Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 156)
– Ну, это совершенно понятно: он пытался Горелова шантажировать. А тот на шантаж не повелся.
– Знать бы, почему не повелся. Может, потому, что действительно
– У Сашки со зрением все в порядке. Да и с головой тоже.
– А может, прав был тогда за обедом Петя? И это не он, а, наоборот, Сашка был рядом с коттеджем Сухарова?
– Жаль, Горелова теперь не расспросишь…
Мы мирно, как двое товарищей, беседовали. По тому, как она вела себя со мной, я понял, что она простила мне историю с Женей… Нет, не так… Не простила… Скорее, она решила не порывать со мной отношений, а переформатировать их. Превратить из дружеских, граничащих с любовными, – в сугубо деловые. И сделать вид, что таковыми они были всегда. И были, и есть, и будут. И ныне, и присно, и во веки веков. И чтобы ни грамма тебе никакой любови. Аминь.
Меня это устраивало. На данный момент, во всяком случае. Я был готов вести себя тише воды, ниже травы.
– Может, ты сам поговоришь с Сашкой? – вдруг попросила Леся. Странное дело, после моей измены она стала вести себя со мной иначе. Как-то мягче, что ли. – Саня ведь тебе скорей откроется, – пояснила девушка. – Вы – мужики и друзья как-никак.
– Ну, если ты мне доверяешь провести допрос.
– Доверяю. А я побеседую со Стеллой. Хочу спросить, где она находилась в час убийства. И откуда у нее взялась такая ненависть к Вадиму. Хотя я, кажется, догадываюсь…
– Откуда?
– Я не зря брала у тебя лэп-топ. Я кое-что оч-чень интересное нарыла про Стеллу в Интернете.
– Расскажи.
Девушка покачала головой:
– Потом.
…Саня валялся в гостиной на диване и тупо смотрел передачу на финском про лесозаготовительные трейлеры.
– Финский учишь? – спросил я его.
– Нет, трейлер себе выбираю, – огрызнулся он. – Вот только не знаю, где его в Москве хранить. Сколько он места на стоянке займет, как думаешь?
– Почему не катаешься?
– На трейлере?
– На лыжах.
– Ты в окно смотрел? Не видно же ни хрена. На горе тем более.
– Может, поедем в поселок в СПА?
– В СПА? – дурашливо протянул Саня. – Хи-хи-хи, мы будем делать шоколадные обертывания.
– Там бассейн, пара саун, джакузи всякие.
– Да? Ну, поедем… Петьку не нашли? – как бы мимоходом спросил он.
– В такую погоду разве найдешь?
Несмотря на взаимное зубоскальство, настроение у нас обоих было подавленное. Шутка ли! За одну новогоднюю неделю один наш товарищ убит, а второй покончил с собой.
В тот коттедж, где жила Женя, я и заходить боялся. Опасался повстречаться со своей случайной любовницей. Как мне ей в глаза смотреть?
Мы с Сашкой взяли плавки, полотенца и оседлали мою «Хонду». За те полчаса, покуда мы собирались, машина снова успела покрыться одеяльцем из снега. Пришлось опять вытаскивать из багажника щетку и чистить.
…Судя по тому, сколько народу на ресепшене СПА мекало и бекало, не в силах объясниться на элементарном английском, в оздоровительном комплексе был сегодня русский день. И верно: бассейн бороздили мощные мужики и толстые тети. Скромные финны жались по углам. В джакузи отмокали восемь крепких парней (один в один братки, опознавшие Стеллу). В сауне не знающие меры соотечественники наподдавали столько пару, что мы выскочили оттуда через минуту.
В хамаме (нисколько не походящем на настоящий турецкий хамам), в клубах эвкалиптового пара, золотыми зубами сверкали наши тетки. Вход в хамам в купальниках и плавках не дозволялся, и тетки прикрывали свои телеса бумагой, предназначенной для седалищ.
Это чрезвычайно в русском духе – стесняться собственного тела. Сталинская и даже последующие советские эпохи были очень похожи на времена инквизиции. И так как все относящееся к телесно-радостному находилось под запретом, теток выучили стесняться самих себя. Я был готов поклясться, что они даже перед собственными мужьями раздеваются только в полной темноте.
Теперь (продолжал я внутренний философский монолог) у нас в стране после мрака и уныния Средневековья наступило типа Возрождение. Но символом эпохи Ренессанса стал не новый да Винчи, а девочки на обочинах Ярославского шоссе…
Короче, в СПА нам с Саней поговорить не удалось. Слишком много ушей, разбирающихся по-русски.
Мы вышли из общественных бань, даже не отбыв свой полуторачасовой сеанс.
Чтобы остыть от чрезмерного пара, засели в кафешке при оздоровительном комплексе.
В одно окно мы видели бассейн с плещущимся народом, в другое – сплошную пелену косо идущего снега. Мы взяли по пол-литра пива «Кофф». Столики вокруг нас были пусты. Можно и поговорить.
– Слушай, а ты что, поссорился со Светкой в день убийства?
– Ну да, погавкались маленько. Я пошел домой.
– А ты правда видел Горелова? Ты уверен, что именно Петя выходил из нашего коттеджа?
– Ведешь допрос? – усмехнулся мой румяный друг. – Волею пославшей тя сыщицы?
– Да мне самому интересно.
– Какое это теперь имеет значение? Они оба мертвы.
– Я хочу знать, кто убил Вадима.
Саня вздохнул.
– Да, я видел, как Петька выходил тогда из домика. Это было второго января, примерно в три часа дня.
Мой друг говорил уверенно. У меня не было никаких оснований не верить ему.
– Издалека?
– Издалека – что?
– Ты далеко находился от домика, когда видел его?
Саня пожал плечами:
– Метров сто.
– Тогда уже были сумерки.
– Хочешь сказать, я обознался?
– А почему нет?
– Нет, это был Петька. Его красная ушанка. И желтый пуховик. И серые штаны. И походка его.
– А почему ты не рассказал об этом раньше?
– Знаешь, сколько получает Петька? И сколько – я? Уж я-то в курсе, сам по конвертам бабки раскладываю. У него бабла раз в десять больше, чем у меня. А то и в пятнадцать. По-моему, это несправедливо.
– И ты решил, что он должен с тобой поделиться?
Сашка ухмыльнулся.
– Когда от многого берут немножко, это не кража, а только дележка… Еще по кружечке?
– Я не буду, мне еще рулить.
Мой друг отошел к стойке и вернулся с новым бокалом.
– Но Петька не повелся на твой… – мне было тяжело в разговоре с человеком, считающимся другом, называть вещи своими именами, но я все-таки договорил: –…на твой шантаж?