Анна Кениг – Я дома. Том 2. (страница 1)

Анна Кениг

Я дома. Том 2.

Глава 1

Дом. Что такое дом на самом деле?

Может быть, дом — это первый вдох после долгого пути, когда ты наконец садишься в своё кресло и чувствуешь спиной, что оно помнит тебя?

Или, когда на кухне пахнет едой и пирогами. Не потому, что праздник. А просто потому, что бабушка приехала?

Или это звуки? Соседи сверху, которые вечно двигают мебель. Ключ, поворачивающийся в замке и следом голодное «мяу»?

Дом начинается с порога. Но заканчивается он где-то глубоко внутри нас.

Можно объехать полмира, сменить двадцать адресов. Можно построить идеальный дом с белыми стенами и дорогой мебелью. И всё равно просыпаться с ощущением, что ты в гостях. А можно жить в съёмной квартире с обоями в цветочек, которые выбрал не ты, и вдруг осознать, что здесь тебе спится спокойнее всего. Здесь твой человек рядом.

И ты ловишь себя на мысли: это оно. Это и есть дом. Не там, где правильно. Не там, где красиво. А там, где не надо объяснять. Где можно молчать и это не напрягает. Где можно плакать и не стыдно. Где можно злиться и тебя не бросают.

Дом. Каждый вкладывает в это слово свой смысл. Но в конце концов, все мы ищем дорогу домой. Иногда мы уходим далеко и забредаем в тупики. Иногда нам кажется, что мы никогда не вернёмся.

Но дорога всё равно есть. Она ждёт. Она дышит. Она ведёт.

Просто иногда нужно остановиться, закрыть глаза и спросить себя: а где я хочу оказаться прямо сейчас? Не должен, не обязан, не по привычке. А хочу.

И если ответ есть, вы уже наполовину дома. Осталось только сделать шаг.

Ведь иногда, чтобы обрести дом, нужно потерять целый мир. Или обрести его заново.

*****

Я стою, словно пригвождённая к полу, и не могу вымолвить ни слова. Глаза отказываются верить, но это он. Не призрак, не галлюцинация. Реальный. Здесь. В моей квартире. В этом мире, где нет места магии.

— Это...точно ты? — выдавливаю я. — Ты пришёл за мной?

И тут же мысленно смеюсь над собой. Смешно. Спрашивать у самой Смерти, пришла ли она за тобой. Как будто у неё есть другие дела. Как будто она просто зашла на чай. Он смотрит на меня и в его глазах бездонная глубина, которую я так хорошо помню. Ни тени насмешки, только спокойная уверенность.

— Это я, — говорит он просто.

И что-то во мне ломается. Без слов, без раздумий я делаю шаг вперёд и обнимаю его. Крепко, до боли в пальцах, до судорожного вдоха. Ощущаю тепло его тела, запах не человеческий, а какой-то иной, как ветер перед грозой. Но уже через секунду отшатываюсь. Что я делаю? Обнимаю Смерть. Словно это нормально. Как будто я не сошла с ума.

Танат не говорит ни слова, проходит на кухню, ставит на стол бутылку с почерневшей этикеткой. Я следую за ним, вцепившись взглядом в его спину. Хочу спросить, как? Почему? Зачем? Но слова застревают в горле. Вместо этого шепчу:

— Ты...ты можешь вернуть меня? Туда?

Он поворачивается, и в его взгляде, что-то, что я не могу прочесть. Не жалость, не сочувствие. Что-то древнее, как сама вселенная и от этого мне становится не по себе. Он медлит с ответом. Секунды тянутся, как резиновые.

— Не могу вернуть, — наконец произносит он. — Но могу помочь тебе вернуться.

Я резко вскидываю голову. Злость вспыхивает мгновенно, как сухая трава от искры.

— Конечно! — выдыхаю я, закатывая глаза. Делаю шаг назад, натыкаюсь спиной на дверной косяк. — Конечно, ты же только направляешь. Как я могла забыть эту твою... философию!

Внутри всё кипит. Опять загадки. Опять полунамёки. Почему нельзя просто сказать правду, чёрт возьми?! Пауза. Тяжёлая, как свинцовая гиря. Я сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. А потом вдруг осознаю: кто он вообще?

— Слушай... — мой голос дрожит, но я заставляю себя продолжить. — А я точно не схожу с ума? Ты действительно тот, о ком я думаю? Или я просто впустила в свой дом какого-нибудь маньяка? Может, ты вообще не он?

В глазах защипало от внезапных слёз. Как унизительно. Стою, дрожа, и пытаюсь понять, где реальность, а где бред моего измученного мозга.

Танат не двигается. Только взгляд спокойный и пронзительный, будто скальпель, не отрывается от моего лица.

— Если бы ты сходила с ума, — говорит он тихо, — ты не задавала бы этих вопросов. Безумие не сомневается. Оно принимает всё как должное.

Его слова бьют точно в цель. Да. Безумие не спрашивает. Оно просто живёт в своей реальности.

Танат садится за стол, небрежно проводит рукой по столешнице, словно приглашает.

— Садись, — его голос звучит ровно, без нажима, но в нём слышится не просьба, а скорее неизбежность.

