Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 116)

Тут опять принялись палить, и разговор пришлось прервать.

– Ты ведь не думаешь, что он идиот? – весело спросил Лукьянов.

– Ну и черт с ним, – ответила я.

– Вон там лестница, попробуем выбраться на крышу.

Не знаю, как он ее разглядел в темноте, но лестница точно была.

– Давай первым, – шепнула я Лукьянову.

– Ты без меня не справишься, – ответил он.

– Еще как справлюсь, – буркнула я, памятуя о том, что не собиралась быть ему обузой.

Он уже выбрался на чердак, а я еще болталась на третьей перекладине. Я сцепила зубы и заставила себя подниматься, Лукьянов ухватил меня за шиворот и втащил наверх.

Доски здесь давно сгнили и готовы были проломиться в любой момент, но рядом был лаз на крышу. Мы распластались на дырявом шифере, а я поняла, что мы мало что выиграли. Ребятам надоест палить, и они предпримут очередную попытку войти в сарай, увидят лестницу и быстро сообразят, где мы. Вряд ли они полезут на крышу, понимая, что Лукьянов в узком проходе перестреляет их по одному, но вполне могут поджечь ветхое сооружение, и мы сами слетим в их объятия. Странно, что они до этого не додумались до сих пор.

Неожиданно стало тихо, я слышала, как внизу переговаривались мужчины.

– Там никого нет! – крикнул кто-то.

Они засуетились. Лукьянов кивнул мне, указывая направление, и мы поползли по крыше. Его намерения остались для меня загадкой, но задавать вопросы я поостереглась: если я слышу парней, то и они меня могут услышать.

– Там еще сарай! – крикнули внизу.

Свет фар переметнулся вправо, на крыше так никто и не появился, но я этому не особо радовалась. Ясно, что они в конце концов обратят внимание на лестницу, а это значит, что мы просто оттягиваем момент своей бесславной кончины. Тут еще беда: пока мы бегали внизу, холода не чувствовали, но здесь, на крыше, холод пробирал до костей, ночью подморозило. Не пристрелят, так к утру замерзнем.

Что-то они очень долго копошатся. Я с надеждой взглянула в сторону переезда, должна же в конце концов появиться милиция. Вдруг повезет, парни проявят благоразумие, а мы тихо смоемся.

– Твой дружок спятил, – весело заявил Лукьянов.

Я повернула голову и увидела, что от города на всех парах несется кавалькада машин. Впереди – «Хаммер» Тагаева. Палить они принялись еще на подходе, давая понять, как относятся к тому, что нас загнали на крышу.

Наши преследователи малость растерялись. Не один Саша решил, что Тагаев спятил, в наступившей тишине кто-то проорал:

– Ты что, сдурел? – В голосе слышалась большая обида.

«Хаммер» и еще две тачки выстроились в линию. В свете фар появились молодцеватые ребята, три джипа выехали им навстречу и замерли напротив. Ребятишки вышли из машины и сбились плотной кучей. Тагаев стоял впереди, в куртке нараспашку, руки в карманах, вглядывался в темноту, повернув голову в нашу сторону.

От толпы наших преследователей отделился здоровячок и подошел к Тагаеву. Они говорили слишком тихо, чтобы я могла их услышать, но по тому, как вел себя здоровяк, стало ясно: то, что сказал Тагаев, ему не понравилось. Он немного помахал руками, громко матерясь. Тагаев, не обращая на это внимания, направился к сараю, откуда мы наблюдали за происходящим.

– Ольга, – крикнул он. – Ты жива?

То, что Тагаев появился здесь, еще ничего не значило, он мог легко договориться с нашими преследователями. Я покосилась на Лукьянова, тот улыбнулся:

– Ответь любимому.

– Думаешь, стоит?

– А что мы теряем? – хмыкнул он.

– Тимур! – заорала я. Он не видел меня, вертел головой, пытаясь по голосу определить, где я нахожусь.

– Выходи.

– Ты же в курсе – я не одна.

– Хочешь, чтобы я его вынес на руках?

– Это бы не помешало, – пробормотала я, не желая думать о том, как буду спускаться с крыши.

Пока мы тратили на это время, внизу парни Тагаева его зря не теряли. Выйдя наконец к воротам, я увидела, что наши преследователи лежат на земле мордами вниз, а вокруг толкутся люди Тимура. Налицо было их численное превосходство, и у наших врагов хватило ума это оценить. Лукьянов шел за мной, заметно отстав, он прихрамывал и морщился. Тагаев направился к нам.

– Ну, здравствуй, – обращаясь к Лукьянову и игнорируя меня, сказал он вроде бы насмешливо, но получилось это у него зло. Он не торопясь оглядел Лукьянова с ног до головы. Тот выпрямился и выдал свою лучшую улыбку. – Орел, – усмехнулся Тагаев. – Чего б ты без бабы-то делал?

– В такое бы дерьмо не попал, – ответил Саша.

– Конечно. Ты ведь у нас крутой.

– Нам нужна машина, – влезла я.

– Ты в самом деле думаешь, что я его отпущу? – вроде бы не поверил Тагаев.

– Отпустишь, – продолжал расточать улыбки Лукьянов. – Так хочется быть благородным. Меня можно и завтра пристрелить, а в ее глазах ты теперь герой. Она тебя полюбит. Вот увидишь. Бабы обожают таких придурков.

– Не мог бы ты заткнуться, – вежливо попросила я.

– А я в ее любви не сомневаюсь, – хмуро сказал Тагаев. – Нам было хорошо вдвоем, пока ты тут не появился. Девчонка дурочка, когда-то что-то тебе пообещала, вот и рвется в бой. Она быстро успокоится. Обещаю, через пару недель она о тебе даже не вспомнит.

– Кончайте базар, – не выдержала я. Чувствовалось, что этим двоим не терпелось вцепиться друг другу в горло, но это не входило в мои планы. – Машину дашь?

– Конечно. Забирай любую. «Хаммер» подойдет?

– Лучше что-нибудь попроще.

– Слава, – позвал Тагаев, – дай ключи от машины. – Один из парней подошел и протянул ключи. Тагаев взял их и перебросил Лукьянову. – Держи, сынок.

– Спасибо. Даст бог, встретимся, – ответил Саша. – И я тебя отблагодарю.

– И не мечтай, придурок. Тебе крышка. А она нарожает мне детей, и мы будем жить долго и счастливо.

Лукьянов собрался что-то ответить, но передумал, сел за руль, а я немного замешкалась.

– Тимур, – сказала я виновато.

– Сваливай, – зло бросил он.

– Я…

– Сваливай, я сказал.

Я села в кабину, не успела даже захлопнуть дверь, как машина тронулась с места.

– Что ж ты не поцеловала его на прощанье? – спросил Лукьянов с улыбкой. – По-моему, он это заслужил.

– Успеется, – зло ответила я.

– Ну конечно, – хохотнул он. – У парня на тебя большие виды.

– Ты бы предпочел, чтобы нас пристрелили?

– Теперь даже не знаю. Твой дружок выглядит героем. А как он в постели?

– Тоже герой.

Лукьянов засмеялся и больше не произнес ни слова, пока мы ехали до города.

– Отвезти тебя домой? – спросил он, когда мы миновали мост.

– Сколько раз тебе повторять: я поеду с тобой.

– Даже не знаю, как тебя благодарить.

– У тебя есть время что-нибудь придумать.

Я отвернулась к окну, сообразив, что мое присутствие почему-то очень раздражает Лукьянова. Впрочем, причина, скорее всего, не во мне. Я бы подумала, что он ревнует, если бы в принципе способна была поверить в такое.