Нзамутнённая цепкость видений.
Синие тени. Над головой
крутится – вертится снег перьевой.
«Бессменные звёзды, как искры точь-в-точь…»
Бессменные звёзды, как искры точь-в-точь.
Повсюду царит доадамова ночь.
Высокий не гаснет огонь на ветру.
И ангел-бродяга подходит к костру
небесными силами сосланный в глушь
латать тишиною надорванность душ.
«Думать о том, что уже никогда не случится…»
Думать о том, что уже никогда не случится,
что изменились знакомые с юности лица…
в предуготованность дня переходит рассвет.
Листья рождаются, крепнут и вновь опадают.
Поутру в сонную голову мысли взбредают,
Что между жизнью и смертью и шага-то нет.-
Ну, наконец-то, с тобою мы в этом едины.
Претендовать на идей философских глубины
в мыслях не смея, наивность потуг сознавать…
старые боли проходят в прострации мирной
и в рукаве не припрятано карты козырной
и на нападки врагов глубоко наплевать.
Но и врагов всепрощенье – плохая примета.
Лучше не помнить о многом. И всё-таки это
наполовину пустой или полный сосуд?
Глуше и глуше иссякшие отзвуки лета,
посвист ветров голубых на все стороны света,
рядом незримые вороны вахту несут.
«Ангельский покой, порой, тревожит…»
Ангельский покой, порой, тревожит.
Каждый портит жизнь свою, как может,
в праздники и в будни ради них —
искренних намерений благих.
А осуществятся – сам не рад:
вот она – дорога в самый ад.
Иже не всегда даётся срок
вынести из прошлого урок.
«И мы не навсегда под лунным светом…»
И мы не навсегда под лунным светом.
И молодость пройдет «как с яблонь дым».
Старания не делают поэтом,
а делают несчастным и больным,
к галерной не настроенным работе.
И хочется на всё махнуть рукой,
чтоб жить попроще – на автопилоте.
Любая неудача – друг плохой.
«После жизни авральной – да в кОму…»
После жизни авральной – да в кОму
на ноябрь, не на множество лет.
«С понедельника всё по-другому» —
виноватейший искренний бред.
Покаянье в неспешной Отчизне
и отрадно и ныне в цене.
Жизнерадостность в тяготах жизни —
это, братцы, уже не по мне
в эпизодах спектакля большого
о дыхании скорбных небес,
где статист ежегодного шоу
с онеменьем идет не вразрез.
«Детей поднять, себя не уронить…»
Детей поднять, себя не уронить.
Доверие, любовь – казалось б просто,
но мы с тобою в мире не одни.
Как Робинзон не спрячешься на остров. 
