Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 111)

– Саша, – спросила я, – кому принадлежала идея убрать Никитина?

– Что ты за человек такой? – посетовал он. – Помнится, приставала ко мне с любовью: «Саша, скажи, что меня любишь», – передразнил он, кстати, получилось похоже. – Теперь я готов болтать о своей любви сколько угодно. И что? Ты пристаешь ко мне с убийствами.

– Считай, что это женское любопытство.

– Если женское любопытство, тогда валяй, – милостиво разрешил он.

– Я же вопрос задала, – надула я губы, он приподнялся и поцеловал меня.

– Кто сие придумал, не знаю. Мне не докладывают. Филиппов вызвал меня и дал задание. Я приехал, познакомился с этой бабой… Чего смотришь? Не нравится, как я сказал? А если скажу, что влюбился без памяти, понравится?

– Ты с ней познакомился, – напомнила я.

– Угу. Потом она увидела твою фотографию. Начала приставать с расспросами. Она могла тебя знать, ты ж здесь знаменитость, поэтому я придумал историю о любви с большой буквы, твоей, не моей. Любила ты меня, и я тебя вроде тоже, но подлость характера восторжествовала, и я сделал глупость. Короче, лишился счастья. Плел я все это, не подумав, что бабам такие истории, как завязавшему бутылка. Она кинулась узнавать, кто ты и что. Слушай, зачем я это рассказываю, ты и так все знаешь.

– Не все. Ты действительно рассказал ей о готовящемся убийстве Никитина?

– По-твоему, я спятил? Мне нужен был компромат, я пел ей песни о том, как славно мы заживем на денежки, что получим, если свистнем у Никитина эти бумаги. Она поверила и принялась обрабатывать дядю. Он оказался безнадежным дураком, сам ей эти бумажки принес, просил спрятать. Мол, в такое время держать их у себя неразумно, а у бабы, конечно, в самый раз.

– Ты забрал их у Светланы и передал Филиппову? – спросила я.

– Я узнал, где они находятся. Теперь можно было спокойно разделаться с Никитиным и сматываться, но Филиппов заявил, что произойти печальное событие должно двадцать шестого. И вдруг Светку убивают. Представляешь, как мне это понравилось?

– Представляю. В результате Филиппов компромат не получил?

– Я кое-чем поделился. Несущественное отошло к нему, а что получше… оставил себе на память, – усмехнулся Лукьянов. – Дальше ты знаешь.

– Убив Никитина, ты сразу отправился к Филиппову или для начала побеседовал с его шофером?

Саша поморщился, но тут же выдал ослепительную улыбку:

– С тобой неинтересно. Ты действительно всегда все знаешь.

– Значит, все-таки начал с шофера?

– Когда Светка сказала, что к ней приехал гость из Москвы, я им заинтересовался. Выглядело занятно: шофер Филиппова с наклеенной бородой приглядывает за Светкой.

– Тебя не посетила мысль предупредить ее? – Вопрос был излишним, и Лукьянов даже не думал на него отвечать.

– Она меня подозревала, хотя делала вид, что верит мне безмерно.

– Она действительно любила тебя, – не выдержала я, хотя говорить ему об этом – напрасный труд.

– Возможно. Но я ее об этом не просил. У каждого своя голова на плечах. Твой Тагаев рассказал ей обо мне. Могла бы сообразить… В общем, я обоснованно предполагал, что шофер прибыл по мою душу. Когда я уберу Никитина, он уберет меня. Но он убил Светку. Я хотел знать, что происходит, и немного побеседовал с парнем.

– Беседовать у тебя хорошо получается, – вслух подумала я.

– Ему за риск доплачивали.

– Зачем Филиппов приказал убить ее?

– Ты меня вообще-то слушаешь? – возмутился Лукьянов.

– Слушаю, и очень внимательно. И вот что тебе скажу: либо Ларионов врет, либо Филиппов спятил. Чтобы тебя подставить, девушку убивать было ни к чему, достаточно просто позвонить в милицию.

