Анна Каньтох – Предлунные (страница 41)
Внезапно деревья исчезли.
То, что мгновение назад, казалось, находилось на расстоянии вытянутой руки, вдруг улетело куда-то вбок. Деревья действительно были – она видела их темные очертания на фоне более светлого полумрака – но далеко. Вблизи простиралась лишь белая пустота.
У нее возникло дурное предчувствие.
– Где зиморосты? – спросила она.
– Что? – Джахиль настолько удивилась, что Каире это могло бы показаться даже забавным, если бы все ее хорошее настроение вдруг куда-то не испарилось.
– В Зимнем саду везде есть деревья, – объяснила она, чувствуя нарастающий мрачный страх. – Кроме озера, а оно в такую погоду замерзает.
– Озеро? – переспросила Джахиль, по-детски изумленно раскрыв глаза. – Хочешь сказать, что мы приземлились на озере?
Каира чувствовала, как эта мысль пробивается к ее сознанию, борясь с недоверием и остатками былой радости.
– Пора отсюда сматываться, – сказала Ирла.
Джахиль кивнула, внезапно побледнев.
В то же мгновение раздался первый треск, похожий на глухое эхо раската грома. Он доносился снизу, из-под их ног. Звук рвущегося и ломающегося льда.
Механическая птица вздрогнула, а они в ужасе переглянулись.
Через четыре минуты после того, как механическая птица приземлилась на замерзшей водной глади, лед провалился. За все это время тройняшки не сумели предпринять ничего осмысленного. Камай всхлипывала, а бледная, как мел, Джахиль повторяла: «Не могу, не могу». Лишь Ирле удалось соединиться с машиной, но и она не сумела поднять птицу в воздух.
Лед с грохотом треснул, вокруг механоида начали громоздиться обломки, и птица, покачнувшись, накренилась и плавно сползла в ледяную глубь. И тогда Ирла, все еще соединенная с механическим телом птицы, закричала.
– Холодно… – скорчившись, она рухнула на пол. – Ой, как холодно…
Джахиль пыталась растирать ей плечи, а Камай трясла сестру, крича, чтобы та немедленно прервала связь. Сейчас они походили на маленьких девочек, дерущихся из-за тряпичной куклы.
Каира беспомощно смотрела на них, словно парализованная, а потом медленно, будто во сне, повернулась и взглянула в окно. Механоид медленно погружался, преодолевая сопротивление воды. Огни на боках крыльев размывались, контуры шеи и головы выглядели слегка искаженными. Левый глаз птицы, который видела Каира, казался неестественно большим.
Бросив взгляд вниз, она увидела дно, а на нем – мягко покачивающиеся длинные побеги водорослей. И тень опускающейся птицы, которая становилась все больше и темнее.
– Тут совсем неглубоко, – сказала она, вновь обретая способность мыслить, и откашлялась. – Выберемся.
На лицах сестер появилась тень надежды.
Они уже видели рыбу, которая при виде птицы повернулась и уплыла, помахивая серебристым хвостом. Механоид погрузился еще ниже, водоросли коснулись его крыльев, облепили окно. Сквозь густую покачивающуюся завесу Каира заметила камень – большой, черный и лежавший очень близко.
С острыми краями.
За ее спиной послышался судорожный вздох кого-то из сестер.
Опустившуюся в конце концов на дно птицу тряхнуло, и окно с отвратительным треском ударилось о камень. На стекле появилась матовая трещина – маленький белый паучок. Девушки уставились на него будто загипнотизированные.
«Тут совсем неглубоко, – успела еще подумать Каира. – Выберемся.
Вот только нам будет чертовски холодно».
Стекло лопнуло, и внутрь ворвалась вода. Каира набрала в грудь воздуха, и ее охватил холод, на мгновение парализовав нервы.
Она вскрикнула – вернее, ей показалось, будто кричит все ее тело. Открыв глаза, она увидела плавающие вокруг собственные волосы, а рядом висящее в темноте светлое пятно лица одной из сестер. Отчего-то ей вдруг вспомнилась русалка. А потом она выбралась из кабины и поплыла наверх.
Двигалась она медленно – конечности одеревенели и потяжелели, будто она тащила за собой тонну свинца. Наверх. Она ни о чем не думала. Холод был повсюду – и снаружи, и внутри нее. В какую-то страшную секунду ей показалось, будто она вовсе не плывет, а просто висит в темной ледяной пустоте, где останется навсегда.
Наверх.
У нее начали болеть легкие.
Посмотрев вниз, она увидела механическую птицу, покоившуюся на подстилке из водорослей. Но концах крыльев одиноко мерцали размытые белые огоньки.
Над утонувшим механоидом Каира заметила тройняшек, которые плыли, держась за руки, и их вид придал ей сил. Вынырнув на поверхность, она отдышалась, на мгновение впав в панику (берег, где этот чертов берег?), а затем, расталкивая перед собой ледяные обломки, двинулась в сторону линии деревьев.
Каира выползла на сушу и тут же упала. Они никогда прежде не думала, что человек может так замерзнуть. Раньше ей доводилось дрожать от холода, но сейчас она не просто дрожала – сотрясалось все ее тело, а зубы стучали, словно камешки в погремушке. Ей с трудом удалось опереться на руки и поднять голову.
Тройняшки вышли на берег в полутора десятках метров дальше, двигаясь, будто наполовину замерзшие автоматы. К ним, однако, кто-то уже бежал – темноту прорезали огни фонарей, слышались крики.
Сперва Каира не могла поверить собственным глазам. Кто, черт побери, мог быть в парке в такое время? А потом она заметила характерную, прямую как палка фигуру, и еще больше опешила. Джайна Наруми? Здесь? Почему?
Ей казалось, что она должна знать ответ, но клетки мозга явно замерзли и ни за что не желали возобновить работу.
Все еще отчаянно дрожа, она встала и спряталась за стволом дерева.
Вряд ли это можно было назвать хорошим укрытием – если бы кто-то подошел ближе с фонарем, он сразу бы ее заметил. Но все были заняты тройняшками, успокаивая их и кутая в одеяла. Лишь Джайна неподвижно стояла рядом.
– Как? – прохрипела Ирла (а может, Джахиль?). Видимо, ее мучил тот же вопрос, что и Каиру.
– Я видела, как вы взлетаете из Архива, и сразу известила полицию, – объяснила Джайна. – Мы все время за вами наблюдали, пока вы кружили над городом. А Лакеш посчитал, что, садясь под таким углом, вы можете приземлиться на озере. Вам стоило бы его поблагодарить. Мы едва успели.
– Вот это номер, – хихикнула Ирла.
Каира зажала рот рукой, заглушая нечто среднее между рыданиями и истерическим смехом, но ей казалось, что изо рта все равно вырывается жалобное поскуливание, хотя она и не была в том уверена.
Голова ее потяжелела, будто уже успев превратиться в ледяной шар. Холод пронизывал насквозь. Она не могла думать ни о чем, кроме холода, ставшего центром ее вселенной. Остальные чувства, включая радость и восхищение тройняшками, отодвинулись на столь дальний план, что она едва их замечала.
– Что теперь с нами будет? – спросила Камай. В голосе ее не слышалось страха, лишь любопытство.
– Я отведу вас домой, а завтра проясним кое-какие вопросы, – ответила Джайна, и Каира почти увидела ее гневно сжатые губы.
– Могу забрать их на механоиде, – предложил какой-то мужчина, возможно, вышеупомянутый Лакеш. – Девушки худенькие, так что вчетвером в кабине поместимся. И тепло заодно будет.
– Я бы предпочла… – начала Джайна, но тройняшки заглушили ее, хором крича: «Спасибо!» Каира словно в тумане подумала, что этот Лакеш, вероятно, симпатичный мужчина.
Свет фонаря упал на ствол, за которым она стояла, но девушка даже не дрогнула. На самом деле ей было все равно, найдут ее или нет.
Может, она даже предпочла бы, чтобы ее нашли. Она потеряла бы работу, зато получила бы теплое одеяло.
Одеяло. Одеяла. Она попыталась представить, как закутывается в них с головы до ног, и ей становится тепло, но не сумела. Остатки инстинкта самосохранения подсказывали, что если она и дальше будет тут стоять, то вскоре замерзнет, и Каира попыталась что-то предпринять.
Она согнула в колене одну ногу, потом другую. Ей удавалось это с трудом, будто она пыталась привести в действие заржавевший механизм. Неважно – главное, не сдаваться.
Мысленно повторяя детский стишок, она притоптывала, будто обезумевшая кукла. Теперь она уже не сомневалась, что изо рта вырывается тихий стон. Хуже того, это нисколько ее не волновало.
«Интересно, – тупо подумала она, – вспомнят ли обо мне тройняшки? Наверняка да».
Но, по крайней мере пока, ни одна из сестер о Каире не вспоминала.
И никто не заметил ее высокую фигуру за стволом дерева.
Ирла, Джахиль и Камай ушли вместе с Лакешем.
Остальные тоже начали расходиться. Вскоре на берегу озера остались только Джайна Наруми и один из полицейских.
И тут аниматорка посмотрела в сторону Каиры, как будто с самого начала знала, что она там.
Каира замерла, каким-то чудом на мгновение даже перестав дрожать. Никаких сомнений не оставалось – женщина смотрела прямо на нее, а ее уродливое искалеченное лицо выглядело усталым и грустным.
Так продолжалось несколько секунд, после чего Джайна повернулась к полицейскому.
– Можно вас соблазнить на стаканчик глинтвейна? – напряженно спросила она. Вся ее уверенность в себе исчезла, и теперь она походила на робкую девочку-подростка, пытающуюся пригласить парня на свидание.
– Нет, спасибо, – ответил тот. – Мне хочется как можно скорее вернуться домой и выспаться после службы.
– Только один стаканчик, пожалуйста, – в голосе Джайны звучала уже не просто робость. В ее словах чувствовался страх, даже отчаяние. – Пожалуйста, – повторила она, и Каира вдруг представила, как та умоляюще стоит на коленях.