Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 109)

– Лукьянов, – я похлопала его ладонью по груди, – не считай Деда дураком. Сам легко можешь оказаться в дураках. Мой тебе совет: не стоит недооценивать противника. Лично я этого делать не собираюсь.

– А ты считаешь Деда противником? – развеселился он и язвительно добавил: – Извини, но в это трудно поверить.

– Ты забыл, я на него давно не работаю.

– Зато вас связывает нечто большее. Старая любовь долго не забывается. В одном ты права, возвращаться домой тебе опасно. Я знаю надежное местечко. Поехали?

– На такси?

– На машине. Я ее у добрых людей позаимствовал.

Предложение ехать с ним меня слегка удивило. Если он хочет, чтобы я была рядом, значит, скорее всего, бумаг у него нет, но он рассчитывает найти их, для этого ему и нужна я. Он считает, что бумаги у Тагаева или у Деда. И как он надеется вернуть их? Ладно, посмотрим.

Мы прошли несколько метров по улице и юркнули в переулок. Здесь тоже было темно, но машину я видела. К сожалению, не только ее. Из темноты вынырнула неясная фигура, а голос сзади произнес:

– Подними руки и отойди от девчонки.

– Ну вот и наши друзья, – нараспев сказал Лукьянов и сделал шаг в сторону, поднимая руки. В тот же миг он толкнул меня, навалился сверху, а когда я упала, принялся палить. В ответ дважды выстрелили. Лукьянов вскочил и потянул меня за руку. Мы влетели в ближайший дом. Жильцы давно его оставили, но, на счастье, на двери остался засов, и Лукьянов успел его задвинуть перед носом наших преследователей. Впрочем, вряд ли речь шла о везении, он наверняка проверил все дома в округе и именно здесь оставил машину не случайно. Мы бежали, натыкаясь в темноте на брошенную мебель и прочий хлам. Парням придется огибать дом со стороны улицы, значит, у нас есть полминуты. Впереди мелькнул прямоугольник окна, к нему-то Лукьянов и стремился. Где-то рядом посыпались стекла. Не сумев открыть дверь, преследователи разбили окно. Мы уже были в комнате. Лукьянов ударил ногой по гнилой раме с остатками стекол, и она вылетела на улицу. Он вскочил на подоконник, выпрыгнул и повернулся ко мне, джентльменский жест, за что ему большое спасибо. Через секунду я тоже была на улице. Двое парней уже выворачивали из-за угла. Еще один грохотал сзади, на что-то натыкаясь во тьме дома.

Из переулка напротив выехал джип, ослепив нас фарами.

– Не стрелять, – заорал кто-то, – девку заденем…

На улице нам не уйти. Это понимали и мы, и преследователи. Лукьянов бросился к складам. Это был акт отчаяния, но оказалось, соображал он лучше меня или подготовился заранее. Между двумя кирпичными зданиями был узкий проход, а дальше железные ворота.

– Давай наверх, – скомандовал Лукьянов и буквально зашвырнул меня на ворота, оттуда я благополучно свалилась в грязный снег. Он умудрился меня опередить. Мы бросились бежать вдоль забора, слыша, как сотрясаются металлические ворота, наши преследователи похвастаться хорошей физической подготовкой явно не могли и провозились у ворот гораздо дольше.

В этот момент из низкого сооружения по соседству высыпали человек пять мужчин, как видно, охрана складов. Кто-то пальнул для острастки, пригрозили милицией, и обе стороны вступили в переговоры. Так как орали они громко, но бестолково, охрана упорно не желала верить, что кто-то проник на их территорию. Наши преследователи злились еще больше и орали гораздо эмоциональнее.

В общем, шум стоял, хоть уши затыкай. Мы благополучно обогнули склады по кругу, но вместо того, чтобы преодолеть забор и убраться восвояси, залегли на плоской крыше строения, примыкающего к забору. Увидев мечущиеся внизу фигуры, я поняла, что Лукьянов поступил мудро: пока кто-то орал у ворот, объясняясь с охраной, остальные бегали вдоль забора со стороны улицы.

– Им это скоро надоест, – заметила я.

– Ага. И они уберутся отсюда.

– Вряд ли. Вызовут подмогу и все здесь оцепят, а мы либо пойдем сдаваться, либо замерзнем. – Я достала телефон.

– Что ты собираешься делать? – шепнул Лукьянов.

– Звонить в милицию, естественно. – Он только хмыкнул.

Звонок в милицию занял гораздо больше времени, чем я предполагала. Зато далее события начали развиваться стремительно. С двух сторон появились милицейские машины (думаю, кто-то позвонил еще раньше меня), а затем и «Хаммер» Тагаева.

– Твой дружок пожаловал, – усмехнулся Лукьянов. – Ты не шепнула ему, куда направилась?

– Если б ты думал это всерьез, вряд ли устроился бы по соседству. А вот мне следовало быть умнее. Порадовалась, что Вешняков избавил меня от твоих дружков, а о своих не подумала. И вот результат, лежу на крыше и мерзну.

– Значит, любовничек за тобой приглядывает?

– У нас тут такая веселенькая игра, – хмыкнула я. – Называется «Смотри в оба».

