Анна и – На один удар больше (страница 51)

Вот и сам себя выдал. Что теннис — это шахматы в движении, Амелия знала.

Поэтому отвела дочку именно в эту секцию. Поначалу иллюзий не строила: ей сразу сказали, что серьезные результаты требуют от родителей огромных финансовых вложений.

Но оплачивать занятия три раза в неделю даже научному сотруднику по карману.

С теннисом у Альбины сразу пошло. И тренер хвалил, и самой девочке очень нравилось. Другие дети, едва заканчивалось время, бежали в раздевалку, а она, совсем кроха, перебиралась к теннисной стенке, продолжала сама отрабатывать удары. Поначалу с Амелии пытались брать дополнительную оплату за использование зала для ОФП, но очень быстро — по личному распоряжению спортивного директора — дочке разрешили стучать о стенку бесплатно. И перевели ее в группу к более старшим детям.

— Способных у нас много, — говорил тренер. — Но такое трудолюбие, как у вашей дочери, редко встретишь.

Амелия расспросила: что еще, кроме денег, надо, чтобы добиться успеха. Сказали: много бегать. Кроссы и короткие дистанции. Прыгать через скакалку — для подвижности и выносливости. Тренироваться ловить так называемый координационный мячик — он шестигранный, и за счет неправильной формы никогда не понятно, куда отскочит. Бросать дротики дартса и всегда стараться попасть в десятку.

Она купила координационный мяч, дартс, скакалку и по утрам в любую погоду вместе с дочкой отправлялась на пробежку. И Альбина почти никогда не капризничала. Написано в плане на день: пятьсот прыжков, триста бросков мячом, двести дротиков и три километра, — всегда выполняла сама и без понуканий.

Лучше бы, конечно, чтобы у дочери в чем-то ей более близком способности проявились — Амелия предпочла бы с девочкой по театрам или музеям ходить, — но ничего теперь не поделаешь. Сама выбирала в отцы мастера спорта, и, вероятно, его гены оказались сильнее. И когда Альбина придумала себе сказку, будто ее папа — профессиональный теннисист Жиль Мюллер, мать не очень-то девочку разубеждала. Пусть считает, будто у нее отец знаменитый игрок. Кто знает — может, она и права.

Обсуждать, что она монстр, с отцом — верный способ нарваться, поэтому первым делом Лиза позвонила Мите. Сразу сказала, что старший брат ей завидует и вообще дурак, но — «Вдруг не врет? И ты тоже лабораторный продукт?»

Сизов, понятное дело, начал ржать и прикалываться, но подруга сердилась, настаивала:

— Я и с тренером своим про тебя поговорила. Он согласен: невозможно нормальному человеку после пары месяцев тренировок серьезные турниры выигрывать. И что ты в раннем детстве немного занимался — это совсем не в счет.

Митя тогда задумался.

— Мне Альбина тоже говорит, что я необычный. Но не потому, что монстр. Она считает, у меня отец или кто-то другой в роду был крутым спортсменом. А я это унаследовал.

— А у тебя в роду есть крутые спортсмены?

— Не знаю. Родная мама точно была крутая. Умела драться, стрелять, с парашютом прыгать, в играх на выживание участвовала. Отец, который официальный, — ни о чем, слизень. Но я думаю, он на самом деле не родной мне. Хотя доказательств никаких.

— Так давай наверняка выясним! — немедленно ответила Лиза. — Мне Костик сказал: можно сделать очень простой тест. Палочкой во рту поскребут и точно скажут, кто у тебя родители. И есть ли в тебе генетический мусор. Давай, когда вернешься, проведем? И тебе, и мне? Ты точно узнаешь, родной тебе отец или не родной. А я получу доказательства: человек я или гибрид. Костик уверяет: меня в лаборатории сделали. Неизвестно из чего!!! А этот тест определит хотя бы: нормальные во мне гены или нет. И от скольких людей.

— По-моему, ерунду твой Костик болтает.

— Нет, я хочу точно знать! У тебя тетя Таня вроде клевая. Ее помочь попросим! Ты вернешься — и съездим вместе в специальную лабораторию, сдадим эти тесты!

Лиза говорила взволнованно, в голосе слезы дрожали, и Митя пообещал. Конечно, надо сделать тест. Никакой она не монстр, пусть убедится. Да и сам он давно мечтал получить доказательства, что Максим ему не родной. А то ведь придет (как всегда противный, только изрядно постаревший) после победы на Уимблдоне материальную помощь просить. Будут хоть основания послать.

Впрочем, пока что надо на детском турнире финал выиграть.

Таня никогда не унижалась до того, чтобы подслушивать разговоры сына. Но сегодня, за полчаса до того, как ехать на финал, она зашла в Митину комнату в отеле — проверить, все ли нужное сын положил в теннисную сумку. Баул валялся возле окна, Садовникова присела на корточки, чтобы перебрать вещи. И тут в номер ввалился сын — ее не заметил, с маху упал на кровать. В руках телефон — разговор на громкой связи. Таня хотела встать — чтоб понял, она тоже здесь, однако услышала: «Мне доказательства нужны, что я человек, а не гибрид! Костик говорит: меня вообще в лаборатории сделали. Неизвестно из чего!!!»

