Анна Иванцова – Удачный сезон (страница 19)

– Знаю. Впустишь? – прошептал он в ответ.

– Подожди, я сейчас.

Снова что-то зашуршало, потом окно раскрылось шире, и из него высунулась девушка.

– Давай руку, тут скользко, – предупредила она, крепко хватая его мокрые пальцы. – Не торопись.

Вова сгруппировался, нащупал ногой самый край карниза, чтобы понять, как можно перебраться прямо к окну. А потом неловко переместил корпус влево, за чертов угол дома, чуть не порвав и без того промокшую рубашку. Таисия буквально втащила его в окно, после чего плотно закрыла створки.

– А ты сильная, – улыбнулся Владимир, потирая ноющую руку. В комнате было темно, и он не мог сказать, какое сейчас выражение на лице Таи – радостное или не очень.

– А как же, каждую ночь ведь парней в окно затаскиваю, – то ли пошутила, то ли огрызнулась девушка. Потом подошла совсем близко, осторожно потрогала Вовины плечи. – Да ты же весь промок! И дрожишь…

Ее ловкие пальцы принялись быстро расстегивать пуговицы на мокрой рубашке, потом стянули ее вовсе.

Парень, затаив дыхание, застыл. По спине и рукам побежали мурашки, волоски на груди, казалось, встали дыбом. Живот приятно свело. Таисия всем телом прижалась к нему, крепко обвила руками шею. Ее кожа показалась замерзшему Вове горячей, будто девушку мучила лихорадка. Он открыл было рот, чтобы спросить, как она себя чувствует, как провела последние дни, но Таисия опередила его, горячо зашептав:

– Я так рада, что ты пришел. Так рада…

Он ничего не ответил, только нашел ее губы своими.

Время потекло по-иному. Секунды будто останавливали свой бег, когда губы соединялись поцелуями, и, наоборот, бешеным пульсом стучали в висках, когда Тая расстегивала его джинсы, а он высвобождал ее из ночной рубашки.

Пахло сырым деревом и дождем. Темнота стала почти ощутимой. Вова потянулся было к небольшой лампе, которую заметил на столике, чтобы сполна насладиться видом обнаженного девичьего тела, но Тая остановила его легким, но убедительным движением:

– Не надо. Так намного лучше.

Кровать, на которую она увлекла его, была жесткой и узкой, но сейчас казалась самой удобной на свете. Подушка еще хранила тепло и запах волос своей хозяйки. Вова не смог сдержать стона, когда мягкая Таина рука забралась ему в джинсы и принялась нежно, но нетерпеливо ласкать.

– Возьми меня, – шептали в самое ухо обжигающие губы.

Его не нужно было просить, он хотел ее, наверное, с того самого момента, как впервые увидел, такую веселую и яркую, как тот летний день, когда это случилось. Хотел, хоть и не отдавал себе в этом отчета. Поэтому и плохо спал, и постоянно грызся с матерью, и решился на сегодняшнюю авантюру. И только теперь, когда он был на ней и в ней, осознал этот простой, но не дававший покоя факт.

Когда все закончилось, Тая почти сразу уснула, обняв его влажную, тяжело вздымающуюся грудь. А он просто лежал, вслушиваясь в ставшую уже заезженной музыку дождя и наслаждаясь моментом, коих в его жизни еще не бывало. И размышляя, что ждет их дальше. Конечно, оцепление когда-нибудь снимут и все разъедутся по домам. И что тогда? Сохранит ли Тая свое нежное отношение к нему? Или привычная повседневная жизнь превратит их небольшое, но столь волнующее приключение всего лишь в не совсем удобное воспоминание? Вова вздохнул и впервые подумал, как мало они знают друг друга. Он даже не удосужился спросить, был у Таи кто-то до него или нет. Какой в этом смысл, думалось ему. Прошлое есть прошлое. Но так ли это?

И снова вспомнил, как они шли купаться тогда, в первый раз. И ему вдруг стало легче. Потому что до него вдруг дошло: Тая проверяла его. По всем пунктам. На порядочность, когда завела разговор о матерях. На серьезность, когда вела себя довольно откровенно; не каждый удержался бы от того, чтобы не допустить вольностей. На надежность, на способность защитить ее, если потребуется. А потом и на желание быть с нею. Может, поэтому и не писала ему. Это испытание он сегодня и прошел, за что и был награжден. Так разве может такая девушка взять и забыть его по приезде в город? Нет, теперь Вова не сомневался.

«Какая же она необычная, – погружаясь в блаженную дремоту, думал парень, гладя растрепавшиеся мягкие волосы, рассыпанные по его плечу. – Лучшая в мире».

Ощутимый тычок под ребра разбудил его, и парень удивленно открыл глаза. В комнате уже посветлело, и можно было хорошо разглядеть склонившееся над ним Таино лицо.

– Вставай, – прошептала она, чмокнув его приоткрытые губы. – Тебе пора.

Вова сонно потянулся:

– Еще же совсем рано. Наверное, шести часов нет…

– Пять, – улыбнулась девушка, стаскивая с него одеяло. – Давай, собирайся.

