Хорошо, что забываются
несмертельные ошибки.
Наживное нежеланное —
тема общемировая,
пробуждение нежданное
и любовь полуживая,
уязвимая доверчивость
пёстрых сложных чувств империи,
где измены и изменчивость —
очень тонкие материи.
«Терпение в страданьях неизбежных…»
Терпение в страданьях неизбежных.
Как под копирку множатся враги.
Расшатаны основы истин прежних.
Расхристанное небо, помоги,
расписывая новые страницы
молчаний
перехлёстами дождей.
А может правда: что-то сохранится
в коллайдерном разбеге скоростей?
Мы чувствуем сполна твоё дыханье,
наш век,
пред летаргией ветхих слов
мы сами себе суд и наказанье
под пафосной геральдикой орлов.
«Отчаянья звонок пока что не набат…»
Отчаянья звонок пока что не набат.
Претензий нет к судьбе. Никто не виноват.
Нежданный поворот – беда, но не вина.
Треклятая любовь всё спишет, как война.
Назад возврата нет, когда снега горят
безропотным огнём который год подряд.
Бессмысленно пусты слова в немой мольбе,
но колокол звонит пока не по тебе.
Россия
Неясен и смутен, и просто убог
набор представлений о смерти и жизни,
когда всем заведует случай, не Бог
в моей крестовинооконной Отчизне.
На вечное небо гляжу сквозь стекло,
как чрез ограждение, смуту итожа:
у нас по-другому и быть не могло,
без всяких «быть может»…
без всяких «быть может».
«В России жить не так уж плохо…»
В России жить не так уж плохо.
И даже с ходу не понять
какую трудную эпоху
нам предначертано принять.
Что знает век и помнят люди? —
То ворог злой, то вождь рябой,
а разнопляс торжеств и буден
зовётся общею судьбой.
Страны Колосс – не в поле колос.
Скрипит, но всё же едет воз,
не всё на части раскололось
пусть общий хор разноголос,
звенят раздолбанные струны
и где же ты святая злость,
чтоб колесо слепой Фортуны
пускай с трудом, но поддалось?
«Аркады радуг, перламутр туманов…»
Аркады радуг, перламутр туманов
без хмурых низких туч над головой.
И всё же ждёшь чего-то беспрестанно, 
