Анна Каньтох – Предлунные (страница 42)

Она лишь раз слышала, чтобы аниматорка говорила подобным тоном – вечером, в дверях Архива, во время разговора с мужчиной, который ударил ее по лицу.

– Я в самом деле не могу. Мне очень жаль, – полицейский повернулся и скрылся в темноте.

Джайна осталась одна, еще больше уставшая и постаревшая.

Потом ушла и она.

А Каира, спотыкаясь, двинулась в другую сторону.

– Не гаси лампу, пожалуйста.

– Зачем?

– Я боюсь темноты, – Нура подтянула колени к подбородку и обняла их, сплетя пальцы.

Финнен прикусил язык, прежде чем вспомнил, что в прошлый раз она спала без света. Видимо, девушка решила, что пора продемонстрировать впечатлительную часть своей натуры.

Встав, он подбросил углей в печку, а затем посмотрел в окно, в посеребренную лунным светом темноту. Стекло снаружи слегка заиндевело по краям, и Финнен подумал, что температура сейчас, наверное, около нуля.

Он был рад, что в такую ночь у него есть печка и теплая постель, а в постели – симпатичная девушка.

– Тебе повезло, – сказал он, присев позади нее и обнимая ее за плечи.

– Почему?

– Ты боишься только темноты. Я боюсь всего.

– Правда? – недоверчиво спросила она. – Чего, например?

– Мужчин, которые сильнее меня. Механических собак. Пауков. Боли. Унижения. Одиночества. Что доживу до Пробуждения и никогда не умру, потому что Предлунные сделают меня бессмертным.

Нура слегка пошевелилась.

– Ты серьезно?

– Да. Наверное, да, – сперва он шутил, но потом понял, что неожиданно коснулся чего-то важного и реального.

– И как ты с этим справляешься?

– Никак. Рисую, иногда пишу стихи. Развлекаюсь и занимаюсь разными глупостями. И вообще стараюсь об этом не думать.

– Ага, – Нура, похоже, утратила интерес.

Огонь в печке пожирал угли, светило узкое длинное пламя керосиновой лампы, снаружи раскаленное почти добела, а внутри, в самой сердцевине, цвета индиго. Очарованный кабинетом Иссы, Финнен отыскал лампу у торговца антиквариатом и купил за несколько тарсов. Продавец предупреждал, что горящий керосин коптит и отвратительно воняет, но пока что парень был доволен.

– А чего боялась Каира? – осторожно спросил он.

– Каира? Наверное, ничего. Она всегда была очень смелая. Смелая, милая и добрая. Знаешь… мне ее не хватает.

– Интересно, – он все так же тщательно подбирал слова, – почему ваш отец совершенно по-разному относился к дочерям? Тебе, например, он разрешал выходить из дома, а Каире нет. Может, знаешь, почему?

– Папа говорил, это потому, что Каира самая младшая, и он за нее беспокоится.

– Понятно, – кивнул Финнен, хотя ответ его вовсе не убедил. Причина столь разного отношения наверняка была глубже и сложнее. Впрочем, взаимоотношения в доме Брина Иссы выглядели весьма запутанно.

Он с удовольствием расспросил бы Нуру, что все это означает, но, во-первых, ему не хотелось вызывать у нее подозрений, а во-вторых, он считал, что девушка на самом деле мало что знает. Исса обладал харизмой, которая отбивала желание задавать вопросы, к тому же Нура выросла в его доме, и то, что людям извне казалось странным, для нее наверняка выглядело вполне обычным – так же, как и для Каиры, хотя в какой-то момент та взбунтовалась и решила уйти.

Кто еще мог знать ответ? Нирадж? Брин Исса? Последний – наверняка, хотя вряд ли пожелал бы поделиться им с Финненом.

В тишине раздался звонок. Засыпающая Нура вздрогнула.

– Кто это может быть?

– Не знаю. Сейчас проверю.

Он направился к двери, чувствуя, как пол холодит босые ноги, и открыл.

– Каира? – ему хватило ума не произнести ее имя вслух, лишь прошептать.

Девушка на пороге выглядела так, будто сейчас упадет. Ее сотрясала дрожь, вода с оттаивающих волос стекала на лоб и щеки. Финнен дотронулся до ее пальто – ткань затвердела, под пальцами крошился слой льда. Он посмотрел на ее губы, обретшие неприятный фиолетово-синий цвет.

