Анна и – Детектив к Рождеству (страница 10)

— А что, если нас надули?

— Каким образом, господин умник?

— Мы ждем их в одном месте, а они в другом? Меня беспокоит тот нестандартный внедорожник, что стоял за домом. Я сейчас подумал: а не его ли мы увидели там, через камеру слежения, на заправке? Там, где был этот ваш Чалый и девочка-припевочка, так похожая на студентку Асгардсона?

— И вы только сейчас об этом подумали?! Крымов?! Возвращаемся!

Из комнаты со светильниками они тотчас попали в залу с ячейками и, пробежав ее, выскочили на заснеженное красное крыльцо большой избы на отшибе.

Со ступеней на них смотрел огромный мрачный мужичина в дубленке, держа в руках облегченный «калаш» с полым прикладом.

— Чалый? — успел пробормотать Антон Антонович.

Тот поначалу принял их за других, поэтому притормозил, и только это дало им фору нанести удар первыми.

Его как током прошибло.

— Сука, — пробормотал вооруженный мужичина в дубленке. — Ты кто такой?

Крымов стремительно направил ствол помпового ружья и нажал на спуск. Грохот оружейного выстрела оглушил и его самого, и Долгополова, а их врага с огромной дырой в груди отбросило метров на десять в снег как раз на собственный кровавый след. Автомат улетел в сторону. Крымов передернул затвор, они спустились по ступенькам и осторожно подошли к монстру. Тот оказался «убит» только на первый взгляд и умирать не собирался. Дышать ему было нечем, от легких ничего не осталось, там уже не было и сердца, одни ошметки от органов, но он чудесным образом оставался жив. Широко и неловко разбросав руки, смотрел на них и улыбался, а черная густая кровь так и текла струями из его рта.

— Вампиры просто так не сдаются, да? — спросил Долгополов.

— Где твои подельники, Чалый? — спросил Крымов.

Улыбка монстра стала еще шире. Он прохрипел:

— Там, где вы и не можете себе представить, людишки…

Андрей направил ствол на его голову, грохнул выстрел, и от нее осталась только кровавая жижа в снежной яме.

— Хорошо бьет серебряная дробь, — бросил Крымов.

— А то, — подхватил Долгополов.

Недолго они постояли в полном молчании.

— Идеи есть? — спросил бодрый старик.

— Кажется, да, — ответил Андрей.

И тут Антон Антонович просто взорвался:

— Значит, кажется?! Что вы меня все время мучите, Крымов, этими недомолвками?! Куда нам идти, детектив?

За несколько часов до этого в салоне уазика, который пересек русско-финскую границу и теперь быстро несся в сторону Рованиеми, шустрая Анютка вдруг пробормотала:

— Ой, злодеи мои дорогие, мне плохо, сейчас начнется…

— Ложись на меня, — сказал Хмырь и уложил ее голову себе на колени.

Она постанывала, как стонут люди во сне, в приближении кошмара. Глазные яблоки так и ходили под ее веками.

Наконец она заговорила на два голоса:

— «А куда ведет тоннель 1001?» — «Конечно, в Галери Лафайет, где самая красивая рождественская елка в мире…»

Сказав это, она затихла. Прошло еще минут пять, но Анютка молчала, только постанывала; сидевший в третьем ряду напротив брата Злыдень потянулся к Хмырю и его полюбовнице.

— Ну, что она?

— Сейчас, сейчас… Еще не все… Еще будет. Ждем!

— Ну Анютка, ну дает! — с переднего сиденья, сидя рядом с водителем, нарочито весело усмехнулся Шалопут. — Прямо гадалка в трансе!

— Цыц, — накручивая баранку и глянув на сына, бросил Чалый.

— Ждем, ждем, — гладя по лицу свою Анютку, сказал Хмырь. — Ждем тебя, милая…

Она заговорила вновь вкрадчивым женским голоском:

— «Я слышала, милый, к Санте можно попасть из нашего мира, оттуда, из Рованиеми, это так?»

