Анна Исакова – Мне суждено сбыться (страница 4)

Скромняга Саша остался с Алёной и Леной дежурить в лагере под руководством Константина Владимировича. Юла, Рыжая, Шмель и Тома подошли к Николаю в ожидании указаний, чем слегка смутили не готового к такому вниманию аспиранта. Верочке, Свете и Наде ничего не оставалось, как примкнуть к группе Алексея Павловича.

– Девочки, ваша задача – штыковыми лопатами приподнимать землю слой за слоем, вот так, – преподаватель взял лопату из рук Верочки и продемонстрировал. – Задача мальчиков – совковой идти следом и откидывать землю из траншей. Приступайте!

– А насколько глубоко копать? – спросила Верочка.

– Пока копайте. Пятьдесят минут работаем, десять – отдыхаем. В час дня возвращаемся в лагерь.

Студенты нехотя принялись за работу. Алексей Павлович и Николай, отойдя в сторону, обсуждали место раскопа, делая записи и чертежи в блокнотах.

Говорят, есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: как горит огонь, как течёт вода и как работает другой человек. Вот и я, развалившись на траве между траншеями, наблюдал, как работа прогоняет со студентов остатки сна. Я позволил себе ненадолго забыть о заданиях, освободить голову от мыслей и просто следить, как по голубому небу безмятежно плывут редкие облака. Солнце поднималось выше, траншеи углублялись, разговоры становились громче, а я превратился в слух. Ближе всех ко мне оказалась четвёрка подружек, устроившаяся на десятиминутном перерыве.

– Нет, ну вы представляете, какой хам?! – услышал я голос Юли. (Имя Юлы я узнал вечером, когда Алексей Павлович перекличкой отмечал прибывших. Теперь у меня на каждого заводилось личное дело.)

– Хам – это мягко сказано. Юла, забей, не твой парень и все! Да и имя у него дурацкое – Рудик. Это что, сокращенно от «рудимент»? – успокаивала подругу Тома.

– Похоже на то, – уже без прежней горечи отозвалась Юля. – Не зря говорят, как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Видно, родители в корень смотрели.

– Только ты этот корень так и не разглядела, – продолжала хохотать Тома.

– Фу, Том, ты, как всегда, о своём! – всплеснула руками Юля. – Я, между прочим, искала с человеком духовную связь!

– Пора бы и физическую поискать. Что-то ты в девках засиделась, нехорошо гормоны сдерживать.

– Я, по крайней мере, свои гормоны контролирую, а не то что некоторые, – парировала Юля.

– Та-ак, опять намеки! Вот не буду вам больше ничего рассказывать! Подруги называются! – с комичным возмущением замотала головой Тома.

Девушки залились хохотом. Я переместил внимание дальше.

– …дело тренера, но победа – и дело игроков. Ты вспомни, какие трансферы были перед сезоном. Риск, что не сыграются, конечно, был, но итог – первое место… – долетел до меня обрывок спора Юры.

Понятно…

– …вот и говорят об объективности преподавателей! Смотри: нам с тобой попался один и тот же билет. Я и половины из того, что ты ответила, не сказала – мне тройка, а тебя на пересдачу отправили.

– Я бы на тройку не согласилась, всё равно на пересдачу пошла бы. Мне даже «хорошо» в зачётке не нужно, – Надя подтверждала статус отличницы.

Моя папка пополнялась записями, но толку от них пока было мало. Словно собирал пазлы из двух деталей, которые нужно было найти среди четырнадцати человек. Всего три пары. Методом подбора – более пятидесяти комбинаций! Требовалось мыслить логически или идти путём наименьшего сопротивления. Парней – пятеро. Можно подбирать к каждому девушек. Сложно представить эксцентричного Виталия с вечно хохочущей Светой или застенчивого Сашу, краснеющего по любому поводу, с экстраверткой Юлей. С другой стороны, по той же логике Роман и Вера друг другу не подходили: оба казались сконцентрированными лишь на себе, а их пара при ближайшем рассмотрении оказалась показной – и парень, и девушка демонстрировали красивых партнёров, но за пределами чужих взглядов между ними не было настоящей близости. Так что единственная пара, на которую я изначально делал ставку, себя не оправдала. Передо мной снова стояли шесть неизвестных.

К тому же аспирант Николай Романович добавил работы. Изначально я не рассматривал его всерьёз, но вчера за ужином он и Надя страстно обсуждали причины миграции каких-то племён. Их дискуссия не была конфронтацией – скорее, два увлеченных наукой человека пытались убедить друг друга в правоте своих взглядов. Они явно получали удовольствие от беседы: смеялись, иногда перебивая, а разница в возрасте компенсировалась начитанностью Надежды и нежеланием Николая держаться строго, как преподаватель. Он вел себя, скорее, как старший товарищ, а не руководитель. Чего нельзя было сказать об Алексее Павловиче:

– На сегодня все! Возвращаемся в лагерь! – ровно в 13:00 скомандовал он, и начинающие археологи стали выбираться из траншей.

