Анна Керн – Бенгальская. Первое путешествие в Ад (страница 6)

Умная дрянь.

– Ты обратишься-с, и я тебя съем-с.

Она дала мне чёткое правило и затем добавила:

– А если будешь бежать-с – умрёшь от яда-с.

Как будто у меня есть выбор.. я склонила голову в знак согласия.

– Договорились.

Я закрыла глаза, послала в мозг команду. Импульсы сработали почти мгновенно – мое тело начало сокращаться, я стала уменьшаться в размерах. Кости перестраивались, мышцы сжимались, шерсть выступала на коже. Я потонула в собственной одежде, обращаясь некрупной бенгальской кошкой. Человеческий плащ упал на землю, словно ненужная шелуха, закрывая меня полностью.

Одна секунда.

Две.

Костяница не двигалась. Она явно чего-то ждала. Она хотела увидеть меня в новом теле – ждала, когда я выберусь из-под одежды.

И вот тут она допустила ошибку – я не стала ждать. Я прыгнула одним рывком. Молниеносно – мои крепкие кошачьи клыки сомкнулись на её тонком хребте.

ХРУСТ.

Череп глухо ударился о каменный пол – тело Костяницы резко дёрнулось.

Затем осело. Всё. Это был конец.

Она даже не поняла, что случилось – её магическая сила в тот же миг покинула останки.

Тело начало стремительно разлагаться, осыпаясь в пыль. Я отпрыгнула в сторону, глядя, как её остатки рассыпаются в старую труху. И, наконец, позволила себе медленный выдох.

Хотя, это скорее была ничья. Я попятилась назад, неспешно вылизала усы, убирая остатки черепной пыли, и грустно взглянула на свою лошадь и снаряжение. Вот дерьмо. В такие моменты мне бы очень пригодилась способность обращаться в крепкого боевого медведя. Теперь придётся оставить всё, что не поместится в сумку: запасами еды, вяленым мясом, сыром и даже парой бутылок молока придётся попрощаться… еще оставлю простой, но крепкий меч и топор – мне попросту некуда его деть. Какая неудача. Возьму только деньги, сферу, один большой охотничий нож, который я закреплю на поясе… Кто бы мог подумать, что запах дохлого дикобраза смешается с вонью этой чертовой нечисти?

Я быстро вернулась в человеческий облик. Не нужно было ждать долгих трансформаций – стоило лишь послать импульс в мозг, и вот я уже стою посреди ночного леса абсолютно голая. Чудесно. Быстро натянув одежду, чтобы не отморозить всё, что ещё может мне пригодиться, я с грустью выкинула из сумки всё мясо, не оставив и кусочка. Мысленно помянула свою бедную кобылку и оставила тюк с ненужными вещами, припрятав его в зарослях. Может, кто-то найдёт. А может, я вернусь за ним… когда-нибудь.

Теперь нужно было продумать новый план. Крюк неизбежен, но без этого не обойтись. Я отправлюсь в ближайший городок, куплю новую лошадь, пополню запасы, может, даже помоюсь или переночую в приличном месте. А потом снова в дорогу. Дни уходят из-под носа, и с этим ничего не поделаешь.. . Хорошо, пусть будет так. Я не слишком расстроена, но всё равно раздражена – мои планы рассыпались в прах. Не люблю такого.

На дорогу ушло около шести часов. Когда я, наконец, добралась до небольшого поселения, но первый же указатель заставил меня недоверчиво прищуриться.

«Дыра».

Охренеть. Видимо, те, кто здесь жили и умирали, не особо старались придать своей жизни смысл. Таверна здесь была всего одна, как и ночлег. Весь поселок насчитывал, может, с три десятка домов – не больше. Дыра оказалась самой настоящей дырой.

Конюшня стояла чуть в стороне, небольшая, но крепкая. В стойлах стояли две молодые кобылы, но одна была явно брюхатая; пока я подходила ближе, старый конюх заботливо запрягал ту что не была в положении.

– Эээ, милейший… – я едва переставляла ноги, уже мысленно готовясь отвалить немалую сумму за лошадь. Такие «города» славятся своими издевательскими ценами, особенно для случайных путников.

– Чего тебе, девка? – старик-табунщик даже не поднял на меня взгляда.

Я сглотнула, сдвигая брови. Спорить с ним у меня не было ни сил, ни желания. Честно говоря, хотелось только одного – побыстрее купить эту чёртову лошадь и ехать дальше. В конце концов, нам с вами ещё крюк делать, помните?

