Анна и – Пять строк из прошлого (страница 47)
– Ничего, ради дочки я выдержу.
– Ну, смотри… – протянул Антон и убежденно воскликнул: – Нет, я никогда не женюсь!
– Да уж, да уж. Зарекалася порося гамно не жрать… Скажи лучше: как твоя Люба?
– Люба-Люба! Она с Ильей и обихаживает его, что о ней говорить.
…Так они торговали с Киркой все лето, осень и зиму. Вдвоем, в жару, дождь и слякоть. Зато каждый торговый день приносил примерно столько же денег, сколько они получали за месяц: Антон – на кафедре, а Кирилл – на боевых дежурствах в своей секретной в/ч.
В то же самое время Эдик обустраивался в совсем другой жизни.
От ребят он изредка получал с оказией весточки. Тоша писал ему откровенно – и про то, как они кроссовками в Лужниках торгуют. Поэтому Эдик все время спрашивал себя: кому из них проще? Всем плохо, но чуть легче, пожалуй, друзьям. Все-таки они оставались в своей стране. Со своим языком, манерами и нравами… Хотя теперь все в новой России стало изменчиво, текуче – словно раскаленный жидкий металл, который не затвердел. Или как реки-озера лавы, выливающиеся из кратера.
На новой родине Эдика все казалось определенным и твердым. Словно каменный затвердевший базальт, который тоже был некогда текучим, расплавленным. И в эти твердые породы Миндлину надо было просочиться, внедриться. Но того целого ведра гамна, о котором говаривал встречавший его Боря, он до сих пор не съел.
Он хотел и мечтал, и наделся устроиться на инженерную должность. Составил резюме на иврите, рассылал всюду. Но никуда не приглашали, и только раз – знакомые спроворили – принял его для беседы руководитель отдела в большой государственной компании. Он тоже был из Советского Союза, из Ленинграда, но прожил на «земле обетованной» почти двадцать лет. Ассимилировался, хорошо по работе продвинулся.
Он плотно с Эдиком побеседовал, целый час, наверно. Дал пару задачек рабочих решить. А потом проговорил: «То, что я тебе скажу, никто другой не скажет. И ты никому наш разговор не передавай. А если вдруг начнешь болтать, я все отрицать буду. Мы здесь только вдвоем, мои слова на твои слова… Коротко говоря, инженер ты хороший. И со всеми обязанностями справишься. Но я тебя на работу не приму. И вряд ли другой кто возьмет. Потому что лет через пять-семь ты всему научишься. И мое место занять сможешь. А оно мне надо? На пенсию мне рано. И у тебя в заместителях тоже ходить не хочется. Поэтому: нет, Эдуард, не приму я тебя на работу».
Эдик после этого совсем было упал духом… Но вскоре подвернулась работенка. Не чайники собирать, и не мешки с цементом таскать, как доводилось. Должность хоть и не инженерная, но чистая: мастером по лифтовому оборудованию в высотных домах и офисах в Тель-Авиве. Дали разъездную машину – «ситроен-каблук». Надо было по всему городу техобслуживание и настройку в лифтах проводить. И если сломаются – чинить. И настраивать, чтоб по субботам они сами на каждом этаже останавливались: ортодоксальные в шабат не работают, даже кнопки лифта не нажимают.
Зарплата сразу раза в три увеличилась.
Они с Саррочкой взяли в ипотеку квартиру трехкомнатную.
Родители из Люберец тоже собрались на ПМЖ переезжать.
А однажды Сарра огорошила: «Эдик, ты скоро станешь папой!»
– Ты что, беременна?
– Нет, блин, из Ватикана звонили!
Глава 3–3. Жизнь налаживается
Однажды Кириллу в его квартиру в городок вдруг принесли телеграмму:
ПРИГЛАШАЕТЕСЬ РАБОТУ РЕКЛАМНОЕ АГЕНТСТВО ПЯТЫЙ ОТДЕЛ ДОЛЖНОСТЬ МЕНЕДЖЕРА СОБЕСЕДОВАНИЕ 10–00 17 ИЛИ 18 ФЕВРАЛЯ = АДРЕС… ТЕЛЕФОН… = ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР АНГЕЛИНА ПАВЛОВА
Жена Марина спросила подозрительно-ревниво-завистливо: «Это что, шутка какая-то? Или шифровка? На свидание тебя зовут?»
– Не надо всех судить по себе! «Свидание»! Написано «работа» – значит, работа.
– Кто приглашает-то?
Кирилл вспомнил, как года три назад подвозил юную девчонку в «варенках» с Манежной на Варшавскую, и ответствовал важно и загадочно: «Люди мне известные!»
– Опять бегать рекламу собирать?
– Не твоего ума дело!
– Какой ты грубый, Кир!
«Если и в самом деле рекламным агентом – точно не пойду. Но узнать можно».
Девчонка ему, как он помнил, понравилась, да и зачем отказываться сходу от новой возможности. Как раз в те дни он не дежурил, и в назначенный час прибыл по указанному в телеграмме адресу.
