Анна и – Детектив к Рождеству (страница 27)

Она деликатно зевнула и спросила:

— Что ты там копался?

— Сигареты искал.

— Нашел?

Он помотал головой, уверенной рукой взял ее за шею и притянул к себе. Она прилегла и задышала, как давеча пес Гриша. Вот только облизывать его не стала, а, наоборот, вывернулась из-под руки и спросила:

— Принести тебе сигареты?

— Да ладно.

— Да не ладно! Ты же хотел!

— Ну хотел, но это же не значит, что ты должна за ними бегать!

— Почему? — Она выпростала ноги из-под одеяла, выражая немедленную готовность бежать куда угодно. Для него. Просто потому, что ему чего-то захотелось.

Сигарет, к примеру.

Он поймал ее за руку, уложил обратно в душистое и сухое тепло их общей постели и прижал покрепче.

Она некоторое время будто еще порывалась мчаться исполнять любое его желание, а потом притихла.

На елке вздрогнул и тоненько прозвенел колокольчик.

— Ангел пролетел, — сказала она.

Он лежал и думал: «Неужели мне так повезло? И неужели все это на самом деле так просто?»

Она лежала и думала: «Как мне повезло. Господи, спасибо тебе, кажется, вправду повезло!»

Пес лежал и думал: «Вот повезло-то. А еще и ужинать будем!»

Ангел летал и думал: «А мне-то как повезло! Работа была несложной».

Елена Бриолле

Подарок к смерти

Прозрачное небо к семи часам налилось темной синевой, и теперь снег хлопьями заметал город Люс. На фоне горных пиренейских хребтов город выглядел как каприз людей, которые решили остаться здесь вопреки логике природы. Однако жители привычно отстаивали свое право на жизнь в горах, и сегодняшним вечером в каждом окне мерцали свечи и керосиновые лампы.

Извозчик подъехал к старинному особняку семьи де Вильре и указал гостям на величественное каменное здание с резными деревянными ставнями и высоким дымоходом, из которого поднимались струйки дыма. Дом стоял на склоне и возвышался над городом, как черный страж.

Кристиан де Вильре первым соскочил на землю и потянулся. Мороз обжигал щеки, но молодой повеса стянул шапку, вдохнул зимнюю свежесть и весело проорал:

— Господа, добро пожаловать в нашу семейную конуру!

Со двора ему навстречу рвануло снежное облако, и второй гость с замороженными усами над шарфом из английской шерсти не сразу распознал в нем пиренейского горного пса.

— Беллент! Мой мальчик! — Пес прыгнул на Кристиана, и тот повалился в снег, радостно обнимая собаку. — Я тоже очень рад тебя видеть! Только будь умницей, не напугай наших дам!

— Мама, я боюсь! — Маленькая курносая девчушка прижалась к изящной женщине в белом манто, но та поцеловала ее в лоб и погладила по спине. — Все хорошо, этот пес — мамин друг! Он будет нас охранять ночью от злых духов!

Усач, укутанный в шарф, сноровисто подхватил один из чемоданов и подал руку последней гостье.

— Элизабет, прошу вас, пожалуйте за мной.

Элизабет Хардинг стянула автомобильные очки и в первую очередь вытащила за собой две пары лыж, словно весь остальной багаж для нее не представлял никакой ценности. Затем вся компания направилась в дом.

Пока старый слуга помогал дамам устраиваться на втором этаже, усач зашел в гостиную и опустился в большое мягкое кресло времен Наполеона III. На мраморной каминной полке лежала стопка аккуратно разрезанных конвертов с письмами, чернильница с пером и набором для вскрытия писем. Мраморный камин был редкостью в таких городах, но, видимо, семья де Вильре могла себе позволить такую роскошь.

Усач подбросил в камин полено. Огонь радостно обхватил свою добычу яркими языками пламени. Бархатная волна тепла окутала гостиную. Гость вдохнул аромат хвои и смолы и развязал шарф. В его семье уже давно не собирались в семейном кругу на Рождество. С тех пор как умер отец, мать много играла по праздникам на пианино, а потом плакала. Он не очень любил в такие дни оставаться в Париже, и когда приятель по карточным играм Кристиан де Вильре пригласил к себе на Рождество в Пиренеи, да еще в компании двух прелестных дам, усач с облегчением согласился.

В углу до самого потолка возвышалась елка. Такие разлапистые дикие елки встречаются только в горах. В Париже бы она стоила целое состояние. Ее пушистые ветви украшали разноцветные бумажные ленточки и красивые стеклянные шары. Блестели колокольчики, фантики, в которые завернули орешки, конфеты и пряники, а между ними светились самодельные фигурки ангелочков с белыми фарфоровыми головками, растопыренными в разные стороны ручками и локонами из овечьей шерсти. От свечей, привязанных проволокой к ветвям, исходил мягкий теплый свет, и даже ведро с песком, поставленное под деревом на случай пожара, не омрачало атмосферу приближающегося праздника.

На лестнице послышались шаги, и вскоре в гостиную влетел Кристиан де Вильре. За ним вошел статный пожилой господин с бакенбардами и пенсне и высокий человек в охотничьем костюме. По их одинаково нависающим векам, как у людей из семьи, в которой несколько поколений проживали в горах и щурились от яркого солнца, усач сделал вывод о том, что перед ним три последних представителя благородного семейства де Вильре. Они не заметили его присутствия.