– Мне бы лошадь твою, дед, – я подошла ближе, стараясь не показать свою усталость. – Сколько просишь за неё?

– Уже нисколько, девочка. – Теперь он всё-таки удосужился посмотреть на меня, но в его голосе не было ни любопытства, ни интереса. Только усталая констатация факта.

Я недовольно прищурилась.

– Продал всё. Такой же, как ты, только поупитанней, – его взгляд прошёлся по мне сверху вниз, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. – Остановилась там. Одна. Купила последнюю лошадь.

Он кивнул на таверну.

– Может, перекупишь. Иди внутрь.

– Ну спасибо, – проворчала я, чувствуя, как вихрь удач первых дней моего путешествия летит к чертям.

Таверна была на удивление маленькой: несколько крепких столов, две пары окон. Окна, к слову, здесь были редкостью – в краях без крупных рек прозрачное стекло было роскошью, а уж держать его не выбитым в месте, где регулярно раздаются пьяные мордобои, – вообще безумие.

Трактирщик оказался молодым, рядом с ним суетилась его жена – пухленькая, с круглым животом. Глядя на их теплые, приветливые улыбки, я почувствовала себя слегка неуютно.

– Добро пожаловать! – жизнерадостно приветствовал меня трактирщик.

Я подняла руку, махнув в ответ, и подошла к стойке.

– Мне бы поесть что-то на скорую руку и комнату на ночь.

– Сейчас что-нибудь найдём, – радушно ответил он, уже наливая густой бараньий суп в глиняную миску.

Но моё внимание уже переключилось на нужную мне особу.

Крепко сложенная блондинка, примерно моего возраста, но с явными следами бурной жизни. Пьяная в стельку, хоть и старалась держать себя в руках.

Наёмницей она точно не была – слишком уж… не воинственная. Скорее путешественница, купчиха или просто кто-то, кому повезло выкупить последнюю лошадь.

Хотя было два нюанса.

Во-первых, ворон.

Жирный, наглый, чёрный, как беззвёздная ночь. Он восседал на столе, словно законный владелец таверны, и методично клевал остатки ужина хозяйки.

Во-вторых, явная любовь к выпивке.

Перед ней стояли пара пустых кувшинов, и, судя по выражению лица трактирщика, это было далеко не первое её застолье.

Я устало перевела дыхание.

Купит ли она обратно лошадь? И если нет, то насколько глубоко мне придётся опуститься, чтобы достать её другим способом?

Я вздохнула, ещё раз окинув взглядом таверну, и направилась прямо к ней.

– Эээй, подруга, – я натянула самую дружелюбную улыбку и без спроса опустилась за её стол, устроившись напротив.

Её птица, этот жирный наглый ворон, тут же повернула голову в мою сторону, словно оценивая, стоит ли клюнуть меня прямо в глаз. Но его хозяйка и бровью не повела.

Блондинка склонилась над кружкой, прикрыв глаза рукой, которой поддерживала голову.

– Подруга, говорю, – повторила я, осторожно протягивая руку в кожаной перчатке, собираясь слегка похлопать её по плечу.

Но не успела – она дёрнулась резко, будто от удара молнии, и уже в следующую секунду тыкала мне в шею ножом. Ну, как ножом. Столовым..

Точнее, той самой тупой вилкой из её миски, которой она до этого доедала тушёную репу.

– Я тебе не подруга! – прошипела она, чуть склонив голову набок.

Я напряглась, но не шелохнулась.

Ну, в третий раз за эти дни мне угрожают – пора задуматься, не теряю ли я хватку?

Хозяева таверны замерли. А блондиночка, как я уже мысленно её окрестила, пялилась на меня покрасневшими глазами – видимо, недавно плакала.

Она перегаром в лицо не дышала, она им дышала вообще на всю таверну. Повисла неудобная тишина.

Я спокойно посмотрела ей в глаза своими узкими кошачьими зрачками, прикидывая, как лучше себя повести. Но не успела. Ворон громко каркнул, и она резко отдёрнулась, будто очнувшись.

Выдохнув, она сунула на стол серебряную монету и, по-прежнему избегая моего взгляда, кивнула в сторону трактирщицы:

– Эй, тётя, принеси мне и этой грудастой вина.

Я моргнула.