Анна Кэтрин Грин – Покинутая гостиница (страница 3)

Я как раз зашла в эту комнату, чтобы поразмыслить, нельзя ли ей придать более живой вид, и сообразить, что будет стоить обновить ее обстановку.

– Ну, что случилось? – спросила я Буррита, глядя на него испытующе.

– Я не знаю, – смущенно ответил он, почесывая за ухом, – но я не могу не думать об этих людях. Уверены ли вы, что они ничего тут не оставили?

Его тон показался мне странным.

– Что же, ты думаешь, они могли оставить? – И я невольно стала осматривать комнату, ожидая в одном из углов увидеть какие-нибудь забытые ими пожитки. Буррит взглядом следил за моими глазами.

– Здесь ничего нет, – сказала я.

– Так где же это тогда?

Я рассердилась.

– Что это? Я не понимаю твоих глупых речей, говори яснее.

Он подошел вплотную ко мне и заговорил шепотом:

– Вы видели, что я нес большой сундук?

– Да.

– Когда его вносили, я первый тащил его и я же за него первый взялся, когда его выносили. Я вас уверяю, хозяйка, что он сделался гораздо легче. Я все думаю, что он из него вынул и куда он это девал?

Он заговорил тихо и таким могильным голосом, что я даже нагнулась к нему, чтобы понять его. Я вся похолодела, взглянувши на него.

– Ты меня пугаешь, Буррит. Ну, разве мыслимо, чтобы ящик, вчера тяжелый, сегодня сделался легче? Ты просто взволнован вчерашними страхами.

– Но от бессонной ночи люди не делаются сильней! Вчера мне было труднее нести сундук. Уверяю вас, сундук был легче и не так наполнен, как вчера.

Я напрасно боролась с чувством страха, которое навевали на меня речи Буррита.

– Из комнаты сундука не выносили, я это знаю; но, когда я слушал ночью, через замочную скважину, я слышал, как тихо отворяли окно, а оно всего на высоте трех футов от земли. Не посмотреть ли?

Но я сама, вместо ответа, подошла к окну и отворила его. Прежде всего взгляд мой упал на тропинку в саду, которая вела к реке, а затем уже я осмотрела землю под окном. На свежей земле мы ясно заметили оттиск сапога и большой камень, которого вчера здесь не было.

– Он вчера лазил в сад и принес этот камень, – сказал Буррит. Зачем ему это было нужно?

Ужас охватил меня. Но я вспомнила, что я еще недавно видела молодую женщину здоровой и веселой, и я совершенно не знала, что мне думать.

– Посмотрите-ка и на камень, – проговорил Буррит и, не ожидая моего разрешения, вылез через окно в сад, взял камень и стал вертеть в руках.

– Он с берега, это ясно. Очевидно, по дорожке пробежали к реке и принесли его оттуда.

Затем он пошел к реке и вернулся оттуда еще более озабоченным.

– Там много еще взято камней и песку, – сказал он. – Поищем следы на ковре.

Действительно, на ковре, где стоял сундук, было несколько песчинок.

– Что это все значит? – вырвалось у меня.

Он молчал и соображал. Наконец сдавленным голосом он сказал:

– Он наполнил сундук песком и камнями. Но что в нем было, когда его привезли сюда?

Ответа мы не нашли.

Буррит был уверен, что тут совершено преступление. Целый день он бродил у реки, но ничего не нашел. Он сам не знает, что думать и чего искать, и я это прекрасно понимаю; мои мысли также спутаны. Мы живем в такое смутное время, всюду проникает дух революции. Мне иногда кажется, что молодой человек зарыл где-нибудь свое золото и ценные вещи на случай войны. В таком случае были понятны беспокойство и страх его жены и их волнение из-за благополучного исполнения плана. Но едва я себя так успокою, я вдруг вспоминаю этот ужасный крик среди ночи.

«Так крикнуть, – говорю я себе, – мог только тот, кто был в смертельном ужасе. Если это не молодая женщина, то, может быть…»

III. Ужасная находка

3 апреля 1791 г.

С тех пор как я это написала, прошло шестнадцать лет. Почему я тогда прервала свой рассказ, что меня отвлекло? Услышала ли я какой-нибудь шум? Когда я вспоминаю обо всем этом, я вся дрожу. Я не подозревала тогда, что когда-нибудь прибавлю хоть одну строчку к моему повествованию. Я скоро забыла о побуждениях, заставивших меня тогда взяться за перо; об Урквартах ничего больше я не слыхала, и все это скоро заглохло в моей душе. Только когда мне приходилось входить в комнату с деревянными стенами, меня охватывало тяжелое чувство, и я вспоминала крик, наполнивший мне тогда сердце ужасом. Сегодня я знаю, кто кричал, и берусь опять за перо, чтобы это рассказать.

