Анна Измайлова – Босс по контракту (страница 26)

Но времени менять что-то уже не было. Подхватив планшет, я вышла из квартиры и поехала к Алексею. В голове крутилась одна мысль: что он подумает, когда увидит меня в таком виде?

Доехала быстро, даже раньше запланированного. Мне снова открыла пожилая женщина, и я, стараясь избежать её пристального взгляда, поспешила внутрь. Дом, такой стильный и холодный одновременно, сегодня казался ещё более строгим. Всё вокруг дышало роскошью и спокойствием, а я чувствовала себя абсолютной неуместной фигурой в этом дорогом интерьере.

Женщина провела меня наверх, в тренажёрный зал, уже знакомый по прошлому визиту. Алексей снова был там — напряжённый, сосредоточенный, мускулы двигались под его влажной кожей так, что я невольно сглотнула. Он работал на тренажёре, выжимая вверх штангу с огромным количеством блинов. Видимо, не заметив моего прихода, он продолжал тренироваться.

Я смутилась и отвернулась, прижала планшет к груди и старалась не думать о том, как выгляжу сейчас. Но время тянулось слишком медленно, и я ощущала, что лицо снова горит огнём.

Наконец Алексей резко остановился и повернулся ко мне. Его взгляд медленно, без всякого стеснения прошёлся по моему телу снизу вверх. Сердце замерло, дыхание сбилось, а лицо покрылось краской ещё гуще. Я нервно поправила край юбки, надеясь сделать её хоть немного длиннее, но тщетно.

Он лишь слегка приподнял бровь, а уголок его губ чуть дрогнул в едва заметной улыбке.

— Ольга, — произнёс он тихо и хрипло, явно играя со мной, — интересный выбор наряда.

— Простите, Алексей Михайлович, — ответила я с трудом, собирая всё своё самообладание, — у меня на выходных образовался бытовой кризис. Не думайте, что это специально, для вас.

— Конечно, — сказал он, всё ещё улыбаясь уголками губ, — как ещё это могло быть?

Я попыталась выглядеть безразличной, но чувствовала, как горят щёки.

— Дайте мне минуту принять душ, — сказал он, проходя мимо меня, слишком близко. — А пока подготовьтесь, мне нужно будет подробно услышать планы на день.

Я только кивнула, не способная даже произнести слово. Когда он вышел из зала, я почувствовала, что колени подкашиваются.

Это не работа, а настоящий ад. И самое ужасное, что это безумно мне нравилось.

Алексей попросил меня приготовить кофе, сказав это таким будничным тоном, словно я регулярно появляюсь у него на кухне в этом нелепом наряде и готовлю ему напитки. Я вздохнула и принялась разбираться с кофемашиной, снова ощущая себя пилотом за штурвалом самолёта, у которого на панели куча непонятных кнопочек.

Пока из чашки струилась горячая тёмная жидкость, я снова вспомнила его взгляд и тихо, иронично передразнила шефа, чуть кривя губы:

— «Ольга, интересный выбор наряда...» — пробормотала я себе под нос, подражая его хрипловатому голосу. — Да что вы говорите, Алексей Михайлович? Наряд не подходит для строгих стандартов ассистентки? Простите, что не спросила, в каком платье мне удобнее работать на вас…

— Надо сказать, это действительно был очень интересный выбор, — вдруг прозвучал его голос позади, спокойный и даже слегка насмешливый.

Я чуть не уронила чашку, мгновенно обернувшись и обнаружив Алексея сидящим за барной стойкой. Он уже успел переодеться, волосы ещё были слегка влажными, и от него исходил лёгкий аромат свежести и дорогого геля для душа. Я замерла, ошарашенная, и мысленно выругала себя за невнимательность.

— Как вы так быстро? — с трудом скрывая смущение, пробормотала я и, поставив чашку перед ним, демонстративно вдохнула воздух и слегка прищурилась. — Правда, Алексей Михайлович, от вас как-то подозрительно пахнет. Может, вы в душе лишь пробежались под водой, а не помылись толком?

На моих губах мелькнула лёгкая язвительная улыбка, но тон был достаточно элегантным, чтобы не перейти грань дозволенного. Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд, едва заметно прищурившись. Затем уголок его губ слегка изогнулся вверх:

— Можешь проверить, если сомневаешься, Ольга, — произнёс он ровным, чуть хриплым голосом, глядя прямо в мои глаза.

Я растерялась от такой наглости и почувствовала, как снова краснею.

Да уж, в словесных играх с ним было опасно заходить слишком далеко, иначе можно легко потерять контроль.Собравшись с силами, я лишь хмыкнула и отвернулась к планшету, стараясь скрыть дрожь в руках.

Алексей спокойно отпил кофе и молча продолжил наблюдать за мной. Внутри меня всё ещё полыхал пожар. Я собралась с мыслями, открыла планшет и начала перечислять Алексею его сегодняшние задачи и график встреч на ближайшую неделю, стараясь сохранить максимально спокойный голос и деловой тон.