Узнала, конечно, голос Лизы — и выдавать свое присутствие не стала. Но выслушала с интересом. Дети совсем, на ее взгляд, с ума посходили. Альбина уверена, что у нее Жиль Мюллер отец, хотя сама мать призналась — анонимный донор из клиники репродукции. А Золотова еще круче — гибрид из лаборатории. В хорошую компанию сын попал!

Тане очень не хотелось, чтобы Митя понял: она слышала разговор. По счастью, едва драматичная беседа завершилась, сын вскочил, помчал в коридор, кричит:

— Ну, мы едем?

Она услышала, как в их с Денисом номере хлопнула дверь, поспешно выбралась из-за кровати, тихонько выскользнула из номера сына, вошла во взрослую комнату:

— Конечно, Митя, едем. Ты свою сумку собрал?

Митя уже немного знал, как проходят решающие поединки. В тех, что по телевизору, — ставки, азарт, куча зрителей. Но что в «Беркуте», где он выиграл, что сегодня в Калининграде, пока за титулы бились в одиночках, зрителей — от силы десяток. Родители спортсменов, иногда тренер. Другие теннисисты заглядывали, но совсем ненадолго, никому не интересно тратить время на чужие игры.

Однако сегодня, когда вышли с Альбиной на корт, сам обалдел. Все зрительские места — а их в клубе почти пятьдесят — заняты.

Улыбнулся своей партнерше:

— Сегодня, что ли, еще из какой-то академии вербовщики?

— Не, это все наши.

— А чё им до того, как мы сыграем?

— Ну, я теперь звезда, в Турции буду учиться бесплатно. А про тебя болтают, что ты тоже гений. Мой тренер даже в твой клуб звонил — не верит, что ты только два месяца тренируешься. Сказал мне: если это правда, то ты действительно уникум. Поэтому всем интересно.

«Был всегда обычный, а теперь то уникум, то монстр», — весело подумал Митя. И азартно сказал:

— Тогда окей. Зрителей надо радовать. Покажем им класс? Ты сегодня на чиле?

— На расслабоне, — ответила в тон. — Но биться буду насмерть.

И они бросились в бой.

Четвертый матч вместе, когда и сыгрались, и подружиться немного успели, — совсем не то, что первый. Плюс, не часто бывает, когда каждый из двоих — сегодня в ударе, но при этом на себя одеяло не тянет.

Когда Альбина кричала: «Я!», Митя послушно отступал или пригибался (хотя иногда казалось: сам отобьет лучше). Ну, а собственные мячи он иногда — специально, чтобы партнершу порадовать, — разыгрывал так, чтобы именно на ее долю выпала эффектная концовка. Можно ведь просто заколотить, а можно — выкинуть неудобно, когда соперник из последних сил тянется и подруга все видит и наготове — для изящного с лета или мощного завершающего смэша.

Зрители то и дело взрывались аплодисментами. Альбина, на переходах и в паузах между геймами, докладывала Мите:

— Директор клуба пришел, тоже нам хлопает. А вон вообще офигеть! Видишь, мужик усатый? Знаешь, кто это? Тренер взрослой сборной!

В другое время Митя бы застеснялся столь серьезной аудитории. Но сегодня, на кураже, птицей носился по корту. Старался нанести самый неожиданный удар. Попасть в наиболее неудобную для соперников точку. И все время помнил: ему просто надо сделать на один удар больше.

Противники поначалу трепыхались, пытались завязывать розыгрыши. Но Альбина с Митей продолжали давить, и во втором сете у мальчика с девочкой на другой половине корта все само посыпалось. Соперница всхлипывала, партнер на ее ошибках отпускал едкие замечания. Однако Альбина с Митей сбавлять обороты не стали — продолжали придумывать комбинации и не просто обыгрывать, но убедительно доказывать: на матче встретились игроки разного класса.

— Ты точно дочка Жиля! — подбадривал партнершу Митя.

— А ты настоящий монстр! — довольно улыбалась Альбина.

Опять он слышит это слово.

Митя, честно сказать, Лизкину теорию всерьез не воспринял.

Но сейчас ему на самом деле казалось: это не он, не обычный четвероклассник Митя Сизов реально выигрывает финал на крутом турнире в старшей возрастной категории. В него, похоже, действительно вселился кто-то неведомый и всесильный.

Матч продолжался, но напряжение спало — понятно, что исход игры предрешен.

Митя слегка расслабился, тоже теперь поглядывал на зрителей, примечал: директор клуба горячо что-то говорит тренеру взрослой сборной — несомненно, про них. А тетя Таня, как и вчера, сидит рядом с мамой Альбины. Но если вчера у той лицо было каменное, слова еле цедила — сегодня улыбается, тоже что-то увлеченно обсуждает с Садовниковой.

Наконец прозвучали заветные слова: