Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 114)

Дед, посидев немного, с постным видом удалился. Зато из кухни возникла Ритка.

– Ты его обманываешь, – сурово начала она.

– Подслушивала? – спросила я с улыбкой.

– Ты не собираешься ему помогать.

– Может, мне повезет, и все останутся довольны, – пожала я плечами.

– Господи, ты сумасшедшая, – сказала она и заревела. Видеть это было свыше моих сил. – Как ты могла, – причитала она, комкая в руках носовой платок. – Он же… он убийца. – Надо полагать, это относилось к Лукьянову.

– А чем Дед лучше? – возразила я, хотя и знала, что Ритка со мной не согласится.

– Не смей! – взвилась она.

– Знаешь что, иди домой. Тебя муж ждет.

Она выпрямилась, на лице ее появилась смесь досады и непонимания.

– Это глупо звучит, – сказала она с печалью, – но ты была моим идеалом. Я верила, что есть человек, который может среди всего этого дерьма думать, как человек, и поступать, как человек.

– Прости, что разочаровала, – ответила я со вздохом. – Я не лучше других.

– Не могу понять, как ты могла… – пробормотала она растерянно.

– Обещай, что не бросишь мою собаку, – попросила я и отвернулась, не дожидаясь ответа.

Ритка осталась у меня ночевать. Утром она отправилась на работу, а у меня появилась сиделка, молоденькая смешливая девушка, которую я попотчевала историей о хулиганах, позарившихся на мой кошелек.

На третий день я уже бродила по квартире и даже приготовила обед, орудуя одной рукой. Я старательно гнала от себя мысли о Саше, очень надеясь, что он покинул город.

– Мы никогда не встретимся, – прошептала я и заревела. Думать об этом не хотелось, но это лучше, чем представлять, что он здесь и что за ним идет охота. «Он выкрутится», – тупо повторяла я.

Вечером я отправила сиделку домой, убедив ее, что прекрасно себя чувствую. Сашка был все еще у Ритки. О том, чтобы привезти его, она не заговаривала, и я с этим не торопилась. Кто знает, как тут все повернется.

Ночью рука разболелась, боль все не утихала. Я лежала в гостиной, потому что в спальню подниматься мне не хотелось. Самой себе удивляясь, растопила камин, смотрела на огонь и ревела, то ли от боли в руке, то ли от той боли, что рвала меня изнутри. Я знала, что уснуть не удасться. Ни в эту ночь, ни в следующую. Много-много ночей впереди… надо привыкать.

Иногда я подходила к окну, вглядываясь в темноту улицы. По стеклу тонкими струйками растекалась вода, шел снег и тут же таял. Я прижала ладонь к стеклу, ткнулась в нее лбом и позвала:

– Саша… – А потом заревела горько, с причитаниями: – Саша, Сашенька…

Дверь наверху тихо скрипнула. Я вскочила и бросилась к лестнице, схватилась за перила здоровой рукой. Я услышала его голос раньше, чем увидела, как он спускается вниз.

– Рад видеть тебя живой… и почти здоровой, – закончил он насмешливо.

– Ты спятил, – прошипела я сквозь зубы. – Я надеялась, что ты за сотни километров отсюда.

– Имею желание, но не имею возможности, – дурашливо заметил он. Прошел и устроился в кресле.

– За домом следит Ларионов, – сказала я. – Вот уж он будет рад, окажись ты в его руках.

– В машине два придурка, один спит, другой дремлет. Расскажи, как тебе удалось смыться. Я слышал выстрелы. Если ты жива, значит, кто-то пришел на помощь.

– Тагаев, – ответила я, зная, что это вряд ли ему понравится.

– Наш славный Робин Гуд. Ты не находишь, что у него крыша съехала? Наживать неприятности из-за бабы… Или ты ему что-то пообещала? Он появился как нельзя кстати. – Саша с усмешкой взглянул на меня, но тут же серьезно спросил: – Что, здорово досталось? Я предупреждал.

– Что будем делать? – поспешила я сменить тему.

– А что делать? Сматываться. Надо заглянуть к Валентину.

– Он убит.

– Возможно, документы еще в доме. В любом случае стоит проверить.

– Но…

– У тебя есть идея получше? – нахмурился он. – Я рад, что увидел тебя. – Лукьянов направился к лестнице.

– Я пойду с тобой, – испуганно сказала я.

– Зачем?

– Просто пойду с тобой, – растерянно повторила я.

– Какой от тебя толк, если ты еле ногами двигаешь?

– С ногами у меня порядок. Знаешь, как говорят: одна голова хорошо, а две… мутант, – закончила я со вздохом, а Лукьянов засмеялся.

– Это точно. Ладно, пошли.

– Сейчас?

– А ты когда хотела?

– Я соберусь за пять минут.

Я кинулась переодеваться, он пошел следом. Понаблюдал, как я мучаюсь с джинсами, и начал помогать. Обнял меня, и я не выдержала.

– Ты за мной вернулся? – спросила я тихо и замерла, ожидая его ответа.

– Конечно, – помедлив, сказал он, прижал меня к груди и поцеловал в макушку. – Что я без тебя?

– Я не буду тебе обузой, вот увидишь.

– Ты дура, Детка. Тебя едва не убили…

– Если не трудно, зови меня по имени.

Он опять поцеловал меня, на этот раз в губы.

– Рядом с тобой я чувствую себя… хреново я себя чувствую, – усмехнулся он. – А если быть совсем точным, последней сволочью. Не очень-то это приятно. Вот и говорю гадости.

– Говори, – пожала я плечами.

– Давай кофту. – Он помог мне надеть кофту, а потом куртку, кроссовки у меня были на липучках. – Выбираться придется через крышу, – предупредил он, я согласно кивнула. Я б за ним без рук, без ног поползла. Не знаю как, но поползла.

На крышу выбрались без проблем, дальше стало хуже, надо было спускаться по водосточной трубе, а о том, как я проделаю это с одной рукой, думать не хотелось. Саша пришел мне на помощь, подхватил под мышки и начал спуск. На это ушло много времени. Наконец мои ноги коснулись земли. Вдоль забора мы обошли двор и выбрались через калитку в переулок. Здесь стояли «Жигули», на этот раз «девятка». Саша сел за руль, я устроилась рядом, старательно отгоняя мысли о боли.

– Как себя чувствуешь? – спросил он.

– Нормально.

– У тебя на лбу испарина.

– Ты лучше о себе думай, – огрызнулась я.

Город тонул в темноте, в целях экономии электричества в час ночи фонари выключали.

– В доме есть тайник? – спросила я, памятуя, что после разыгравшейся там бойни менты обшарили дом сверху донизу.

– Есть.

– И ты знаешь, где искать?

– Догадываюсь.

К дому подъехать мы не рискнули, машину оставили за квартал.