– Ты плохо знаешь Филиппова, а я знаю его очень хорошо. Он рассчитывал, что начнется следствие и неизбежно выйдет на меня. Он тянул с убийством Никитина для того, чтобы дать вам время. И если бы вы меня взяли, Филиппов остался бы ни при чем. Он чувствовал себя в безопасности.

– Это я заметила. Бедняга не предполагал, что ты займешься его шофером.

– Вот-вот. Он даже свою любовницу не пожалел и послал шофера грохнуть ее, чтобы все было шито-крыто.

– Зачем ее было убивать?

– Она Светке звонила, а трубку снял этот недоумок. Она узнала его голос, удивилась: что шофер ее любовника делает у ее подружки? Он что-то наплел ей, но после убийства, когда она примчалась сюда, забеспокоился.

– И, узнав все это, ты со спокойной душой выполнил приказ, а потом пристрелил Филиппова?

Лукьянов засмеялся, но смотрел на меня сердито.

– А как же Тагаев? – спросил он весело.

– Тагаеву убивать ни к чему. Для начала он взглянул бы на бумаги, а ты сам только что сказал, там сущая ерунда. Из-за ерунды рискует только дурак.

– А твой Тагаев умный?

– Лучше скажи, на кой черт ты застрелил Филиппова? Ведь знал же, что подписываешь себе приговор?

– Знал. Во мне сильна жажда справедливости. Не веришь? Правильно. Мы с ним давно друг друга не жаловали, но он не наглел, понимая, что не один он принимает решения. Терпел дядя долго, но не вытерпел. Ну а я здорово разозлился. Пошел и шлепнул его. И честно скажу: не жалею. Редкая гнида.

– Да-а, – протянула я, немного помолчав. – Я надеялась, что все не так скверно, а оказалось даже хуже.

– Извини, что не порадовал.

– Допустим, с Дедом мы сторгуемся, но сможет ли он защитить тебя от своих московских друзей?

– Вряд ли, – покачал головой Саша. – Зачем ему ввязываться?

– Зачем? Затем, чтобы компромат был у него, а не у дружков.

– Глупо рассчитывать на твоего Деда, и ты это знаешь не хуже меня. Не пристрелят сегодня, так пристрелят завтра. Выход один: сматываться.

– Деньги у тебя есть или в самом деле все проиграл?

– Я не азартен. Деньги будут. А еще мне нужны документы. Надежные. На это уйдет время.

– С бородой и усами да еще в парике тебя не узнать. Что за глупость показаться в таком виде Ларионову? – посетовала я.

– Ну так не зря показался, пусть ищут шатена с бородой и усами, а мы еще что-нибудь придумаем. Скажи мне вот что: поедешь со мной?

– Ты серьезно спрашиваешь? – не поверила я.

– Поедешь или нет?

– Поеду.

– Ты чокнутая. Это в общем-то печально, но для меня, наверное, хорошо. – Он протянул руку и коснулся моей щеки. Он собирался еще что-то сказать, но не успел, зазвонил мой мобильный.

– Где ты? – сердито спросил Вешняков, забыв поздороваться.

– Далеко, – ответила я, по понятным причинам не желая вдаваться в подробности.

– Ты что, охренела совсем, твою мать? – орал Артем мне в ухо. – У тебя вообще мозги есть?

– Может, скажешь, что случилось? – сиротски спросила я.

– Совести хватает спрашивать. Ольга, я тебя… Христом-богом прошу, не дури.

– Не буду. У тебя все?

– Чего – все? У меня сплошная головная боль. Фотографию по телику показали, два десятка звонков, и все без толку.

– Не везет, – посочувствовала я.

– Когда дома появишься? – спросил он чуть спокойнее.

– Появлюсь. Лялину привет.

Я отключилась и взглянула на Лукьянова, который прислушивался к нашему разговору с насмешливой улыбкой.