Цель моей миссии была разведывательной и не требовала вмешательства в события. Тактика наблюдения постепенно приносила плоды. В папке появлялись всё новые записи о чертах характера, предпочтениях, симпатиях и антипатиях студентов, их планах, мечтах, увлечениях и способностях – объединить людей мог любой из этих факторов.

Глава 3. День пятый

Шёл пятый день археологической практики и третий день непрекращающегося ливня. Небо затянули плотные тучи, не оставляя ни единого шанса солнечному лучу. В такую погоду на раскоп не ходили. Вместе с работой остановилось и развитие отношений между практикантами. Укреплялись лишь связи, возникшие в первые дни. Девушки общались по сложившимся компаниям: Надежда со Светой, неразлучная четвёрка Шмель-Рыжая-Тома-Юла, Лена и Алёна сблизились с Верочкой, которая всё явнее тяготилась обществом Романа.

Парни не делились на группки – возможно, из-за своей малочисленности. Особняком держался только Виталий, с самого начала выбравший компанию Лены и Алёны, как он сам выразился, «друзей Антошки», и занявший позицию конфронтации. Он поддерживал контакт лишь по хозяйственно-бытовым вопросам, да и с девчонками был не особо приветлив. За спиной ребята в шутку называли его «иным».

Единственный диалог, который дождь лишь подстёгивал, – это научные дебаты Надежды с аспирантом. Но уже третий день их разговор не выходил за рамки предмета. Так и хотелось вмешаться, подтолкнуть их к чему-то личному, но у меня была строгая инструкция: не оказывать влияния на наблюдаемые объекты. Хотя в Надежде и Николае я уже видел идеальную пару. Возможно, это идеальная пара учёных. А может быть, и идеальная пара родителей. Моих родителей.

После обеда ребята разбрелись кто куда: одни дежурили, другие читали, третьи спали. Первый день дождя обрадовал студентов – можно было не идти на раскоп и поспать до обеда. Но сегодняшнюю непогоду все встречали без энтузиазма: сырость и слякоть, лишая их прямых обязанностей археологов, отнимали и простые летние радости. В обычный солнечный день после работы в поле они обедали, а потом шли на озеро, играли в футбол, волейбол, бадминтон. Эти нехитрые занятия позволяли мне узнавать об их интересах, лидерских качествах, поведении в конфликтах. А последние два дня жизнь словно замерла.

Если отношения внутри лагеря не развивались, то за его пределами кипела жизнь. Благо цивилизации под названием интернет частично дотянулось и до нашей глухомани. Пытливые студенты нашли несколько мест с устойчивой мобильной связью и выходили в «большой мир» через социальные сети. Этому факту несказанно обрадовалась и Шмель – Мария Шмелёва. Оказалось, её прозвище произошло не от шепелявости, а от фамилии.

Маше было жизненно необходимо дважды в день созваниваться со своим парнем и отчитываться в мельчайших подробностях. Молодой человек, казалось, охотно слушал и поддерживал беседу. Но, будучи патологически ревнивым, он превращал милые разговоры с уменьшительно-ласкательными прозвищами в настоящий допрос. Четыре дня «под следствием у агента КГБ» (как шутили подруги) привели к тому, что на утреннем сеансе связи Маша и её молодой человек крупно поссорились и расстались.

Расстроенная девушка не стала обедать и, когда после еды все разошлись, осталась сидеть в одиночестве за столом. Из женского домика вышла Юла – Юля Степанова. Направляясь к бане, она заметила опечаленную подругу и подошла к ней.

– Маш, может, всё не так… – начала Юля, но та перебила её:

– Юль, спасибо за участие, – голос Маши прозвучал резко и надрывно. Взгляд её не отрывался от трещины на столе, которую она разглядывала уже минут десять. Казалось, она вот-вот разрыдается. Не поднимая глаз, полных слёз, она боялась взглянуть на подругу, чтобы не расплакаться окончательно. Сглотнув комок в горле, Мария продолжила уже мягче: – Давай потом, ладно? Можно мне побыть одной?

Юля с пониманием кивнула и пошла своей дорогой. Маша не ответила на жест, но в душе была благодарна, что та услышала и поняла её. Глаза девушки были устремлены в одну точку, а пальцы нервно теребили телефон, на экране которого мигал значок «нет сети».

Я расположился напротив расстроенной девушки и, набросав в отчёт утренние наблюдения, принялся раскладывать карточки с именами, как пасьянс: Саша напротив Лены, Светы, Алёны… Остальные, на мой взгляд, не подходили. Конечно, отчёт должен основываться на фактах, но моё мнение о потенциальных парах тоже могут спросить.

Все люди появляются на свет с одной целью – стать счастливыми. Но под влиянием социальных, экономических и психологических факторов человеческое понимание счастья обрастает условностями: «Я буду счастлив, если это случится» или «Меня осчастливил этот подарок…». У счастья нет условий – оно либо есть, либо его нет. И чаще всего оно есть, просто его не замечают. Осознать эту простоту человеку может помочь другой человек. Случайная встреча, разговор с попутчиком или отношения длиною в жизнь. И сейчас я пытался понять, как потенциальные партнёры могут помочь друг другу в этом осознании. Чему научит Сашу общение с Леной? Насколько они будут интересны друг другу, чтобы сблизиться?