюсь. Мне все равно на нее. У меня нет мамы. А у тебя жены. Пап, давай закроем эту тему. Если начинать день с негативных эмоций, то это может привести к раннему появлению морщин. Мы и без этой женщины прекрасно живем. Посмотри! – она развела руки, не отрывая локтей от столешницы.
Папа еще раз промокнул усы и растерянно осмотрелся, прислушиваясь к тишине их двухэтажного дома, расположенного в новой части Лостшира. Дома здесь были современными и невыразительными, с однотипными фасадами из белого кирпича и серой черепицы. Вся улица напоминала идеально выстроенную декорацию для фильма о пригородной идиллии. Узкие тротуары, выложенные гладкой брусчаткой, тянулись вдоль аккуратно подстриженных газонов, где иногда виднелись пестрые клумбы. Каждый дом имел одинаковую серую дверь с миниатюрной табличкой для фамилии.
На углу улицы стоял одинокий ларек с журналами и кофе на вынос, куда каждое утро приходили жители за своим латте и свежей прессой. По субботам возле него собиралась небольшая очередь – местные любили покупать лостширскую газету, чтобы узнать, кто из соседей попал в раздел «Новости общества».
Над крышей дома Стэдлеров возвышались три монументальных тополя – остаток старого городского леса, который некогда покрывал эту часть Лостшира. Когда ветер шевелил их листья, казалось, что сами деревья шептали о том, как изменилась эта улица за последние годы. Ее облик стал строже, аккуратнее, но и менее душевным. Лиз не особенно задумывалась о таких вещах, хотя иногда, наблюдая за деревьями из окна своей комнаты, чувствовала необъяснимую тоску. Она списывала это на недостаток света – тополя мешали солнечным лучам проникать в ее уютную спальню на втором этаже.
Соседи редко заходили друг к другу – здесь царила атмосфера молчаливого согласия, где дружелюбные кивки заменяли долгие разговоры. Единственным исключением была миссис Портер из дома напротив, которая часто хлопала своими черными ставнями и качала головой при виде подростков, гоняющих на велосипедах по улице, бормоча им в след все, что она о них думала. Чаще всего это были проклятия и ругательства.
В остальном жизнь в новой части Лостшира текла неспешно и размеренно, идеально подходя отцу Лиз, но не для нее самой.
Лиз любила быть в центре внимания.
– А где мисс Паломо? – вздернул брови папа. – Я не видел ее уже пару дней… Или больше?
– Больше, – подтвердила Лиз, допив молоко. – Ты разве не заметил, что полотенца в ванной не меняли больше недели?
– Не заметил, – признался папа. – Так что случилось с нашей домработницей?
– Горничной, – поправила его Лиз. Ей нравилось называть помощников по дому, которых нанимал папа, на аристократичный манер.
– Лиззи? – поторопил ее с ответом папа.
Она фыркнула:
– Я ее уволила. Она не умела гладить одежду, не оставляя стрелок.
Папа устало потер переносицу и выдохнул:
– Это уже пятая за полгода…
– Я не виновата, что никто из них не хотел работать! – заявила Лиз, перебросив за спину волосы, которые спускались ниже талии.
– Значит, сегодня я снова подам заявку в агентство по подбору домашнего персонала. Надеюсь, меня еще не добавили в черный список.
– Заодно оставь заявку на экономку.
– А чем тебя не устраивает миссис Ваттано? – изумился он.
Лиз нахмурилась:
– Например, тем, что она вчера собрала вещи и уволилась без предупреждения. Она даже не дала нам неделю на то, чтобы подыскать новую сотрудницу! И ты ее внукам, папа, еще дарил подарки на Рождество… Какое невежество!
Папа нервно дернул себя за ус. Он делал так довольно часто, и Лиз всегда удивлялась, как он еще не ощипал себя.
– И почему же миссис Ваттано уволилась?
– Потому что она не в состоянии справиться с простейшими задачами, – скривилась Лиз и взяла в руки опустевший стакан. – Я ее столько месяцев просила покупать соевое молоко без сои, и она каждый раз осмеливалась меня ослушаться. И так во всем!
– Соевое молоко без сои? – папа выразительно выгнул бровь и кашлянул, будто поперхнулся. – Милая, с таким подходом нам придется разделить между собой домашние обязанности.