— Кристиан, в приглашении говорилось, что мы собираемся 15 декабря, а вы приехали только сегодня. В следующий раз можешь вообще не приезжать! С тех пор как умерла мама, ты здесь почти не появляешься, — сказал старший брат. — Да, и кстати, своего карточного прихвостня и эту вздорную мисс Хардинг тоже оставляй в Париже. Нам в Люсе скандалы точно ни к чему, правда, отец?

— Крис, в этот раз ты действительно слегка перегнул палку, — прогундосил старик де Вильре и подошел к столику у окна, чтобы налить себе стакан горького ликера «Суз». — Альберт с Терезой гостят у меня уже неделю, и…

— Ох, пап́а, можно подумать, что твой Альберт с Терезой как монах с аскезой — никогда не играл в карты и не гулял, — парировал Кристиан.

— Во всяком случае, я никогда не тащил в родительский дом всякое отребье! — сказал Альберт.

В этот момент Кристиан заметил своего гостя в кресле у камина и, прыснув, ответил:

— Уж кто-кто, а мои гости — кто угодно, только не отребье, братец. Начнем с Мари: она на тебя работает! Мисс Хардинг приехала отдохнуть сюда так же, как и вы с Терезой.

— Я не говорю о Мари.

— А еще позволь представить тебе лично моего дорогого, очень дорогого приятеля…

Старшие представители семейства де Вильре повернулись и уставились на усача. Снег на его усах уже растаял, поэтому их концы свисали, как у небритого корсара. Отец глотнул еще ликера и улыбнулся, но тут за дверьми что-то прошуршало и в гостиную вошла юная девушка. Ее платье отдавало провинциальной модой на юбки со шлейфом, а по ее смущенному виду казалось, что это она здесь случайная гостья. Усач поклонился и остановил взгляд на ее лице. Девушка тщательно припудрилась перед тем, как спуститься, но ее веки все равно распухли то ли от простуды, то ли от слез.

— Тереза, голубушка, садись, дочка! — выдохнул старик, пропуская девушку вперед. — Это невеста Альберта, — представил он ее усачу. — А это Альберт, мой старший сын, у него в Париже своя компания.

— Прошу прощения, мсье, — смутившись, сказал Альберт, посмотрев на свои часы. Такие часы в Париже стоили дороже, чем породистый скакун. — Мы вас не видели. Просто Крис ни разу не приезжал, чтобы не устроить какую-нибудь компроментацию, о которой потом шумит весь город!

— Можно подумать, что Люс — это город! Ты это слышал, приятель? — обратился Кристиан к своему другу. — Это агонизирующая в горах деревня, которую населяют соскучившиеся по настоящей жизни и молодости старики, охотники и пастухи!

При этих словах старший брат побагровел и вздернул подбородок, чтобы поставить младшего на место, но усач развел руками и примирительно сказал:

— Крис, мне здесь нравится: мы вдали от парижской суеты, ну что ты взъелся? Сам же мне по дороге расписывал, какой здесь прекрасный воздух!

— Господа, давайте я велю накрывать на стол, — тихо прозвенел голос Терезы. Девушка встала и на ходу продолжила: — Скоро уже девять, и спутники Кристиана наверняка утомились после долгой дороги. Мисс Хардинг также попросила пригласить на ужин господина Моро, я послала за ним.

— Охотника Моро? — переспросил Альберт. — Давненько мы с ним не виделись. Он все еще считает себя вдовцом?

— Да, мне рассказывали, что он так не оправился после самоубийства своей невесты и продолжает хранить верность ее памяти. Это дано немногим, — ответила Тереза и посмотрела на Альберта.

Альберт отвел глаза и рассеянно сказал:

— Невеста Моро действительно была красавицей.

Через полчаса в доме запахло сильным одеколоном: в гостиную зашел широкоплечий господин с бородой. На нем тоже был охотничий костюм, только, в отличие от Альберта, Моро не казался охотником, а был им. По его манере двигаться и пронзительному взгляду можно было догадаться о том, что обычно он предпочитает не компанию высшего общества Люса, а дикую природу.

Глаза мисс Хартинг тут же загорелись, и она сразу засыпала Моро расспросами о снеге в горах, о том, как и на кого он охотится, о жизни в Люсе. Усач к их разговору не прислушивался, отметив про себя, что охотиться в Пиренеях можно разве что на белок.

Вскоре в гостиной накрыли на стол. На белоснежной скатерти возвышалось главное блюдо — запеченная индейка с каштанами, которые кухарка Аделин специально заказала в Лурде, чтобы удивить парижских гостей. В качестве гарнира она приготовила овощное рагу. Кроме того, на столе стояла фуа-гра, а на десерт Аделин подала датский десерт «Рисаламанде», рецепт которого ей принесла кухарка мэра города, — рисовый пудинг с миндалем и вишневым соусом. В конце на стол подали булочки с горячим шоколадом, и все сразу оживились от ароматов, наполнивших гостиную. Дочь Мари с аппетитом съела свой десерт и попросила у мамы разрешения выйти из-за стола, а потом затеяла возню с игрушками у елки.