Анна и – Детектив к Рождеству (страница 8)
— Аттракцион! Можем выступать в цирке вместе!
Старый вампир Чалый, проходя мимо сына, двинул его ладонью по затылку:
— Тупица! С человечком, что ли, игру затеял?
Шалопут даже присел от шлепка.
— Чего, папаня?
— Того. Долбачина, на кого лезешь? Понимаешь, кто это? Опять позоришь меня. Чаю предложи гостям, идиот.
— Он нам точно нужен? — кивнув на задиристого молодца, спросил Злыдень.
— В полымя полезет, если надо, — кивнул Хмырь и хитро подмигнул: — Пехота. — Он говорил нарочито тихо: — И потом, нас не так ведь много. Сколько уже полегло?
— Ладно, пусть будет так, — согласился Злыдень. — Но терпеть его выходки я не намерен.
— Присоединяюсь, — кивнул Болтун.
— Милости просим в хату, — сказал отец Шалопута. — Чайку с баранками, да катить надо. Я вас на своем уазике, «батоне», повезу. Оружие уложу на второе дно: я там и гранатомет провозил.
Пока гости пили чай с баранками, а Шалопут мрачно поглядывал на обидчиков, его отец надежно спрятал оружие в своем охотничьем вездеходе.
Потом появился на пороге и сказал:
— Ну все, нам пора. Волноваться не о чем. Мы — туристы, едем посмотреть на Санту. Сынок, оденься поприличнее, так, как я тебе сказал, без ухарства. В военный бушлат. Он уважение вызывает. Да все пуговички застегни. И надень темные очки, чтобы твои глазенки цапучие не попали в камеры. Все понял? Сейчас выедем — через шесть часов будем в Рованиеми. Толпа зевак и туристов нам в помощь.
Именно в тот час, когда вездеход старого вампира Чалого с охотниками выезжал из Костомукши, авиалайнер поднял с аэродрома Хельсинки-Вантаа двух сыщиков — Андрея Крымова и Антона Антоновича Долгополова. Последний с большим интересом рассматривал нескромные сцены, записанные сидящим на дереве Крымовым.
— Да-с, — проговорил Долгополов, — соблазнительная штучка.
— На что смотрите, Антон Антонович? Вы должны по губам читать.
— Язык тела мне тоже интересен, кстати. Особенно такой вертихвостки, как эта Лотта-Мимоза Каарханен. Я, вообще, завидую вам: сидели на дереве, попивали кофей с коньяком, жевали чипсы и смотрели очень занятный спектакль…
— По губам, Антон Антонович, по губам читайте, — перебил его Крымов. — А не по другим частям тела. Я для чего на этом дереве мерз, а? И на чипсы у меня рук не хватило, кстати.
— Да читаю я, читаю. Какой вы, однако, нетерпеливый. Вот, вижу, она говорит ему: «Какой же ты тигр, мой милый Лари, как будто знаешь женщин наизусть…» А ведь права Лотта-Мимоза: столько жить и стольких соблазнить, да еще пользоваться привилегиями бога, о-о!
— Не отвлекайтесь, Антон Антонович. Что она еще говорит ему, а он ей?
— Вот он говорит ей: «Ты — моя богиня, милая Лотта, я уже тысячу лет не испытывал ни к кому такой любви!» Интересно, «тысяча лет» — это фигурально или так и есть?
— Там есть фрагмент, когда он как будто засыпает и отвечает ей во сне, а она прилегла к нему, слушает и тоже что-то нашептывает. Найдите этот кусок.
— Ищу, ищу… Так, так… Вот он опять ее лобызает и щупает во всех местах…
— Да нет же! Он должен как бы отключиться.
— Нашел. Прилегла, слушает, что-то шепчет, он говорит как во сне.
— Читайте.
— Читаю, — отматывая назад, следил за движениями губ обоих любовников Долгополов. — Она спрашивает: «Скажи, милый, по какому маршруту полетит наш дедушка Санта?» Что, правда? — всполошился он. — Я это сказал?
— Это сказала девушка — вы только повторили. Она что, опоила его? Самого Локи, бога обмана?
Они перешли на энергичный шепот, чтобы не привлекать к себе внимания. Но и на этот шепот сидевшие рядом пассажиры оглядывались, тем более что характер записи с охами и вздохами говорил сам за себя.
— Он уже давно не тот бог, Андрей Петрович, каким был когда-то! — огненно прошипел Долгополов. — Большую часть способностей у него забрали, поскольку он решил остаться среди людей. Понимаете? Так что этого Локи опоить можно. Но простая женщина вряд ли это сделает! Для этого нужна особая хватка…
— Что говорит он, Антон Антонович? — перебил старика Крымов.
