Анна и – Детектив к Рождеству (страница 3)

— Выпьем, — кивнул детектив.

Они опрокинули граненые стопки и поставили их на стол.

— Так вот, до меня дошли слухи, что за ним, нашим добрым Сантой, решили устроить охоту.

— Кто и каким образом?

— Вы когда-нибудь были на охоте, стреляли по гусям или уткам, например?

— Было дело. По уткам.

— Ну вот, только тут вместо уток по небу летит в своих санях ничего не подозревающий Санта, у него в упряжке восемь оленей, как и положено, и тут с земли начинают палить адским огнем.

— Каким огнем, — поморщился Крымов, — адским?

— Представьте себе. У греков был греческий огонь, которого боялись все вражеские флотилии, потому что сгорали дотла, а у демонов — адский огонь.

— И кто же палит? Кому хватит наглости? Кто охотники?

— Демоны, конечно. Свободные гуляки, выбравшиеся из своих темных щелей и еще не понюхавшие как следует небесного пороха. Или напротив — все понюхавшие, испытавшие на себе гнев Господень, но сумевшие сбежать! Изувеченные, обожженные, в шрамах. Мечтающие отомстить. Таких тоже немало.

— Почему Господь лично не займется этим вопросом?

— В смысле, не пальнет в них молнией? Прицельно?

— Можно сказать и так.

— Опять нелепые вопросы, да? Для этого у Него есть мы, Андрей Петрович. Все битвы идут в сердце человека, — Долгополов хлопнул себя по груди, — которого тысячи лет искушают злые силы, и проходят эти битвы здесь, на земле. Пуховик не забудьте, в Лапландии сейчас холодно.

— А мы едем в Лапландию?

— Мы летим в Финляндию, а потом в Лапландию.

— Но где же там живет Санта?

— Вы же не думаете, Андрей Петрович, что у Санты есть реальный дом на земле? Тогда бы к нему очередь выстроилась в миллиард человек. Или в два. И все бы чего-нибудь да просили. Санта принадлежит миру магии, то есть тому самому, куда нам иногда приходится захаживать. А вот появляется он всегда в самых разных местах: у него много и дверей, и ключей.

— Хорошо, а что мы тогда забыли в Финляндии?

— Нам предстоит побеседовать с одним профессором.

— И кто он?

— О-о! Сами увидите. Когда-то был опасный и чертовски хитрый тип. Позже раскаялся и поклялся вести себя скромно. Ну чтобы не угодить в ад. Ему поверили и дали второй шанс. Его зовут Локи.

Крымов даже поморщился:

— Тот самый Локи?

— Тот самый. Он, как и наша красотка Лилит, живет очень давно, также записан в демоны и время от времени принимает разные обличья. Но пока он никого не трогает, претензии к нему небольшие. А студенты его обожают, кстати.

— Студенты? У Локи есть студенты?

— О да, он же профессор Хельсинкского университета.

— И что преподает Локи?

— А как вы думаете?

— Психологию?

— Как вы угадали? — удивился Долгополов.

— Элементарно, Антон Антонович. Дедукция.

— Впрочем, догадаться нетрудно. Локи — самый великий обманщик Европы, а может быть и мира. Как ему удалось не погибнуть, что нужно было рассказать небесам, чтобы его оставили в покое, понятия не имею. Как я уже сказал: летим завтра. А пока что по рюмочке, Андрей Петрович. За удачу!

В семь утра они были в аэропорту Царева, через час вошли на борт и в десять утра приземлились в аэропорту Хельсинки-Вантаа. По дороге ничего примечательного не случилось — и Антон Антонович, и Андрей Крымов с перерывами спали. Еще успеют наговориться и наспориться, если будет причина.

Финская погода сразу дала о себе знать — холодные ветра дули что есть силы.

— Привет от Ледовитого океана, — поежился Антон Антонович, когда они сошли с трапа. — Чухонцы привычные, тысячами лет ледяной ветер глотали, а вот моему сердцу Италия ближе.

— Потерпим, — щурясь на ветру, откликнулся Крымов. — Может, позавтракаем, да чем-нибудь национальным? Для колорита?

— Давайте. Вижу, вам тоже не хочется зябнуть.

В ресторане аэропорта не спеша ели рагу по-карельски из трех сортов мяса: говядины, свинины и баранины, поглядывая в окно, где забористо вьюжило.

— Это вам не благословенная зима в моем саду, — заметил Долгополов.

— Да уж. Может, по вискарику?

— Идет.

Вискарик оживил двух туристов. Затем прикончили по народному финскому пирожку — калитке с картошкой и сметаной. И только потом выпили кофе. Настроение стало лучше.

В аэропорту сели на маршрутку и покатили в саму столицу — девятнадцать километров по роскошной трассе мимо сосен и берез.

В автобусе Антон Антонович наконец-то заговорил:

— Как вы понимаете, он очень хитер, этот профессор Локи. Правда, зовут его Лари Маркус Асгардсон.

— Сын Асгарда?

— Представьте себе.

— Не чересчур эпатажно?

— Возможно, но обитал он именно там, в Асгарде, так что тут Локи не слукавил.

— Но откуда вам вообще известно, что профессор Лари Маркус Асгардсон — это и есть Локи?

— Опять нервируете меня, Андрей Петрович?

— Просто спрашиваю.

— За такими, как Локи, следят. Да-с. С утра до вечера и с ночи до утра. Например, мне известно, что профессор Асгардсон закрутил роман с молодой студенткой, какой-то там Лоттой-Мимозой Каарханен, которая ему в дочери годится.

— В дочери — вы уверены? — лукаво усмехнулся Крымов.

— Я понял вашу шутку — смешно, — кивнул Долгополов. — Я говорю о внешнем виде. Охмурил и влюбил в себя, хотя обещал не пользоваться своими сверхспособностями. А тут просто взял и поймал в сети. Видел я фотку — милаха. Так что знайте: следим! Но нынешний Локи предельно корректен и осторожен. Не нарывается.

— И все же нам что-то от него надо?

— Да, узнать, не пытался ли кто-нибудь выудить у него информацию о Санта-Клаусе.

— А каким они боком вместе — ну Санта и Локи?

— Видите ли, в христианской традиции, как вы знаете, Санту отождествляют со святым Николаем, так и переводится: Санта-Клаус — святой Николай. Но понятно, что пришел он из времен очень отдаленных, языческих. И если считается, что женушка его — старушка Зима, то сам он бог Мороза, а морозы — давние гости на нашей планете. Одним словом, Локи и Санта знакомы давно и хорошо. Только один приходил к людям с лукавством и обманами, а другой с подарками.

— Антагонисты?

— Именно так.

Они вышли из автобуса в центре Хельсинки на его святая святых — Сенатской площади. И тут изрядно вьюжило, но помпезные здания разбивали ветра. Роскошный собор Святого Николая на возвышении буквально плыл надо всей столицей, а перед ним на постаменте в окружении скульптурной группы смотрел вдаль российский император Александр Второй. Площадь была окружена величественными зданиями, по периметру стояли туристические автобусы, по продуваемому насквозь зимним морским ветром пространству ходили стайками подмерзающие интуристы.

— Были тут? — спросил Долгополов.