– Пока люди заняты, может, попробуем смыться? – внес разумное предложение Лукьянов.

Ползком мы добрались до конца крыши, мои джинсы успели промокнуть, и зубы у меня клацали от холода. Неподходящее время года уходить от погони. То ли дело летом. Впрочем, в дождь ползать на брюхе и летом занятие малоприятное.

Лукьянов спрыгнул первым и растворился в темноте. Я спрыгнула, едва не подвернула ногу и чертыхнулась. Впереди был тупик, пришлось возвращаться к улице, что не сулило нам ничего хорошего.

– Придется преодолеть еще пару заборов, – порадовал меня Лукьянов и подставил руки замком, чтобы мне легче было подниматься. Забор был кирпичный и довольно широкий. Чуть задержавшись на нем, я смогла увидеть Тагаева, он стоял рядом с «Хаммером» в обществе дяди в погонах, тот что-то говорил, а Тагаев смотрел в темноту. В свете фар его лицо было хорошо видно. Что-то подсказывало мне: мой бывший друг шлет мне привет и наилучшие пожелания. Возможно, теперь его единственная цель – скорбеть на моих похоронах, хотя кто-то из его ребят трогательно кричал: «Заденем девчонку». Лукьянов прав: слишком во всем этом деле много личного.

Охрана склада, куда мы так нахально внедрились, толпилась у ворот, наблюдая за столпотворением у соседей. Это позволило нам беспрепятственно пересечь их территорию. Все едва не испортили собаки в количестве трех штук, они подняли страшный лай, почуяв нас, но, слава богу, они были на привязи. В итоге, преодолев очередной забор, мы оказались вблизи оврага, который и вывел нас к реке. Здесь нас только дурак решит преследовать, но и я в темноте раз двадцать рисковала свернуть шею.

О планах Лукьянова мне спрашивать не хотелось. У меня же их вовсе не было. Мы вышли к мосту, я уже едва тащила ноги.

– Жди здесь, – сказал Лукьянов.

Я повалилась на грязную землю, едва прикрытую снегом, раскинула руки и поняла, что никакие силы небесные не заставят меня сдвинуться с места. И, как всегда, ошиблась.

Послышался шум мотора, я подняла голову и увидела машину. Фары выключены, малой скоростью она достигла места моего отдыха, и дверь открылась.

– Садись, – позвал Лукьянов. В кабине было холодно, а «Жигулям» лет двадцать, не меньше.

– Свистнул бы иномарку, – буркнула я. – Зачем бедных людей грабить?

– Что подвернулось, то и свистнул.

Он поехал вдоль реки, дорога здесь хуже не придумаешь, челюсть впору подвязывать, зато в кабине стало тепло, печка, слава богу, работала. Я запахнула куртку и закрыла глаза.

– Эй, – окликнул меня Лукьянов, – ты спишь?

– Пытаюсь. Но ты мне мешаешь.

– Потерпи немного. Через полчаса примешь душ, и у тебя будет настоящая постель.

– Премного благодарна.

– Все-таки злишься? – усмехнулся он.

– У меня нет сил злиться. Заткнись, если не трудно.

Он вновь усмехнулся, но просьбу выполнил.

На дорогу я все-таки поглядывала, хотя вопросов и не задавала. Мы довольно быстро пересекли черту города, выехали мимо хлебокомбината к пригородному поселку, потом дорога свернула в лес. Минут через пятнадцать впереди появился фонарь. В лесу он выглядел довольно неуместно, но, когда мы приблизились, стало ясно, что перед нами дачный поселок. Я даже вспомнила, как он называется: «Заря». Место под застройку здесь выделили еще при прежнем губернаторе в нарушение всех правил, потому что земля находилась в черте заповедника. Пошли суды и встречные иски, все это длилось и по сей день. По этой причине поселок являл собой довольно странное зрелище: отстроенных домов практически нет, трехэтажные монстры с пустыми оконными проемами чередовались с котлованами и бетонными блоками.

Теремок за высоким забором выглядел жилым, но вряд ли был заселен. Впрочем, в такую погоду здесь особо делать нечего. В самом конце улицы, на отшибе, среди высоченных сосен спрятался бревенчатый дом под железной крышей. Ставни закрыты, забор отсутствует, на намерение возвести его указывали лишь кирпичные столбы по периметру.

За домом был гараж, к нему мы и подъехали. Вокруг валялся строительный мусор, но лес подходил вплотную к дому, и, если здесь навести порядок, лучшего места для отдыха не найти.

Ворота открылись, и Лукьянов загнал «Жигули» в пустующий гараж. Я вышла из салона и топталась на улице, дул ветер, звезд не видно, мгла и сырость. Я опять принялась зябко ежиться.

Лукьянов закрыл ворота гаража, и мы пошли к дому. Ключ был спрятан под крыльцом, Лукьянов долго возился в темноте.

– Чьи хоромы? – спросила я, потому что молчать мне уже надоело.

– Мои.

– Серьезно?

– Не волнуйся, докопаться, кому принадлежит этот дом на самом деле, непросто, если честно, невозможно.