От ночного героя-любовника не осталось и следа. Только лишь невыспавшийся и недовольный Вовка, ежащийся под остывшим за ночь воздухом, коснувшимся кожи. Он всегда ненавидел вылезать из-под теплого, уютного одеяла под утреннюю прохладу.

– Я что, был так плох? – пробубнил он, садясь и натягивая одежду. Таисия прыснула, прикрыв ладонью рот. Потом наклонилась, подняла с пола Вовину рубашку и подала ему.

– Дурак, ты про маму мою забыл? Хорошо еще, что она ночью нас не услышала. Одевайся скорей, через полчаса она уже будет на ногах, и мне бы не хотелось объясняться с ней насчет того, как ты сюда попал и зачем.

Вова вымученно вздохнул.

– Не будь она такой… правильной, мне бы не пришлось так изощряться.

– Изощряться, – передразнила Тая, ласково потрепав его небритую щеку. – Бедняжка. Ну ничего, скоро придешь домой и отдохнешь.

Неприятно сырая рубашка, встретившись с кожей, вызвала озноб. Вова встал, застегнулся, протер, наконец, глаза. Утро все меньше и меньше нравилось ему. В противовес чудесно проведенной ночи.

– И знаешь, – Тая скользнула мимо него к форточке, находящейся на стене, противоположной окну, в которое влез Вова, – если бы ты был чуток внимательней, когда шел сюда, изощряться пришлось бы куда меньше. – Она протянула руку к стене, и только сейчас Вова заметил под форточкой небольшую дверь. Таисия открыла ее с невинной улыбкой.

– Выход на крышу, где я иногда загораю. – Видя, что Вова не в настроении, она примирительно добавила: – Тут невысоко, но если хочешь, я выйду на улицу и подставлю лестницу.

– Мать разбудишь, – помотал головой парень.

Тая подошла к нему и чуть приобняла. От этого простого жеста утро стало значительно лучше.

– Тогда я спущусь и провожу тебя.

Отговаривать ее Вова не стал.

Когда они выбрались на широкий и пологий свес крыши, солнце, показавшееся из-под иссиня-черной тучи, облило светлым золотом кусты и цветы, искрящиеся росой.

– Красиво, – прошептал парень, осматриваясь.

– Похоже, сегодня, наконец, выдастся хороший денек, – Тая прижалась к нему, слегка дрожа, но со счастливой улыбкой; ее кожа под тонкой ночнушкой была гусиной.

Где-то вдалеке прокричал петух, напоминая молодым людям, что надо бы поторопиться. Вова уселся на край свеса, спустив ноги, потом, ухватившись обеими руками за крепкую черепицу, спрыгнул. Благодаря высокому росту парня, прыжок вышел простым и коротким. Он махнул Тае. Та тоже присела и соскользнула прямо к нему в объятия.

– Спасибо, что пришел, – прошептала она, сжимая его ладонь и целуя в губы, когда они дошли до заборчика, разделяющего их участки.

Вова ласково провел пальцем по ее мягкой щеке.

– Иди скорей в дом, а то замерзла вон совсем, кожа гусиная.

– Буду ждать тебя следующей ночью, – подмигнула девушка и, не дожидаясь ответа, потрусила к крыльцу, на ходу потирая озябшие плечи. Только когда за ней закрылась дверь, Вова перемахнул через забор и тоже затопал к дому.

Глава семнадцатая

Целую неделю Андреев весь в мыле носился по окрестностям, ища свидетелей. Благо, с установкой личностей пассажиров проблем не возникло: они покупали билеты в кассе автовокзала, где кассир проверял паспорт. Сложнее было найти их место пребывания. Лето ведь, мотаются все туда-сюда. Но не это являлось самым плохим, а то, что никто из с таким трудом заловленных людей не мог сказать, видел Владимира Зубова в каком-либо из автобусов или нет. Две старухи, правда, уверенно заявили, что встречали похожего молодого человека, но где именно и когда – сами точно не знали. Да и можно ли было полагаться на не вполне четкие заявления, учитывая возраст дам? Обеим было глубоко за восемьдесят.

Что примечательно, Зубовым были куплены билеты на оба рейса. Наверняка это было сделано для того, чтобы запутать следствие. Не мог же Владимир и вправду опоздать на пятичасовой! Не ребенок ведь. Так что нужно было искать хоть какие-то зацепки.

И Андреев искал, объезжая все новые и новые адреса, общаясь с новыми и далеко не всегда лояльными и понимающими людьми. Но ничего не находил. Абсолютно.

Боевой азарт лейтенанта улетучивался с каждым опрошенным пассажиром.

«Как же так? – опустошенно думал он, направляясь для очередного отчета к Бровкину. – Не бывает таких совпадений. Ведь это он, Зубов, больше некому. Доказанного алиби нет, подходящий психотип и факты против него».

Он тяжело вздохнул, огибая огромную лужу, разлившуюся прямехонько перед входом в будку охраны. Всю прошедшую неделю, как назло, шли дожди, приходилось месить грязь и промокать до нитки, чтобы допросить очередного бесполезного свидетеля, а тут – приятное солнечное утро. Может, это хороший знак? Хотя лейтенант никогда не был суеверным.