Следы этих шестнадцати лет заметны и на мне, и на моем старом доме. Дубовая комната, которую я никогда не реставрировала, стала еще неприветливее и неуютнее, чем тогда. Правый боже! Когда я подумаю о том, что мне здесь открыли всего лишь неделю назад, то мне мерещатся на стенах плесень и гниль и кажется, что всякого смельчака, переступающего этот порог, должен потрясти ужасом вид этой страшной комнаты. Я уничтожу ее, разрушу, даже если бы весь дом мой рухнул. Ни я, ни кто другой не войдут в нее больше.

Сегодня неделя, как перед моей гостиницей остановилась почтовая карета из Нью-Йорка, и из нее вышел очень симпатичный на вид господин. Он был совершенно седой, но его подвижность, веселость и юношеское оживление заставляли забывать о его возрасте и должны были привлекать к нему все сердца. Я видела из окна, как он вышел из кареты, и меня удивило внимание, с которым он оглядывал весь дом, сверху донизу. Он не мог бы с большим интересом оглядывать жилище своих предков, которое он увидел бы после долгого отсутствия.

После первых приветствий он опять стал вглядываться в дом, посмотрел на улицу.

– Вы, видимо, бывали уже здесь? – спросила я.

Он улыбнулся.

– А вы давно живете в этом доме? – спросил он. – Дом много старше вас и должен был иметь других владельцев. Вы не знаете их имен?

– Я купила его у Даниэля Форсита, а тот приобрел его от некоего Гаммонда. Дальше сведения неясны. Говорят, его построил англичанин, о котором ходили странные слухи, но это было так давно, что я уже и забыла.

Незнакомец опять улыбнулся и пошел за мною в дом.

Здесь он проявил к нему еще больший интерес. Я подумала:

«А вдруг это первый владелец, англичанин, о котором столько болтали?»

– Вам угодно знать, кто я? – спросил он любезно. – Я – Тамворт, из Виргинии. Если у вас найдется для меня комната, я переночую здесь.

Почему он мне подмигнул при этом, я не могла понять. Он направился к коридору, ведущему в дубовую комнату.

– Я бы хотел комнату в нижнем этаже.

– У меня там только одна комната… – начала я.

– Мне больше и не нужно, – сказал он, бросая мне многозначительный взгляд. – Вы, конечно, не всякого человека можете поселить в дубовой комнате, не все ведь ценят прелесть таких романтических приютов.

Я смотрела на него, изумленная. На его лице стали появляться также признаки удивления и разочарования.

Наконец я сказала:

– Комната неуютна и мрачна, и я не понимаю, почему она вас так интересует?

– Это удивительно! Неужели вам неизвестна тайна, которая здесь скрывается? – спросил он, зорко на меня глядя.

– Может быть, дело идет об Урквартах?

– Уркварты? Я о них ничего не знаю! – сказал он равнодушно. – Я говорю о давнишнем рассказе, который слышал лет шестнадцать тому назад. Мне говорили, что в восточном флигеле дома есть потайное помещение, которое сообщается с комнатой, облицованной дубом. Это меня очень заинтересовало… Но что с вами, хозяюшка? Я не хотел вас пугать. Неужели же вы до сих пор ничего об этом не знали?

– Вы уверены в этом? – простонала я, дрожа всем телом.

У меня едва хватило силы притворить за нами дверь, и я упала на стул. Я живу здесь двадцать лет, я знаю все комнаты и ходы в доме, и мне никогда не приходило в голову, что где-нибудь скрывается потайной угол, куда не проникает дневной свет. А между тем ведь и в самом деле комнаты нижнего этажа меньше, чем соответствующие им в верхнем этаже. Я боязливо оглянулась и вспомнила, как внимательно оглядывал эти стены господин Уркварт шестнадцать лет тому назад.

– Видимо, при продаже эту тайну не открыли покупателю. Это придает делу еще больший интерес. Как только я узнал, что мне предстоит здесь проехать, я немедленно решил побывать в гостинице с потайной комнатой, но уж никак не рассчитывал, что мне же придется открыть самому владельцу о ее существовании. Но почему вас так поразило мое сообщение? В нем ведь нет ничего страшного.

Меня охватил такой ужас, что я не могла выговорить ни слова. У меня было только одно желание, чтобы Буррит был жив и поддержал меня в эту роковую минуту.

Господин Тамворт продолжал:

– Давайте посмотрим, может быть, все это россказни. Если потайная каморка и существует, она должна быть за камином. Можно мне удостовериться?

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, что еще не в силах приступить к делу.

– Расскажите мне сначала, как вы узнали о существовании этой комнаты? – спросила я.

Он придвинул свой стул и сказал: