Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 14)
— Это потому, что тот дядя мне денег дал. Да?! – спрашивает моя малютка и прикусывает губу, ее глаза наполняются слезами, когда моя малышка выдает: – Извини, мамочка… Я… не хотела… просто куколки были такие красивые… я смотрела на них… а дядя… он… не обижал… он помочь хотела…
Прикрываю веки. Сердце в груди разрывается на части…
И как мне объяснить ребенку, что она ни в чем не виновата?! Что моя реакция – это только моя реакция, и виной всему незаживающая рана, которая словно в душе вскрывает все нарывы?!
– Все хорошо, маленькая. Все правильно сделала, что рассказала мне.
– Тот дядя… он показался мне таким красивым… как с картинки…
Смотрю на свою девочку и прикусываю губу. Моя бедная малышка… знала бы ты, каким зверем может быть человек с такой идеальной красотой.
– Все хорошо. Радость моя. Но… мы не берем денег у чужих людей. Да и вообще… нам хватает… – отвечаю дочке уверенно, а себя корю за то, что… нет у меня столько денег, чтобы доченьке куклы покупать. Да, у Мии есть игрушки, она вообще у меня непривередливая девочка, но… у меня ипотека, а еще кредиты, и… приходится крутиться.
Плюс работа, где начальница – редкая скряга и зажимает деньги с заказов, которые я делаю. В идеале, я могла иметь с заказа до сорока процентов. Но этих денег я в глаза не видела. И мне бы просто сменить рабочее место, но… в этом офисе плавающий график, и можно совмещать заботу о дочке с заказами.
– А куда мы едем? Домой? – переключает свое внимание моя жизнерадостная Мия, и я крепко задумываюсь… Понимаю, что села в первый попавшийся поезд и даже близко не представляю, куда именно мы с дочкой направляемся, а главное… я не знаю, что делать дальше…
В голове тарабанит одна-единственная мысль: что же мне делать и куда бежать?!
Вопросы…
Одни вопросы буквально взрывают мне мозг!
Я прикусываю губы и смотрю на свою малышку. Не знаю, что именно можно сделать. Мы с ней без средств. За свою работу я так и не получила положенное, так как случилось все это, и мы с дочуркой просто убежали…
Есть одно решение – ехать к родителям, но… если мой бывший муж возьмется нас искать, то явно направит людей именно туда.
А если нет?! Если у Доронина сейчас проблем своих много?! А если ему наплевать на бывшую жену?! Ну, может, и наплевать на бывшую, но… он спросил у меня про дочь, а это что-то да означает… Как минимум то, что вопросы у него появятся, а если появятся, то… будет искать и найдет.
Учитывая связи и возможности Доронина, мне перед ним не выстоять.
Но… это если мой бывший в живых, а покушение… если оно было – неудачное…
Слезы наворачиваются, когда думаю об этом. Мне физически сложно ощущать, что, возможно… Виктора больше нет… Сердце сжимается, воздуха начинает не хватать! Странная реакция, учитывая, что я столько не видела этого человека, который растоптал меня, унизил, бросил…
Только вот сердце бьется с перебоями, и я наконец будто бы выхожу из состояния шока и начинаю искать в кармане телефон, разумеется, не нахожу, так как отдавала его дочери, а потом… не нашла…
– Мия. А мой телефон у тебя?!
Щелкает в мозгу вопрос, который я задаю своей малышке. Дочка на мгновение поднимает на меня ошарашенный взгляд, потом, будто вспоминая, смотрит в кармане.
– Да! – наконец радостно выдает, доставая столь необходимую сейчас вещицу из кармана, как самый настоящий фокусник, вызывая в моем сердце слабую радость.
– Умничка. Хорошо, что ты его нигде не оставила!
Хвалю свою девочку, прижимаю ее к груди, забираю телефон и, разблокировав, захожу в поисковик. Ищу информацию о происшествии сегодняшнем, и сразу же на меня обрушиваются кадры из торгового центра, паника, беготня…
Страшно становится, только сейчас я понимаю, что именно пережили мы с дочкой, какой стресс, какую панику…
Я включаю новости, которые уже крутят по федеральным каналам, и приглушаю звук телефона, чтобы дочка не услышала лишнего, а сама вглядываюсь в ужасающие картинки людей, которые в панике бегут…
Кадры плохие, вероятно, при панике кто-то задел оператора или же сам человек тоже снимал на ходу, но… момент, где я бросаю деньги в лицо Доронина, нигде не запечатлен.
– Сегодня совершено покушение на крупного бизнесмена Виктора Доронина. Информации о состоянии здоровья миллиардера пока не поступало. Возможно, происшествие связано с крупными проектами, которые ведет Виктор Романович… Обстоятельства произошедшего выясняются, также не исключена возможность теракта…
Сглатываю ком. Облизываю пересохшие губы. Нарезка короткая, и ничего внятного не говорится, единственное, что удается вычленить: совершено покушение… а не убийство? Или же это… просто так говорят?!
