— Да их куча самых разных, прикольных. Вчера ночью я на кладбище ходил. Сегодня в четыре утра кино смотрел классное. Про маньяка с ножами вместо пальцев. Круто ведь?
Оля согласилась: действительно, круто.
Подала заявку на вступление в «Остров смерти» — ей очень хотелось состоять в той же организации, что и Тим.
С удовольствием выполнила собственный первый челлендж — стала приходить в школу во всем черном.
Второе испытание — найти в интернете как минимум десять реальных видео со смертями — ей тоже понравилось.
В воскресенье у Оли должно быть занятие по офп, а после — два часа растяжки. Обе тренировки она прогуляла — вместо них отправились с Тимом выполнять первое общее задание. Куратор велел найти заброшку. Подняться на максимально высокий этаж, причем так, чтобы рядом проходили электрические провода. И закинуть на них красный плащ. Символ смерти.
Красный плащ Оля принесла свой.
Заброшка — прекрасно знали — есть неподалеку от школы. Провода, правда, располагались не очень удобно — метрах в пяти. Но Тим надеялся, смогут добросить.
Сначала тренировались — швыряли пустые банки, тряпки. Докинуть получалось от силы через раз. Попробовали бросить плащ — не вышло, упал вниз. Сбегали, принесли. И тогда Тим решил: нужно не пробовать с подоконника, а выйти на крышу.
— Там скользко, — затревожилась Оля.
Но он заверил: все будет хорошо. Приблизился к самому краю. Размахнулся, бросил — и не удержал равновесие.
Оля в отчаянии закричала:
— Ти-им!
И бросилась вниз. Друг лежал на земле без сознания. Но дышал. Девочка дрожащими руками набрала номер скорой. Встречать врачей не стала. Едва услышала звук сирен, метнулась обратно в заброшку. Убедилась: Тима увезли. Вытерла слезы и побежала домой.
Отец привычно спросил:
— Ты старалась на тренировках?
— Конечно, папа.
На следующий день меньше всего на свете ей хотелось идти в школу. Но злить отца было нельзя.
К отчаянной тревоге за Тима прибавились новые проблемы.
Одноклассница Маша неприкрыто ликовала, что защитника у Оли теперь нет.
Можаева ожидала очередной жвачки в волосах или иголок в сменке (классический арсенал), но вышло хуже: Маша ее избила. В школьной раздевалке.
Оля сначала думала кричать, но в последний момент приметила глазок камеры. Прежде его здесь не было — в выходные, вероятно, установили. А Тим ее научил: видео — лучшее доказательство.
Так что звать на помощь не стала. Решила, что обвинит врага позже. И сошлется на доказательства.
После занятий пришла домой. Думала сделать вид, будто отправилась на тренировку, но на самом деле в клуб не ходить.
Однако на пороге ее встретил отец. Мрачней тучи.
— Меня в твой спортивный клуб вызывают. Что натворила?
— Э-э… ничего.
— Ладно. Сейчас узнаем.
Отправились вместе.
И там отцу выложили все. Про ее прогулы. Про полное нежелание тренироваться. Сказали:
— Мы можем, конечно, оставить девочку в клубе — раз вы платите за тренировки. Но в спортивной группе ей делать нечего. С сегодняшнего дня будет ходить в любительскую.
— Не будет, — отрезал отец.
Схватил Олю за руку и молча повел домой.
По пути она пыталась его убеждать:
— Папа. Пожалуйста. Не заставляй меня. Я все равно никогда не смогу побеждать. Невозможно быть лучшей, когда не любишь то, чем занимаешься.
Он побелел:
— Вот как ты заговорила! Это все дружок твой! Его влияние!
Про Тима отец знал: социальный педагог вызывала в школу. Предупреждала: мальчик из неблагополучной семьи. От него всего можно ждать.
Пришли домой. Отец запер дверь в квартиру на второй замок. Ключ положил в карман. Ледяным тоном велел:
— Иди к себе в комнату.
Она — ни жива ни мертва — повиновалась.
Дрожащими руками вытащила из тайничка видеорегистратор.
Поставила на полку у окна, как могла, замаскировала безделушками. Включила запись. Произнесла дрожащим полушепотом:
— Тим, я обещаю тебе! Я все вытерплю!
Дверь распахнулась.
Оля тщетно пыталась увидеть в лице отца хоть искру сочувствия.
Но нет, он выглядел словно безумный.
— В последний раз тебе говорю. Ты можешь. Пока можешь — закончить наш спор миром.
— Я тебе уже все сказала, — произнесла дрожащим голосом.
— Ты ведь сама говорила: любишь теннис.
— Люблю. Но побеждать — я не могу. И стараться больше не буду.
— Ты понимаешь, что я всю душу, всю жизнь в этот проект вложил?
— Я не просила тебя. И ты не сможешь меня заставить.
— Ты ошибаешься, Ольга. Я никогда не бросаю начатое.
И он тщательно замотал ей рот полотенцем.
Я не буду подробно описывать, как именно отец «воспитывал» Олю. Запись с видеорегистратора в распоряжении редакции, ее копию мы передаем в правоохранительные органы.
Издевательство над ребенком длилось всю ночь.
Отец убеждал. Бил. Унижал. Уговаривал. Снова бил.
Обычно девочку лупили ремнем, но сегодня отец использовал чулок, набитый песком. Следов он не оставляет — эксперты обнаружили на теле всего лишь несколько незначительных синяков.
И под утро Оля сдалась. Пообещала отцу: она сделает все, что он скажет.
— Прекрасно, — усмехнулся. — Тогда после школы мы вместе идем в клуб, ты падаешь им в ноги и умоляешь вернуть тебя в спортивную группу.
— Хорошо, папа.
Она взяла портфель, вышла из дома.
Позвонила маме. Надеялась: вдруг возьмет трубку? Но та была в рейсе, а там, если далеко в открытом море, телефон не ловил.
Может быть, Тим пришел в себя?