– Кто там? – послышался из-за его спины голос Нуры.

Схватив Каиру за руку, он потащил ее вниз по лестнице.

– Полминуты, – сказал он. – Дай мне полминуты. Мне нужно кое-кого выпроводить.

Похоже, она даже не слышала, что он ей говорит.

Полчаса спустя Каира сидела у печки, приняв горячую ванну, переодевшись в сухую одежду и кутаясь до самого носа в одеяло. Она все еще дрожала – где-то глубоко внутри нее остался некий заледеневший комок, который не удавалось растопить.

– Не знала, что ты спишь с моей сестрой, – пробормотала она, когда Финнен принес ей глинтвейн с приправами.

– Ревнуешь?

– Нет, с чего бы?

– Жаль. Я думал, ты станешь ревновать.

Он сел напротив, скрестив ноги. Каира выпила горячего вина, которое слегка ей помогло. Но лишь слегка.

– Не понимаю, каким чудом тебе вообще удалось сюда добраться, – сказал Финнен.

– Сперва все было не так уж плохо, я могла даже бежать, – она протянула ему кружку. – А потом…

Она вспомнила то мгновение, когда перестала чувствовать собственные ноги, как будто те внезапно исчезли, и рухнула на обледеневшую землю. От боли в животе и груди ей показалось, будто все внутренние органы сперва замерзли, а затем разбились вдребезги от удара. Ей удалось встать, но теперь она могла лишь медленно брести, к тому же утратила чувство направления.

– …потом стало хуже, но мне помог один мужчина. Он хотел отвести меня в больницу, но мне хватило сил отказаться и сообщить ему твой адрес, после чего он проводил меня сюда. Жаль, что я не знаю, как его звали. Собственно, можно сказать, он спас мне жизнь.

– Пожалуй, – кивнул Финнен.

Девушка выпила еще вина. По мере того, как внутри нее таяла льдинка, взгляд ее становился все более туманным.

– Не то чтобы у меня так уж много поводов для радости, – пробормотала она. – Завтра Джайна все равно вышвырнет меня с работы. Она меня видела, я тебе говорила?

– Говорила. А мне кажется, что раз она тебя видела и позволила уйти, то, может, на этот раз закроет глаза на твою выходку. Хотя бы ради справедливости – если сестрам Диа, похоже, все сойдет с рук, то почему ты одна должна страдать? Ты же рассказывала, что вначале казалось, будто Джайне ты нравишься?

– Это было вначале… – Каира поставила пустую кружку и оперлась подбородком о колени, сидя в такой же позе, как недавно Нура.

Она знала, что в событиях сегодняшней ночи было нечто, о чем ей следовало задуматься. Проблема заключалась в том, что думать ей ни о чем не хотелось.

Каира плотнее закуталась в одеяло.

Это нечто касалось Джайны Наруми.

Как, собственно, аниматорка оказалась в парке? По ее словам, она видела, как взлетает птица, значит, тогда она находилась где-то поблизости от Архива. А ведь рабочий день давно закончился, и ей давно уже пора было быть дома.

Мысли Каиры путались и рвались. Джайна, Архив, рабочий день…

И сегодняшний вечер.

Девушка подняла голову, внезапно почувствовав, что ей уже не настолько хочется спать. Под натиском новых впечатлений она совершенно забыла о подслушанном разговоре.

Джайна обещала, что будет ночью в Архиве, и сдержала свое слово. Именно потому она могла видеть взлетающую птицу. А встреча с тем таинственным мужчиной явно оказалась не слишком удачной для аниматорки, поскольку потом в Зимнем саду та выглядела основательно подавленной и, пожалуй, даже испуганной. Ей очень не хотелось оставаться одной – Каира вспомнила, с каким отчаянием Джайна пыталась пригласить полицейского выпить с ней вина.

Она поскребла губу, размышляя, как можно было бы этим воспользоваться. Возможно, если помочь Джайне справиться с грозящей ей опасностью, та из благодарности забудет, что видела Каиру в парке.

Вот только девушка понятия не имела, кто тот мужчина, и что, собственно, ему нужно от Джайны.