Анна Каньтох – Предлунные (страница 44)

– Потом посмотрим, – снова широко улыбнулся Финнен, небрежно и в то же время с нежностью. – Даже если бы нам в самом деле было от тебя что-то нужно, мы не можем тебя ни к чему принуждать. Если захочешь – вышвырнешь нас на рассвете, и мы ничего не сможем поделать. Карты в твоих руках, Джайна.

Жилище аниматорки выглядело так, как и следовало ожидать – высокие, мрачные и холодные комнаты, полы, холодившие ноги даже сквозь подошвы ботинок. Никаких ковров или мягких покрытий. На фоне серебристых стен – крайне простая мебель из древесины зимороста, и, опять-таки, никаких безделушек или мелочей, которые могли бы создать уют. Лишь в гостиной висела стеклянная картина, подсвеченная так, что отбрасывала на середину помещения пятно ярко-оранжевого света, а в углу стояла светлячковая скульптура. По стоящей во весь рост фигуре с вызывающими формами зрелой женщины и кошачьей головой пробегали красные искры.

Через открытую дверь Каира заметила спальню, а в ней зеркало – не обычное подвесное, но вплавленное в стену, в дыру со столь неровными краями, что казалось, будто ее продрал когтями какой-то гигантский зверь. Каире идея показалась неплохой, хотя и несколько эксцентричной. К тому же ее удивляло, что Джайна решилась обзавестись зеркалом, притом столь большим, что, вставая с постели, не увидеть собственное отражение было просто невозможно.

Девушка присела на диван рядом с Финненом. Джайна скрылась в кухне, откуда вскоре послышался шум закипающего кофейника и звон чашек.

– Мне вовсе не хочется кофе, – вызывающе прошептала Каира.

– Мне тоже, но думаю, она, – Финнен мотнул головой в сторону кухни, – почувствует себя лучше, если сперва чем-нибудь нас угостит.

– Собираешься с ней переспать?

– Почему бы и нет?

– Она же просто мерзко выглядит.

«С ней», «она» – Каира преднамеренно не называла Джайну по имени. Так было проще. Ей требовалась хотя бы чуточка злости, которая отрезала бы все прочие, более опасные эмоции.

– Ты преувеличиваешь – выглядит она не так уж и плохо. К тому же, – тихо рассмеялся Финнен, – я буду думать о тебе.

Он поцеловал ее, прежде чем она успела придумать хоть какой-то осмысленный ответ. Возможно, осмысленного ответа вообще не существовало.

– Признайся – тебя возбуждает мысль, что она сейчас войдет и увидит нас вместе, – сказала Каира, когда их губы разъединились.

– Немного. А тебя нет?

– У меня несколько иное представление об опасности.

– Да, знаю.

Он хотел поцеловать ее еще раз, но она отстранилась, сказав: «Меня это на самом деле не забавляет», что было неправдой, но, по крайней мере, давало хотя бы немного мрачного удовлетворения.

Вернулась Джайна с подносом. Финнен взял свою чашку и поставил на столик.

– Я передумал, – заявил он. – Пожалуй, мне не хочется кофе.

Взяв обеих женщин за руки, он препроводил их в спальню, где занялся старшей, полностью забыв о младшей..

Она сосредоточилась на пронизывавшем ее тело холоде. В зеркале ее собственное лицо казалось ей отмеченной печатью грусти. Слишком много выпитого глинтвейна, который, вместо того чтобы ее развеселить, лишь наполнил ее тупым ощущением одиночества. Слишком поздний час, слишком мало сна, слишком много холода. Этой ночью она могла умереть, но почему-то ее это нисколько не волновало.

В зеркале она видела также Финнена и Джайну. Женщина лежала на спине, а парень сосал торчащие груди. Чертя на потной коже замысловатые узоры, он спустился языком вниз и раздвинул ее бедра.

Глаза Джайны затуманились от наслаждения. Ее красивое, сильное и белое тело блестело в рассеиваемой сиянием свечей темноте. Схватив Финнена за плечи, она привлекла его к себе и поцеловала. Издаваемые ею стоны стали глубже и настойчивее. Она засопела, а потом, когда Финнен в нее вошел, замурлыкала. Проведя рукой по ее щеке, он сунул пальцы ей между зубов, а она слегка его укусила. Их ударявшиеся друг о друга нагие тела издавали влажные хлюпающие звуки, которые в любой другой ситуации могли бы показаться забавными.

Каира смотрела на все это в зеркале – так было проще. Зеркало отделяло ее от того, что происходило за ее спиной.

Выгнувшись, Джайна откинула назад голову и зажмурилась.

Финнен обернулся, и его взгляд встретился в зеркале с взглядом Каиры. Протянув мокрую от пота теплую руку, он сомкнул пальцы вокруг запястья девушки и улыбнулся.

«Я буду думать о тебе».

Каира вырвала руку, внезапно почувствовав, как ее бросает в жар.

Джайна приподнялась на локтях. Черты ее были напряжены, отчего лицо казалось почти симпатичным. Между ее грудей блестел золотой ключ. Она мягко коснулась его кончиками пальцев.