— Асгардсон отвечает: «Этих маршрутов миллион. Никто этого не знает». «Кто-то знает, — говорит она. — Точно знает. И этот кто-то — ты, Лари». — «Почему ты так решила, милая?» — «Ты знаешь почему. Духовная связь. Ты ведь можешь читать мысли Санты». Да что это за нелепица? — возмутился Антон Антонович, пока Лотта-Мимоза поглаживала спящего любовника по лицу и шептала одну и ту же фразу: «Можешь ведь, можешь…» — «Номер тысяча первый, он всегда начинает с него». — «Почему так?» — «Он любит сказки “Тысяча и одной ночи”, этот старый дуралей», — блаженно улыбнулся во сне Асгардсон. — «Вот видишь, я же сказала, что можешь. А как же это случится? Как вообще Санта выбирает свой маршрут?» — «Он видит то, чего не видят другие, — пробормотал во сне профессор Хельсинского университета, выдавая секреты пылкой возлюбленной. — Он смотрит на небо и видит тысячи коридоров, через которые направляет своих оленей…» — «А дальше, Лари?» — «А дальше, Лотта, он пронесется через этот коридор и, подобно ракете, вылетит в земное пространство». — «Значит, если бы злодеи решили накрыть Санту, им нужно было бы оказаться в конце этого коридора?» — «Именно так, Лотта, именно так…» — «А куда ведет тоннель 1001?» — «Конечно, в Галери Лафайет, где самая красивая рождественская елка в мире… Ах, как я люблю Париж, милая Лотта! Я свожу тебя туда, обязательно свожу…» — «Спи, милый, спи». — Антон Антонович и Крымов внимательно наблюдали, как она погладила его по щеке, нежно поцеловала. — «Ты сказал все, что мне нужно было услышать…» — закончил трансляцию Долгополов. — А что дальше? Они так и будут лежать бок о бок?
— Ну да, — сказал Крымов. — Тут я понял, что замерзаю. Сделал последний глоток кофе с коньяком и полез вниз окостеневшей макакой. Чуть не свалился. А потом к вам, в машину. Это все, Антон Антонович, кино окончено.
— Черт! — вдруг прошипел старик. — Это же любовь!
— О чем вы? — не понял Крымов.
— Все о том же. Когда влюбляется демон или ангел, а любовь — качество человеческое, он теряет почти всю свою силу. Превращается — сами можете догадаться во что.
— В слабака?
— Именно!
— Значит, эта Лотта-Мимоза нашла свой подход к нашему Локи?
— Забавно, да? Какая глупость, какая нелепость…
— Любви не прикажешь.
— Ну да, рассказывайте. Если вы дурак, то, конечно, не прикажешь. О-е-ей…
Глядя в иллюминатор самолета, на грустные зимние облака, Долгополов почесал подбородок:
— Итак, двуличная Лотта-Мимоза выведала у хитреца-простака Локи, где окажется Санта в это Рождество. Как видно, там его и будут поджидать проклятые демонюги. А именно в Галери Лафайет. Это во-первых, и это мне понятно. А во-вторых, что мне совершенно не ясно: почему Локи все знает про Санту? Что их может сближать? Откуда у них эта духовная, я бы сказал, связь? Вот это для меня загадка.
— Ну раз это для вас загадка, с вашим-то уровнем доступа и вседозволенностью в мире магии, то для скромного агента и подавно, — съязвил Крымов. — Меня только по деревьям и можно гонять.
Долгополов презрительно поморщился его шутке, но тут бодрому старику пришло сообщение.
— Что тут у нас? — спросил он. — О! Мои агенты не дремлют. Активизировался некий карельский вампир Миикул Пекка по кличке Чалый. Он давно ушел от слежки. Его засекла дорожная камера у заправки близ границы с Финляндией. С ним четверо — одна из них молодая дама. Только ее мордашку и видно — смотрит на вывеску. Кто они: жертвы, подельники?
— Стоп-стоп-стоп, Антон Антонович, а вам эта девица никого не напоминает? — потянулся к экрану детектив. — Как вы изволили выразиться — своей мордашкой?
— Кого именно?
— А вы подумайте хорошенько, любитель постельных сцен.
— Черт возьми, Андрей Петрович! — живо пробормотал Долгополов. — Еще как напоминает! — Он вернулся к сюжету в доме профессора Асгардсона, приблизил фото его подруги Лотты-Мимозы. — Курносый нос, задорные глаза, веселый хищный взгляд. Одно лицо, Андрей Петрович!
— И не только лицо — такая же ладная фигурка, рост метр шестьдесят пять, — заметил Крымов. — У меня глаз-алмаз на такие дела. Следак я или нет? Одно лицо, одна фигура, один рост. Да они — копия друг друга.
— Или один и тот же человек? — предположил Антон Антонович.
— Быть такого не может — по времени не совпадает.
Долгополов оживленно кивал:
— Тоже верно. Но теперь я не сомневаюсь, что эта пятерка едет именно туда, куда летим мы. В Рованиеми, в деревню Санта-Клауса. А потом еще дальше, в его загородную избушку, которая когда-то пользовалась большой популярностью у чудаков-уфологов.
— Почему?
— То северное сияние одним щупальцем едва не залезет в эту самую избушку, а с какой, спрашивается, стати? Чего ему там понадобилось, этому сиянию? То звери ее обступят непонятно почему, а потом разбегутся и года три близко не подходят. А то в летние ночи ротозеи видят хоровод обнаженных молодых женщин с венками на головах, которые пляшут вокруг костра. И притягательно, и страшно. Кто не читал о ведьмах? А правит ими рогатый леший.
По громкой связи сообщили, что пора пристегнуться.
— А что на самом деле не так с этой избушкой? — выполняя наказ, спросил Крымов. — Пристегнитесь, Антон Антонович.
— Да что со мной случится? — Тем не менее бодрый старик выполнил просьбу компаньона. — Эта изба — сильнейший портал, вот что с ней не так? Из нее можно прыгнуть куда угодно. А что самое интересное — судя по всему, в мире магии именно на этом месте и стоит дворец Санта-Клауса, с тысячами его мастерских, где денно и нощно вкалывают эльфы и гномы на благо детишек всех стран и народов.