Я медлю всего мгновение, потом опускаюсь на стул напротив. И в этот момент...Из шкафа с посудой с лёгким звоном вылетает бокал. За ним пробка из бутылки. Сама бутылка плавно приподнимается в воздухе, наклоняется, и густая, мерцающая жидкость льётся в бокал, наполняя его ровно до половины. Ни капли мимо. Я замираю, широко раскрыв глаза. Это реально?

— Как?.. Здесь... — мой голос срывается на шёпот.

Я перевожу взгляд с бокала на Таната, снова на бокал. Протягиваю руку и касаюсь прохладного стекла пальцами, проверяя, не мираж ли это. Он чуть приподнимает бровь, словно удивляясь моей наивности.

— Я смерть. Мне многое подвластно.

Его слова не хвастовство. В них простая констатация факта. И от этого становится ещё страшнее. И ещё реальнее. Я протягиваю руку, беру бокал. Жидкость внутри переливается, как жидкий аметист, пахнет ветром, лесом и чем-то неуловимо родным.

— Это Шарут? — шепчу я, уже зная ответ.

Танат кивает. Я делаю глоток. И мир на секунду останавливается. Останавливается сердце, замирает дыхание, исчезают звуки города за окном. Вкус взрывается на языке, не такой насыщенный, как в воспоминаниях, немного другой, приглушённый, будто эхо былого величия. Но это он. Тот самый напиток из Агатгарда. Тот, что мы пили, глядя на звёзды, что согревал изнутри в холодные ночи. Я невольно стону, закрывая глаза. Воспоминания накатывают волной: смех Аби, шутки Луциена, тепло руки Блейкарда...Когда я открываю глаза, в них стоят слёзы. Но я не плачу. Просто смотрю на Таната сквозь эту пелену.

— Если это всё не галлюцинации не сон... — мой голос звучит твёрдо. — Тогда верни меня в Агатгард. Ты же можешь!

Он не спешит с ответом. Его взгляд проникает вглубь, будто сканирует каждую мысль, каждое сомнение.

— Могу помочь тебе вернуться, — наконец повторяет он. — Но не вернуть. Ты сама должна сделать шаг.

Я вскакиваю со стула, почти не осознавая, что кричу:

— Опять твои загадки! Ты можешь сказать нормально?! Один раз ты меня уже перенёс туда! Так перенеси сейчас!

Слова вырываются сами, горячие, злые, отчаянные. Внутри всё горит от бессилия. Почему он просто не сделает это? Почему играет со мной в эти игры?

Танат даже не вздрагивает. Сидит неподвижно, как изваяние. Потом медленно качает головой, и в его глазах вечность, которую не понять человеческому разуму.

— Не могу, — говорит он и каждое слово бьёт, как молот. — В первый раз из-за наступающего пророчества грани были приоткрыты. Но, разрушив проходы, ты стёрла все двери между мирами.

Слова врезаются в сознание, словно осколки льда. Стёрла все двери. Я сжимаю край стола, чтобы не упасть. В голове хаос. Я действительно это сделала. Я закрыла путь.

— И зачем... — голос срывается. Я пытаюсь взять себя в руки, но злость и отчаяние смешиваются в один ядовитый коктейль. — Зачем ты тогда сюда пришёл? Раз не можешь вернуть меня домой!

Последние слова произношу почти шёпотом. Вся ярость вдруг уходит, оставляя лишь пустоту. Я опускаюсь на стул, чувствую, как дрожат пальцы. Смерть пришла не спасти. А сказать правду.

Танат медленно поднимается, подходит к окну. Его силуэт чернеет на фоне городских огней.

— Я пришёл помочь тебе вернуться, — произносит он спокойно, но жестко. — Но я не могу сделать это за тебя. Не могу рассказать, только направить, подтолкнуть. Ты должна сама вспомнить и прийти к определённым выводам. Вспомни разговор с Лианеллой. Что она сказала тебе в конце?

— Ты... и этот разговор знаешь? — шепчу я, чувствуя, как внутренности сжимаются.

Если он знает это, значит, он видел всё. Танат не отвечает. Просто смотрит. И этого достаточно. Вдруг меня пронзает ледяной иглой под ребра другая мысль. Я резко выпрямляюсь, кровь отливает от лица.

— Блейкард... — мой голос звучит глухо и надломлено. — Он жив? Кларис..? Что с ними? С остальными? Что было после закрытия проходов?

Вопросы сыплются один за другим, словно камни из разрушенной стены. Я почти боюсь услышать ответ. Почти.

Танат опускает взгляд, и этого мимолётного движения хватает, чтобы моё сердце остановилось, а потом забилось, где-то в горле.

— Они живы, — говорит он, после долгой паузы. — Все живы. Но

— Но что? — я почти кричу, не в силах вынести эту тишину. — Говори!

— Ты должна вернуться как можно скорее. Если ты не вернешься, Кларис умрет окончательно. Она на грани, между жизнью и смертью.

Я каменею. Воздух застревает в лёгких.

— Так стрела не убила её? — шепчу я, не веря. — Она... жива?

— Стрела Морны была отравлена магией, — Танат качает головой. — Она не убила Кларис сразу. Держит на пороге. Но время на исходе. Только ты можешь её спасти.