Анна Хисматуллина – Тропою волков (страница 21)

Он беззлобно ворчал, отгоняя назойливую няньку, но куда там! Девчонка даже раздобыла у гостеприимных хозяев костяной гребешок и тщательно вычесывала из жесткой шерсти свалявшиеся колтуны. Брыська уже всерьез подумывал укусить ее разок-другой, чтобы научилась отличать волка-оборотня от домашнего песика.

Менять звериную испостась он пока не решался - волчья кровь куда быстрее изгоняла из тела едкую отраву. Так, когда-то давно, объяснял ему Водан, ловко обрабатывая воспаленные, гноящиеся раны на шкуре, полученные в очередной драке. Будь он здесь, и яд морского гада сумел бы излечить куда быстрее здешних знахарок.

Брыська все сильнее тосковал по беловолосому товарищу. Жив ли он сейчас, сумел сбежать с проклятого судна? Или ходит, вместе со светлоглазым тугором, на страшном корабле, по мертвым, неведомым никому морям? Черный пес уронил голову на лапы и прикрыл глаза, чтобы не видеть гадкого зеленого огня, так не похожего на привычное оранжевое пламя. Еще немного, и заскулит, точно побитый щенок.

В узенькое окошко, затянутое пленкой-пузырем, с разгону ударилась толстая белая чайка. С криком отлетела назад, и тут же повторила попытку. Брыська насторожился. За короткое время, которое они с весчанкой провели среди пернатого племени, он успел понять - морские птицы охраняют двуногих братьев не хуже верных собак. И заранее предупреждают о незваных гостях, либо приближающейся опасности.

Тряхнув головой, чтобы прогнать навалившуюся было дрему, он поднялся с соломенной подстилки и подошел к двери хижины. Снаружи раздавались тревожные голоса, но особого страха в них не слышалось, во всяком случае, пока. Толкнув дверь мордой, он вышел и огляделся по сторонам.

Картина казалась привычной - бегали вокруг хижин босоногие чумазые детишки в коротких рубашонках, девушки и женщины постарше готовили еду на кострах; пахло вареной рыбой, тиной, морской солью. У кромки берега несколько почтенных, убеленных сединой мужей о чем-то громко спорили на своем клекочущем наречии.

Рядом, на мокром песке, темнело что-то крупное, опутанное крепкой сетью. Ни дать, ни взять - выловили из морской пучины добычу, да такую, что сразу и не смекнешь, что с ней делать. То ли выпотрошить, да пустить в котел, на похлебку, то ли выбросить, от беды подальше, обратно в воду.

Брыська покосился на весчанку. Та хлопотала у огня, помогая готовить немудреную пищу, и не видела, как хворый предмет ее забот выскользнул из хижины. Вот и чудно! Пока девчонка не успела заметить беглеца и с причитаниями завести его обратно в дом, он спустился вниз, к берегу. Эвки, увидев черного пса, степенно кивнули ему. С того дня, как он бросился спасать попавшего в беду мальчишку, отношение к оборотню поменялось. Люди-чайки всячески давали понять, что отныне он в их племени - уважаемый гость.

С удовольствием ощущая, как от движения возвращаются силы и крепнет тело, Брыська подошел ближе и взглянул на добычу людей-чаек. К горлу тут же подкатила тошнота. Спутанный прочной сетью, на песке слабо шевелился распухший, белый как рыбье брюхо мужчина. Слепые гноящиеся глаза не мигая смотрели в небо, вздутый живот колыхался, точно в нем копошилось нечто живое, готовое вот-вот извергнуться наружу.

Лицо отекло настолько сильно, что в нем с трудом угадывались человеческие черты. Нелепым ярким клоком выделялись на нем остатки мочалистой рыжей бороды. Брыська молча смотрел на то, что осталось от осанистого, самоуверенного капитана "Болтуньи" и кровь холодела от страха. Неужели, скоро на берег выбросит другое тело, такое же нелепо раздутое, точно бурдюк с сывороткой. И будут у этого второго тела длинные волосы, белые, как первый снег...

Эвки яростно спорили, указывая пальцами то на полуживое тело, то в воду. Даже не зная слов, Брыська понял - мужи-чайки, боясь настигшего "улов" проклятия, хотят выбросить его назад, вместе с сетью. Другие, помоложе, упрямились, косились в сторону ярко пылающих костров. То ли хотели попробовать помочь бедолаге, угодившему в их сети, то ли, наоборот, требовали предать его честному огню.

Перепалку прервали крылатые собратья. Сразу десяток крупных птиц пернатым дождем осыпался на песок, перед людьми. Чайки широко разевали клювы и жалобно кричали, точно жалуясь на что-то. Или предупреждая.

Спокойное до этого море вдруг плеснуло горько-соленой волной, окатив стоящих на берегу. В тот же миг тело рыжебородого капитана дернулось в последний раз и затихло. Чтобы через минуту взорваться алым фонтаном из ошметков плоти и внутренностей, разлетевшихся по прибрежному песку...