Рекламное агентство «Пятый отдел» занимало несколько комнат в подыхающем советском НИИ. Таких учреждений Кир навидался, пока бегал в качестве рекламного агента. Да и потом, когда в роли коммивояжера продавал чай (якобы) индийский и растворимый кофе… Пустые коридоры с истасканным линолеумом. Лампы дневного света тускло светят через две на третью. По коридорам иногда в непроходящем ошеломлении проползет заблудший младший или старший научный сотрудник. Еще пару лет назад они были нужными и уважаемыми людьми: рассчитывали или проектировали нечто полезное – как правило, оборонное, и получали полной горстью зарплату… Теперь ни их работа, ни они сами больше никому не нужны. Ушлые руководители института сдают помещения всем, кому ни попадя, по системе: в договоре пишем сто долларов, а наличными платите лично мне двести.
В пресловутом «Пятом отделе» работа тоже не кипела. Три комнаты, одна за другой, распашонкой. В первой на столах стояли два «писюка», то есть персональных компьютера, а также факс и ксерокс – что свидетельствовало об определенном благополучии фирмы. Однако устройствами никто не пользовался, клавишами не стучал, факсы не рассылал.
Ангелина приняла Кира в дальнем помещении, импровизированном начальственном кабинете (предбанник для секретарши тоже имелся – он, как и первая комната, оказался незанятым). Девушка за прошедшие три года успела сменить молодежный джинсовый прикид на деловой костюм – однако от этого стала казаться еще моложе.
– Прекрасно, что пришел, Кирилл! – воскликнула она. – Я тебя все эти годы помнила. Давай на «ты», ладно? Я хочу фирму по принципу семьи строить, когда все свои… А сейчас пока штат набираю. И о тебе сразу подумала. Ты ведь военный… Я же знаю, как сейчас офицерам материально тяжело. Все подрабатывают. Вот я и тебе предлагаю.
– А что делать-то надо? – вопросил Кир. Девчонка ему нравилась, обстановка в этом ее «Пятом отделе» – тоже. – Бегать по клиентам, рекламу добывать?
– Что ты! – отмахнулась Ангелина. – Я б тебе такое постеснялась бы предлагать! Обязанностей самый широкий круг. Будешь мне ближайший помощник. Работа часто разъездная, ответственная. Зарплата в рублях, но жестко привязана к СКВ по курсу. Двадцать пять долларов в день, тебя устроит?
– Там в телеграмме написано: собеседование надо проходить.
– Считай, ты его прошел.
– А что конкретно делать?
– Пока я секретаршу не нашла, садись, вон, в предбанник на телефон и отвечай на звонки важным голосом: «Пятый отдел», слушаю вас.
– Тебя со всеми соединять?
– Пока со всеми. Но спрашивай, как человека представить.
– «Как вас представить? – ответил Кир анекдотом. – Представьте меня в ванной».
С Ангелиной ему было легко. Она расхохоталась.
– И это все?
– Пока да, но потом будет много чего другого, я постепенно введу в курс дела. И процент станешь от прибыли получать – когда прибыль польется полным потоком.
Но и безо всякого процента двадцать пять баксов в день были хорошие деньги. При двадцати рабочих днях в месяц выходило полтыщи «зеленых». Получалось явно больше, чем на кроссовках.
За весь день раздалось четыре звонка, два из них ошибочные, третий – личный, от родной мамы руководительницы. Большую часть времени Кир на «писюке» сам с собой в преферанс играл. А в конце смены Ангелина открыла большим ключом железный старорежимный сейф, отсчитала и выдала ему, по курсу, сорок три тысячи рублей.
Вскорости в «Пятом отделе» появилась секретарша – чернявая подружка Ангелины по имени Натуся (как ее все называли). Явилась и бухгалтер – столь же молодая Марьяна с остреньким носиком и в больших очках.
Ангелина понемногу стала просвещать Кирилла, как и чем зарабатывает этот ее «Пятый отдел»: многим фирмам, и большим, и западным, и нашим, оказывается, не только обычная реклама требуется. Но, как руководительница называла, реклама непрямая: чтоб фирму, или услугу, или товар, или человека в газетах упоминали, по телевидению, по радио называли: «Я думаю, что года через три-четыре, – вещала Геля, – система устаканится, войдет в официальное русло. Будем тогда через бухгалтерию платежки переправлять и платить безналом. А пока все не прихватилось и не затвердело, договариваемся “через заднее крыльцо”. Вот смотри, простой пример. Прямо сегодняшний. Сейчас придет наш копирайтер, или, по-простому говоря, журналист. Он про фирму “БиС”, которая авторучки выпускает, панегирик написал. Я эту заметочку прочитаю, утвержу, в конверт заложу. И энную сумму в зеленых – туда же. Ты конверт этот возьмешь и поедешь в газету “Молодежные вести” на улицу Правды. И там указанному журналисту из редакции передашь. И завтра-послезавтра эта заметочка выйдет. Мы для “Молвестей” целую рубрику придумали: называется “ИКС”, большими буквами, аббревиатура, то есть: “Истории колоссальных состояний”. Пишем про фирмы западные: как они развивались, на ноги становились, богатели. И всем от нашей рубрики хорошо! Читателям: потому что интересно написано. И фирма, про которую речь, довольна – ее название в СМИ засветилось. И мы от них денюжку за то получим. А журналисты в молодежке – прибавочку к зарплате».