Лиз, растопырив музыкальные пальцы, продемонстрировала тыльные стороны своих рук:
– Не с этим маникюром! Я не хочу, чтобы в мои семнадцать у меня была красная сухая кожа, как у посудомойки. – Она вскочила из-за стола и подхватила сумку: – Мне пора. Внесешь пожертвование моему клубу?
– Опять?! – вырвалось у Теодора.
– Последний раз я просила об этом две недели назад. Сейчас мы поднимаем серьезные темы на заседаниях, твоя спонсорская помощь нужна как никогда.
Он страдальчески поморщился:
– А твой клуб не хочет разобрать на повестке дня вопрос экономии?
– Папа! – капризно вскрикнула Лиз, перейдя на ультразвук. – Я основатель и Президент «Лаборатории стиля», я не могу подвести всех этих несчастных девушек, они просто не смогут без моего руководства! Кто научит их сочетать балетную пачку с милитари или, упаси боже, скажет, что нельзя выходить из дома в уггах? Это же не просто клуб, это миссия, папа! Мы спасаем мир от безвкусицы. И если ты не хочешь внести свою лепту в эту благородную борьбу, я подумаю, как компенсировать твое отсутствие поддержки… может быть, заменю семейные ужины на вечера в «Тыквенном фонаре». Там как раз тестируют здоровое меню. В твоем ресторане оно бы тоже не помешало. Ты портишь статистику, увеличивая процент людей с ожирением.
Папа глубоко вдохнул, чтобы собраться с мыслями и подобрать ответ, но Лиз уже выскользнула из столовой, оставив за собой легкий шлейф масла камелии и сарказма.
Он прошел следом за ней, попутно доставая бумажник. Вытащив несколько купюр, он протянул их Лиз в надежде, что эта сумма ее устроит.
Лиз довольно улыбнулась и убрала купюры в замшевый кошелечек.
– Я знала, что ты сделаешь правильный выбор! «Лаборатория стиля» обязательно повесит на стену рамочку с благодарственным письмом.
– Там их, должно быть, уже перевалило за сотню, – пробормотал Теодор.
Не слушая его, Лиз встала на цыпочки и, как всегда перед уходом, чмокнула папу в щеку, чувствуя соленый привкус кожи и колючую щетину, а затем выскочила за дверь.
На улице было по-утреннему прохладно. Лиз втянула голову в плечи, прокручивая в голове слова, которые скажет на заседании клуба. Это был ее способ уверенности – продумывать, что сказать. На углу улицы рядом с ларьком ветер взметнул ее волосы, и какой-то парень из школы задержал на ней взгляд, ожидая свой кофе. Не в первый раз Лиз почувствовала в себе что-то особенное. Ведьма не ведьма, но она точно не была обычной девчонкой.
Она пересекла перекресток и смерила снисходительным взглядом старшеклассников, набившихся в поддержанную «Hyundai i10» с грязью на бампере и посигналивших ей в след. Они считали, что если приезжать в школу на машине, то это автоматически сделает их популярными. В особенности Лиз смешили парни, которые крутили на пальце брелок старого отцовского автомобиля и ожидали вокруг себя очередь из девушек. Нет, иногда, конечно, такое случалось, если машина была не слишком старая, а парень – привлекательным. Но Лиз следила за тем, чтобы в эту очередь не затесался никто из ее клуба, чтобы не подорвать свой авторитет.
– Запасть на парня, которому папочка отдал свою старую машину – моветон и дурновкусие, – наставляла она членов клуба. – Мы должны дать клятву, что не станем так низко пасть и марать свое достоинство грязью из-под колес какого-нибудь Пежо. Что мы говорим пижонам на Пежо? Не в этой жизни!
В «Лаборатории стиля» существовал целый свод правил. Каждая участница клуба должна была строго соблюдать его, иначе рисковала быть исключенной из списка «стильных». Лиз напоминала об этом каждую неделю, держа в руках изящный блокнот со стеклянной закладкой в форме листка. На первой странице красовалась надпись: «Лаборатория стиля: руководство к совершенству». Этот блокнот был одновременно уставом, дневником и, по мнению Лиз, священной книгой клуба.
В «Лаборатории стиля» собрались самые разные девушки, каждая со своим уникальным шармом, но без твердого руководства Лиз они, как она считала, блуждали бы в модных дебрях. Среди них была Саванна Флинн – дочь владельца местного автосалона, обожающая меховые аксессуары, несмотря на все упреки Лиз, что меха – это пережиток прошлого.