– Каира? – та неохотно обернулась. – Ты этого от меня хочешь?

Финнен продолжал многозначительно улыбаться, словно говоря: «Ну, давай, Каира, теперь твоя очередь».

Девушка молчала. Джайна взяла ее руку и приложила к своей груди, так что Каира ощутила выпуклую твердость ключа.

Каира открыла глаза и взглянула в зеркало. Ее позабавило, что Финнен смотрит на нее точно так же, как еще недавно смотрела она сама.

Панталекис отважно сражался, вдавливая пальцами глаза, шепотом повторяя запомненные с детства стишки и даже с такой силой щипая себя за руки, что на коже образовались синяки.

Все напрасно. Усталость пересилила, и голова Даниэля упала на грудь, а изо рта донесся размеренный храп.

Камень все так же висел над дверью. По коридору никто не приближался.

Каира снова взглянула в зеркало. Теперь она видела себя, Джайну, Финнена – и еще кого-то. Возле кровати стоял худой мужчина.

Лицо его скрывалось во мраке, в руке он держал нож.

Она зажмурилась и снова открыла глаза. Мужчина не исчез.

В спальне были трое, в зеркале отражались четверо.

Вскрикнув, Каира инстинктивно оттолкнула Джайну, которая ошеломленно уставилась на нее. Глаза ее, и без того широко раскрытые, распахнулись еще шире, а на шее появилась тонкая красная линия, быстро заполнявшаяся кровью.

В зеркале невидимый мужчина резал аниматорке горло.

Финнен и Каира среагировали одновременно. Руки парня соскользнули по оплетенному металлической сеткой плечу. Девушка вслепую схватила призрачную руку и дернула со всей силы, почувствовав, как тело поддается и летит в сторону, к зеркалу, которое треснуло в том месте, куда ударилась невидимая голова. Каира видела ее отражение, короткие темные волосы, а также спину сползавшего на пол убийцы. Она не заметила, продолжает ли он держать в руке нож.

Джайна упала на четвереньки. На белую постель обильно лилась кровь.

Все произошло столь быстро, что позже ни Финнен, ни Каира не могли вспомнить всех подробностей. Каира увидела в зеркале, как мужчина начинает неуклюже подниматься. Прыгнув к нему, Финнен подхватил невидимое тело. Нож рассек ему кожу на кисти – парень ощутил не боль, но внезапный жар. С другой стороны мужчину держала Каира, высокая и сильная, встряхивая его, словно соломенную куклу.

Несколько мгновений спустя зеркало было уже полностью разбито, а фигура убийцы отражалась в разбросанных осколках. На них капала кровь, собиравшаяся также в ячейках металлической сетки; казалось, будто в воздухе висят размытые красновато-серебристые очертания разбитой головы.

Каира посмотрела на мертвую Джайну, а Финнен – на Каиру.

Глаза девушки были пусты, словно ореховая скорлупа, но сказанное ею звучало вполне разумно и логично:

– Теперь я понимаю, почему она не хотела оставаться одна. Она думала, что, если мы будем с ней, он не придет, – она тряхнула головой. – Она думала, что мы ее защитим.

Интерлюдия

Лиа Тистра

Тистра – дитя Принципиума, которое отец заказал лишь с одной целью: девушка должна была стать идеальной любовницей, красивой, чувственной и податливой. Именно такой она и стала, но помимо этого у нее есть ряд других, случайно добавленных черт, о которых отец ничего не знает.

Каждый день Тистра спускается в теплый подвал, где отец держит собак, дает им воды, гладит их и разговаривает с ними, а они тычутся ей в руки холодными носами. Кроме собак, в Лунаполисе живет еще несколько десятков других видов животных – кролики, лисы и ласки, овцы и карликовые свиньи, и даже небольшие обезьяны. Все они слишком ценны, чтобы позволить им жить, а потом постареть и умереть, и потому, как только они подрастут, их превращают в произведения искусства. Во множество разнообразных произведений искусства.

Повара-артисты готовят их мясо, скорняки-артисты шьют из шкур теплые рукавицы и камзолы. А звериную личность переносят в механоид, самое большое и ценное произведение искусства.

Тистра знает, что так надо – отец говорит об этом каждый день, прежде чем взять ее к себе в постель, и тем не менее, иногда у нее пробуждаются сомнения. Механоиды – прежде чем их выставят на аукцион – тоже приходят к ней, тычась ей в руки холодными металлическими носами, но это не то же самое. Тистра решительно предпочитает живых теплых зверей, и ей нравится воображать, будто между ней и ними существует некая таинственная телепатическая связь, будто она с ними разговаривает, а они ей отвечают. Для Тистры почти каждый день становится источником новых сюрпризов, поскольку очередные поколения неуклюжих пушистых щенят, похоже, все лучше понимают ее мысли.

Иногда Тистре кажется, что умнее становятся собаки, а иногда (только иногда, ибо Тистра очень скромная) – что растут ее собственные способности.