Анна и – На один удар больше (страница 37)
— Камон! — обрадовались соперники.
Выиграть подачу против самой Сараговец — для них вообще что-то сверхъестественное.
На переходе Альбина снова попросила:
— Ты можешь, черт возьми, просто перекинуть? Понимаешь, пе-ре-бро-сить мяч. Медленно и печально!
— Не-а, — улыбнулся беспечно. — Это тупо. Но ты не переживай. У тебя за этот гейм тысяча двести.
В жизни она не играла в настолько дебильный теннис! Сколько, получается, за матч заработает? Начала считать, быстро запуталась, но точно больше пятнадцати тысяч. Когда будет собственную биографию писать, надо обязательно честно рассказать об этой истории.
Во втором гейме два очка на своей подаче она взяла эйсами. В тех розыгрышах, когда соперники до мяча доставали, оба — что с их стороны разумно — играли исключительно на Митю, слабое звено. Но так как сами далеко не боги, откидывали мячи слабенько. И московский пижон, к счастью, не подкачал. Послушался ее — лупить перестал, играл как старательный малыш — аккуратно, надежно. Причем Альбина приметила: Митя всегда направлял спортивный снаряд именно в ту точку корта, где вообще никого. Случайно, наверно, получилось. Хотя она, конечно, только порадовалась — лучше гейм у соперников взять, чем позориться, хоть и за деньги.
Дальше подавать пошел мальчик. После ее приема Митя потянулся было перехватывать, но в последний момент передумал, закричал:
— Ты!
Она отбила, эффектно доиграла. Похвалила напарника:
— Вот и молодчик. И дальше не суйся.
Тот улыбнулся. Отправился сам принимать. И ударил по мячу с такой нечеловеческой силой, что соперник не среагировал — только ракеткой успел махнуть по воздуху. Заорал:
— Аут!
— Поле, — спокойно поправила судья. И посмотрела на Митю с интересом.
А он мило улыбнулся Альбине:
— Можно мне приз? В следующем розыгрыше поучаствовать?
Она хихикнула:
— Ну попробуй. Триста рублей хочу.
Однако заработать снова не удалось. Митя включился в игру после ее приема, перехватил — и забил точно куда надо — наискосок, за спину девочке-сеточнице. Потом сам опять принял удачно — агрессивно, мальчику точно «в тело». Не всякий профи такой мяч возьмет, а бедный «чайник», конечно, опять по воздуху ударил.
— Что это с тобой случилось? — в удивлении спросила Альбина. — Играть научился?
Отозвался снисходительно:
— Да тут и уметь не надо. У пацана слева полная «дырка». Ты его тоже туда грузи.
Альбина, признаться, сама не задумывалась, под какую руку слабаку играть, — считала, и без нюансов справятся. Но совета послушалась, на своем приеме отбила под лево — и если справа соперник хотя бы до ее мячей иногда добегал, то тут и не коснулся. Да, москвич прав.
Когда в паузе отдыхали на скамейке, похвалила:
— А ты не совсем лопух. Скажи честно: когда в теннис начал играть?
— Как положено, в три.
— Но мне сказали…
— Потом был большой перерыв. Вернулся на корт только в этом августе. — Виновато улыбнулся, добавил: — Ты прости за первый гейм. Я в начале матчей всегда косячу.
— Вчера в одиночке ты две «баранки» получил, — напомнила безжалостно.
Понурился:
— Я козел, согласен. Должен был бороться. Но увидел, что ничего против него сделать не могу, психанул. И слился.
— Так если этих выиграем[11], завтра микст против него.
Горячо ответил:
— Но ты ведь со мной будешь! Когда в такой команде, я горы готов свернуть!
— Как их сворачивать, если ты до его ударов не добегаешь, — вздохнула.
Азартно сказал:
— А мы комбинационно попробуем. — Понизил голос, добавил: — Давай на этих отработаем. Я с подачи сразу к сетке, а ты сзади подстрахуешь!
— Даже про сёрв энд воллей[12] знаешь? — усмехнулась.
Подмигнул:
— По телевизору видел.
— Странный ты такой.
А он улыбается нагло:
— Давай еще одну сделку.
— Какую?
— Если матч возьмем, в гости меня позовешь. На чай.
В начале игры Альбина не сомневалась: она этому жуткому Мите больше слова не скажет. И обязательно на все теннисное комьюнити раззвонит про его полные ничтожество и бездарность.
Но сейчас строго сказала:
— Договорились. Только с условием: больше ни одного гейма не отдаем.
Он самодовольно ответил:
— Разумеется. Я их «прочитал». Легкотня.
Они все-таки отдали соперникам еще один гейм. Но Альбина придираться не стала — на чай, как обещала, позвала. Однако ехидно спросила:
— Только не понимаю, как ты обратно будешь добираться?
Матч закончился около пяти вечера, до Светлогорска — час на электричке.
— Маму попрошу. Она на каршеринге заберет, — отмахнулся Митя.
— Везет тебе! А моя на работе все время…
Он — как учила тетя Таня — попытался
— У меня абонемент.
— Тогда мороженого?
— В Светлогорске купим. На вокзале дорогое.
Сам Митя, если речь о подобных мелочах, никогда не задумывался, сколько чего стоит. Тетя Таня клала на карточку — он тратил. Но раз Альбина прямо на всем экономит — вряд ли ее мама разбогатела?
Домик их находился в центре Светлогорска, но выглядел совсем скромно — натуральная избушка. Дядя Денис наставлял: обращать внимание на что-то новое и дорогое, но, насколько Мите показалось, все здесь было старое и дешевое. Смешной пузатый холодильник «ЗИЛ». Телевизор «Рубин». На кухне зловеще подмигивал фитилем таинственный прямоугольный прибор.
— Это что такое? — искренне удивился.
— Газовая колонка, — хмыкнула Альбина. — Она воду греет.
Электрического чайника тоже не оказалось. Хозяйка чиркнула спичкой, зажгла конфорку.
— Со свистком? — проявил эрудицию Митя.