С каждым новым пунктом напряжение постепенно ослабевало, и я уже было начала думать, что смогу нормально доработать этот нелепый день без очередных сюрпризов.Но когда я уже почти закончила перечисление, Алексей спокойно и холодно перебил меня:

— Ольга, ты забыла о сегодняшней встрече. В девять вечера.

Я резко замолчала и подняла на него удивлённый взгляд:

— Встреча? В девять вечера? Но у вас не было ничего запланировано на это время, — неуверенно возразила я, листая свои записи на планшете, пытаясь скрыть растерянность.

Алексей продолжал смотреть на меня, абсолютно спокойный и уверенный в своих словах.

— Теперь есть. Сегодня в девять вечера, и вы будете сопровождать меня.

Глубоко вдохнула, пытаясь подавить нарастающее раздражение, и медленно, с расстановкой сказала:

— Алексей Михайлович, извините, конечно, но вы же понимаете, что это уже нерабочее время? Я не планировала никаких рабочих встреч так поздно, и у меня могут быть свои личные планы…

Он прищурился, уголок его губ слегка дрогнул в полуулыбке, и он тихо произнёс:

— Придётся их изменить. Это важная встреча, на которой необходимо твое присутствие.

Внутри меня вскипела волна раздражения, и я с вызовом спросила:

— А что за такая срочность, что нельзя перенести на рабочее время?

Алексей слегка улыбнулся уже открыто, словно забавляясь моим возмущением.

— Будет деловой ужин с представителями «ПромИнвестСтроя». Обсудим важные детали контракта.

Я глубоко вдохнула, пытаясь сдержать злость, но эмоции всё-таки вырвались наружу.

— Отлично! Может, мне вообще переехать к вам, чтобы в любое время суток быть на подхвате? — саркастично выдала я, чувствуя, как во мне вскипает обида.

Он равнодушно пожал плечами, наклонился чуть ближе ко мне и твёрдо ответил:

— Если будет необходимо, то именно это вам и придётся сделать.

Меня словно кипятком ошпарило от его слов. Щёки вспыхнули огнём, сердце заколотилось так, будто пыталось выскочить из груди, а гнев окончательно захлестнул с головой, полностью вытеснив остатки здравого смысла.

— Знаете что, Алексей Михайлович? — голос мой зазвучал холодно и резко. — С меня довольно. Я больше не намерена терпеть такое отношение и ваши непонятные намёки. Я увольняюсь!

Не дожидаясь реакции, с силой швырнула планшет на стол, и он глухо стукнулся о его поверхность. Мужчина даже глазом не моргнул, словно ожидал подобного развития событий, продолжая внимательно, почти изучающе смотреть на меня.

Я схватила сумку, накинула её на плечо, словно это могло придать мне уверенности и решительности. Ноги слегка дрожали от гнева и нервного напряжения. Уже развернувшись к двери, обернулась и с вызовом взглянула ему прямо в глаза:

— Завтра занесите расчёт в бухгалтерию. Удачи найти нового человека на роль вашей служанки!

Алексей замер, не двигаясь и не отрывая от меня своего внимательного и пронзительного взгляда. Его губы были плотно сжаты, челюсть напряжена, а в глазах сверкнуло что-то опасное и тёмное, но я не стала дожидаться его ответа.

Резко открыла дверь и почти выбежала из кабинета, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Внутри всё дрожало от смешанных чувств — гнева, обиды, разочарования и чего-то ещё… непонятного, опасного, слишком похожего на боль от потери.

«Правильно сделала, — уговаривала себя я, быстро шагая по коридору. — Так будет лучше. Пусть теперь знает, что не может играть со мной как ему захочется!».

Только вот почему в душе от моей смелой решимости было почему-то горько и нестерпимо больно?

Я выскочила из его дома, тяжело дыша от избытка эмоций. Сердце всё ещё билось с бешеной скоростью, а в висках гулко стучало. Я буквально ощущала, как постепенно уходит напряжение, сменяясь холодным осознанием: я только что уволилась. Сгоряча, поддавшись эмоциям, не взвесив последствия.

«Оля, ну и что ты будешь делать дальше? У тебя же нет никакого запасного плана!» — упрекнула себя я, остановившись у выхода и жадно вдохнув свежий воздух.

Но упрямство и гордость не давали вернуться обратно. Это был вызов самой себе и ему, Алексею. Я больше не собиралась быть его игрушкой, над которой он мог смеяться и издеваться.

В такси по дороге домой я всё ещё боролась с нарастающей паникой и мыслями о том, как же теперь дальше жить. Квартира встретила меня холодной пустотой, и внезапно я почувствовала, что не могу здесь оставаться ни минуты больше. Тишина давила на плечи, напоминала о том, что теперь моя жизнь резко изменится и, возможно, уже никогда не будет прежней.

— А к чёрту всё, — пробормотала я, внезапно решившись на отчаянный шаг.

Я вытащила из сумки телефон и, сжав губы, набрала номер мамы.

— Доченька? Что случилось? — мамин голос был тёплым и заботливым, словно она уже почувствовала моё напряжение.