Ответа не было — и долго. Охотники вновь жадно и с нетерпением ждали.

— Ну же, ну? — нежно и требовательно вопросил Хмырь. — Анютка?

И вот уже голосом не своей копии, а мужским молодая вампирша сказала:

«Лотта, Лотта, кто ты? Тянешь из меня сердце…» — «Тяну, конечно, потому что люблю тебя. Ты говори, говори…» — «Хорошо, милая. За деревней Йоулупукки, в избе Санты, за печью, есть тайник, только поискать его хорошенько надо…» — «А точнее, милый?» — «Лотта, Лотта… За песнопевцем он… Только не попадешь ты туда…» — «Почему?» — «Ключ нужен…»

Анютка наконец открыла глаза — ее лицо было измученным.

— Мамка наша не одну девочку родила, а двух, — сказала она с улыбкой. — Алинкой ее зовут, близняшку мою. Мы на любом расстоянии говорим друг с другом. Понял, Хмырь? И все я знала про вашу затею. Мне богиня Лилит подсказала…

— Загадочная ты моя, — вздохнул тот и поцеловал подругу в бледные губы. — Скоро мы им устроим райскую жизнь. А себе пир!

Через пару часов старый вампир Чалый высадил летучий отряд у той самой избы. Открыл в вездеходе тайник, раздал оружие. Злыдень уже сжимал в кулаке ключ. Отряд взбежал по ступеням на крыльцо, и Злыдень вставил ключ в замок, в ту дверь, что вела в иную вселенную…

Они закрыли дверь за собой — теперь все пятеро убийц стояли перед залом с ячейками. Освещение здесь было аварийным, лампы напряженно потрескивали.

— Да тут, елы-палы, как в камере хранения, — весело пробормотал Хмырь. — Анютка, как там сестренка твоя сказала?

— За печью, — сжимая дробовик, ответила молодая вампирша.

— И где эта сучья печь? — возопил Шалопут. — Пора мочить деда и его присных! Руки чешутся!

— Вон она, — сказал Злыдень и двинулся в глубь залы. — Спряталась!

Близнецы первыми оказались у финской печки с изразцовыми плитками. Болтун приложил к ней руку:

— Ледяная как покойница.

За печью висел портрет старика в тулупе.

— Кто это?

— Видать, их песнопевец. — Злыдень сорвал портрет и отбросил его. — А вот и ячейка. Ну что, все готовы попасть туда, откуда, может быть, нам и не вернуться?

— Жми! — почти закричал Шалопут. — Терять уже нечего! — Он облизнулся со страстью. — Жажда меня мучает. Кровянки хочу!

— Терять всегда есть что, — заметил Болтун. — Жми, братец!

Дивно освещенный дворец Санта-Клауса был окружен густыми лесами. Из открытых настежь ворот выливались потоки света и доносился веселый шум. Сани были завалены мешками с подарками. Могучий Санта осмотрел восьмерку бывалых оленей, одних заботливо похлопал по шее, погрозил пальцем мохнатому Гинденбургу и, крякнув, забрался на скамью возничего. Обложенный шубами диван сзади не ждал его спутников: он тоже был завален подарками.

Рядом уже стояли Снегурочка и эльф Лионель в красной шапке.

— Если не возьмешь, — сказала внучка, — улечу в Калифорнию и буду участвовать в конкурсе красоты: меня приглашали, кстати. В прошлом году. Стану обычным человеком. Стоит только захотеть. Я же супер. И Лионеля с собой заберу — выбирай, дед.

— А ты что? — Санта посмотрел на эльфа, но тот лишь опустил глаза. — Тоже готов меня бросить?

Эльф в зеленом кафтане и красной шапке ковырял остроносым сапожком снег.

— Если Снегурка попросит, как я ее оставлю? Ей защита нужна.

— И как ты ее защитишь?

— А найду как. Собой прикрою.