Анна Измайлова – Босс по контракту (страница 20)

Тишина между мной и Леной была почти осязаемой.

Подруга первой нарушила молчание.

— Да твой начальник запал на тебя, Оля, тут даже расклад не надо делать, — усмехнулась она, покачивая головой.

Я резко повернулась, уставившись на неё, как на человека, который внезапно начал говорить на непонятном мне языке.

— Что?

— Да брось, — Лена развела руками. — Утренний визит к нему домой? Эти его постоянные задания, странные взгляды.

— Лен, он меня ненавидит. Понимаешь? Н-Е-Н-А-В-И-Д-И-Т. Он наслаждается, когда видит, как я срываюсь. И никакой романтики тут нет и быть не может.

Лена закатила глаза.

— Ну конечно, он тебя ненавидит, поэтому зовёт к себе домой. В следующий раз он, наверное, ненавидя, тебя на ужин пригласит.

— Да он скорее пригласит меня к гильотине, чем на ужин! — отрезала я.

Лена лишь усмехнулась, но промолчала.

А я сидела, стиснув зубы, и думала, что этот разговор уже начинает казаться опасным. Особенно потому, что я не знала, чего на самом деле боюсь больше — того, что Лена права, или того, что я сама этого не хочу признавать.

Глава 16

Утро началось с кошмара.

Будильник звонил раз за разом, и каждый его пронзительный звук был, как удар молотком по голове. Я вяло щёлкала по телефону, откладывая на пять минут, надеясь выжать ещё немного сна, но внутреннее напряжение не отпускало.

Лена стонала из-под одеяла.

— Оля… я больше не могу… — её голос был хриплым, заспанным. — Вставай, пожалуйста, убей этот будильник.

— Убила бы, если бы могла, — пробормотала я, но, наконец, собрала волю в кулак и сбросила одеяло.

Секунда — и холодный воздух пронзил кожу.

Состояние было, как у зомби. Голова гудела, тело ныло, хотелось заползти обратно под одеяло и спрятаться от реальности. Но реальность уже ждала. И у неё были жёсткие требования.

Лена отправлялась в офис, а я…

Я шла в пасть к акуле. В дом начальника.

Собрались на автопилоте. Я потратила ровно минуту на то, чтобы выбрать хотя бы приличную одежду, и целых десять на то, чтобы решить, стоит ли брать кофе для Алексея.

Конечно, стоит. Хотя бы ради приличия. И ради спасения собственной шеи.

— Я бы тебя проводила, но я тороплюсь, — сказала Лена, застёгивая пиджак. — Ты держись там. Главное, не сгореть от стыда и не провалиться сквозь землю.

— Спасибо за ценный совет, — буркнула я.

— Ну, если вернёшься живая — пиши. Если нет — я скажу, что ты пала в бою, как герой.

Она хмыкнула, махнула рукой и ушла.

А я осталась одна. И не сказать, чтобы это сделало моё утро лучше.

Первой задачей было найти кофе. Что-то приятное, ароматное. Но как назло — кофеен было, как на зло, ноль. Открытых — ещё меньше.

Я носилась по улицам, вглядываясь в вывески, но всё было закрыто.

Время уходило. Нервы натягивались, как струна.

Пока я добежала до его дома, чувствовала себя побеждённой. Пот лил с меня ручьями, дыхание сбивалось, и мысли о кофе сменились мыслями о том, как бы не опозориться и не рухнуть прямо у ворот.

Жаль, что в этот момент земля не разверзлась подо мной.

Ворота оказались выше, чем я ожидала, в два раза массивнее, чем представляла, и, когда дверь медленно отворилась, я мысленно пообещала себе: В следующий раз просто скажу, что заболела.

На пороге стояла женщина. Пожилая, лет шестидесяти, аккуратная, с собранными в гладкий пучок волосами. Строгий жилет, светлая блузка, чёрная юбка до середины икры.

— Вы к Алексею Михайловичу? — спросила она ровным, спокойным голосом.

Я едва смогла кивнуть, пытаясь отдышаться.

— Он уже ждёт. Проходите.

Я переступила порог — и весь мир будто изменился.

Просторный холл с идеально ровными бетонными стенами, огромные стеклянные окна от пола до потолка, которые пропускали внутрь поток холодного, утреннего света. Чёрный мрамор, металл, стекло — чистые линии, минимализм, идеальная сдержанность. Всё в серых, белых и чёрных тонах.

Богатство здесь не кричало. Оно шептало. Но этот шёпот звучал громче любого крика.

Прошли мимо лестницы с прозрачными перилами, её шаги по полу были мягкими, беззвучными. Она молчала, я молчала. И даже воздух казался слишком плотным.

Мы поднялись на третий этаж, и она, слегка кивнув, открыла массивную дверь.

Я вошла — и замерла.

Тренажёрный зал.

Огромное пространство, наполненное чистым светом, в котором каждый предмет стоял на своём месте. Стойки с гантелями, блестящими, словно только с витрины. Силовые тренажёры, идеально чистые. На одной из стен — широкое зеркало, отражающее каждое движение.

И он.

Алексей.

Он стоял у жимового тренажёра, мощно сжимая гриф штанги. Его руки напряжённо удерживали груз, мышцы на руках и плечах переливались под светом. Простая чёрная футболка плотно облегала его торс, подчёркивая каждую линию, каждую деталь.

В этот момент он выглядел почти дико. Сильный, сосредоточенный, как хищник, готовый к броску.

Он заметил меня в зеркале, но не обернулся сразу. Продолжал упражнение — медленно, плавно, сосредоточенно.

Я стояла, не зная, куда себя деть, и смотрела, как напрягаются мышцы его предплечий, как сжимается его челюсть, как плотно прижатые губы превращаются в одну линию.

— Пришла? — произнёс он спокойно, даже не оборачиваясь.

— Да. Доброе утро.

Он плавно опустил штангу на стойку и, наконец, повернулся.

Тот же взгляд. Тот, от которого некуда было деться. Проникающий. Цепкий.

Он изучал меня долго.

— Что-то рано, — произнёс сдержанно, но в его голосе скользнула странная нота.

— Вы же сказали — к утру.

— Я сказал — когда закончу.

И улыбка. Почти неуловимая. Почти.

Моя ладонь бессознательно скользнула по волосам, пытаясь пригладить их. Но было поздно.

Я выглядела разбитой. Уставшей. Пришедшей сюда… слишком рано.

Он бросил на меня взгляд, из которого сложно было что-то вычитать — спокойный, чуть ленивый, как будто это обычное утро, и я оказалась здесь по собственной воле.