Глава 28. Камоша

Свинина в хрустящем тесте удалась на славу. Водан, привыкший перебиваться чем боги пошлют, не спеша пережевывал сочные куски. Как знать, когда вдругорядь удастся сытно поесть - бродячая жизнь разносолами не балует. Сидящий напротив за столом коренастый мужчина с круглым брюшком и обширной залысиной, нервно отщипывал крохи от румяной лепешки.

Наваристые щи в пузатой миске, с солидной ложкой сметаны, оставались нетронутыми. Лысоватому явно не терпелось перейти к делу, ради которого он и заявился, с самого утра. Но отвлекать собеседника от вкусного завтрака он не посмел, только ерзал и горестно вздыхал, превращая аппетитную лепешку в гору крошек.

Ничего, успеет еще изложить свою просьбу, никуда не денется! А спешить за едой, давясь куском, не годится, это всякий знает. Покончив с мясом, беловолосый придвинул к себе блюдо со стопкой душистых масляных блинов. Кивнул гостю - угощайся, мол. Тот вымученно качнул головой, потянулся к запотевшему кувшинчику с холодным пивом.

Народу в трактире было немного - двое трясущихся от похмелья пьянчужек, с трудом набравших мелочи на одну кружку самого дешевого вина, да хромой старик в потертом плаще. Он не спеша обгладывал куриную ногу, иногда поглядывая на распахнутую дверь. Не иначе - ждал кого-то знакомого.

Трактир ведь не только место, где можно набить кашей брюхо, да пивом глаза залить. Здесь и старые друзья, и новые знакомства; опять же - хочешь первым узнать самые свежие сплетни - бегом в ближайшую харчевню! Вот и новость о невесть откуда взявшемся в городишке светлом волхве прокатилась по пивнухам, да постоялым дворам неудержимой волной.

Пока подле Водана находился угрюмый тугор, подойти близко отваживались немногие. Сагир одним взглядом прозрачных голубых глаз мог вызвать дрожь даже в самых крепких коленях. Зато, стоило ему отлучиться, беловолосого начинали буквально осаждать страждущие.

Кому козу занедужившую посмотреть, кому над захворавшим младенцем слово целебное прошептать. Самые дерзкие намекали, что не прочь получить зельице, способное избавить их от надоевшей до зубновного скрежета жены, или вытравить нежеланный плод из чрева. Таких Водан старался загодя обходить стороной. Да вот, на этот раз не успел.

Интересно, чего же надо от него лихорадочно потеющему пузану - тоже семейная жизнь стала давить на грудь, подобно севшей после стирки рубахе? Или сосед, с которым приходится жить через забор, повадился таскать ведра и красть скотину со двора?

Сделав последний глоток пряного, душистого пива - хозяин трактира расстарался: не разбавленным же потчевать такого гостя - Водан отставил кружку и выжидательно глянул на вспотевшего просителя. Тот кашлянул, поспешно стряхнул с ладоней крошки и принялся сбивчиво излагать просьбу. Водан слушал и светлые брови поднимались все выше. Лысоватому собеседнику удалось-таки его заинтересовать.

Камоша - так звали мужичка - оказался родом из небольшой деревеньки с забавным назвищем - Печушка. В город он приехал пару дней назад, желая продать на столичной ярмарке нехитрые товары - яйца от своих курочек, домашнюю жирную сметану, мясо кабанчика. И все шло неплохо, горожане охотно покупали недорогую вкусную снедь.

Камоша быстро распродал привезенное, успел даже прогуляться вволю, полюбоваться выставленными кругом диковинками. И купить кое-что, в подарок женке, да сыну с дочкой, побаловать. Оставалось переночевать, и собираться к отъезду - благо, в городе у Камоши отыскался дальний родич, гостеприимно предложивший ему угол под своей крышей. И все было бы славно, да гладко, кабы не собака. Дойдя до этой части истории, Камоша замялся, заерзал на широкой скамье, точно на ней крошки кто рассыпал, колкие, да жесткие.

- Чего же с собакой не так, дядя? - терпеливо спросил Водан, поняв, что наконец дошло до главного. - Покусали тебя, что ли, боишься - водобоязнь схватил? Али чужого пса телегой нечаянно переехал, а тот породистый оказался, дороже твоих поросят, да сметаны? Камоша замотал головой, потянулся к остаткам пива - благо, еще пара глотков оставалась. - Не то... хуже все было! Расскажу, как есть, больше-то мне и обратиться не к кому...

Оказалось, когда незадачливый мужчина только начинал раскладывать на лотке свой товар, дабы придать ему привлекательный вид, рядом, жадно повизгивая, крутились бродячие псины. Дело обычное на торгах - голодные собаки всегда снуют вблизи мясных лавок; аппетитно пахнущих коровьих и поросячьих туш. Торговцы частенько отгоняют их, кто метко пущенным камнем, кто пинком в лохматый бок.

Вот и Камоша не утерпел - угостил самую настырную ударом подобранной с земли толстой палки. Вместо того, чтобы жалобно завизжать или огрызнуться, собачонка отбежала в сторону и молча уставилась на обидчика. Краем глаза он отметил, что выглядит псина не так, как большинство местных дворняг.