А что… что, если прямо сейчас Виктор находится на грани жизни и смерти?! А что, если он погиб?!
Слезы скапливаются в глазах непролитым морем и… в груди становится больно… Я не могу понять, почему моя душа разрывается на части только от одной мысли, что Доронина могли убить?!
Чтобы заставить себя не думать о бывшем муже, я шептала будто в бреду: «Он умер… умер… больше его нет…», потому что мое сознание никак не отсекало этого человека от моей кровоточащей и раненой души.
А сейчас, когда его, возможно, действительно больше нет в живых, я готова кричать от боли, словно раненая волчица…
Не могу объяснить своих чувств, мне словно ножом полоснули по грудной клетке, и я сейчас истекаю кровью…
– Мамочка… не плачь…
Ощущаю, как моя малышка обнимает меня, как доверчиво льнет, и обнимаю свою девочку крепко-крепко, прижимаю к груди, не отпускаю.
И принимаю решение. Я никуда с дочкой не побегу. Не буду бежать. Скорее всего, Доронину сейчас не до нас, момента, как я швыряю деньги в лицо бывшему, почему-то ни в одном паблике не нашла, не говоря уже про новости.
В любом случае нам с дочкой нужно собрать вещи, и можно поехать к моим родителям, но остановиться не в их доме, а, скажем, у соседей, если не ошибаюсь, ключи от квартиры есть у моей мамы. Там тетя Люба и дядя Иван переехали с детьми в столицу, а ключи на всякий, так сказать, пожарный оставили у моих родителей, поэтому… решение приходит, и мне чуточку становится легче.
Как раз в этот момент вагон останавливается, я понимаю, на какой мы станции, и самое время для пересадки…
Мы с дочкой меняем поезд, едем по нашей линии и, немного петляя, наконец оказываемся на нашей станции, я крепко держу дочку, когда мы выходим из метро и идем по улице в сторону нашего дома.
Мия на удивление тихая, обычно она у меня болтает без умолку, но сегодня мы пережили страшное событие… панику в торговом центре, хаос…
Да и я в своих мыслях, потому что встреча с Виктором оказалась слишком болезненной, всколыхнула все мои чувства и обиды… Эта встреча сковырнула раны, которые не заживают…
Мы уже приближаемся к нашему дому, как дочка слегка тянет меня за руку и неожиданно выдает:
– Мама, у меня… ножки болят и горло… а еще жарко…
Слова дочки заставляют меня остановиться как вкопанную. Перевожу взгляд на Мию, быстро подношу ладонь к ее лбу… и… мне кажется, что она просто пылает, или же у меня от стресса руки ледяные?!
– Сейчас пойдем домой, радость моя, полечимся… – отвечаю наигранно бодро, чтобы не пугать своим страхом малышку. Мия кивает, и мы продолжаем идти, я же ощущаю, как пульс у меня увеличивается, как тарабанит в висках.
Я только что себе надумала бежать куда подальше и прятаться, только все эти мысли отходят на второй план. Важна только моя дочь и ее здоровье, а на остальное мне плевать!
Плевать на Доронина! На угрозы! На все! Я за своего ребенка любого голыми руками порву, а сейчас, когда Мие нездоровится, не могу я ни о чем думать и никуда бежать не хочу.
Мы заходим в нашу квартирку, включаю свет, вроде бы все по-прежнему, только дом больше не кажется мне безопасным местом, кажется, что сейчас на меня налетят либо омоновцы, либо люди Виктора.
Делаю глубокий вдох и улыбаюсь Миечке, снимаю свою верхнюю одежду:
– Быстренько идем мыть руки.
Дочка кивает, разувается, снимает свое пальтишко. Все хочу ей новое купить с получки, а зарплату задерживают…
Быстро мою руки, Мия надевает свои тапки и следует в ванную, а я на кухню. Первым делаю ставлю чайник, чтобы заварить чай с малиной, потом лезу за градусником и проверяю лекарства.
Мия на кухню не заходит, малышка сразу же идет в комнату и ложится на кровать, возвращаюсь с градусником и вижу, как моя девочка укрывается и выдает дрожащими губами:
– Мама… мне холодно…
Сердце сжимается от тревоги, я подхожу к доченьке и показываю градусник:
– Сейчас быстренько померяем температуру и полечимся! Я заварю твой любимый чай с малиной.
Замираю, ожидая, когда запищит градусник, что происходит достаточно быстро, а когда я смотрю на цифры, у меня руки дрожать начинают.
Тридцать восемь и девять…
Боже…
Бегу за жаропонижающим срочно. Возвращаюсь и даю малышке проглотить лекарство.
– Надо запить тепленькой водичкой, Мия. Надо много пить. Сейчас я чай принесу…
Бегу вокруг доченьки, пытаюсь жар сбить, но каждый раз, когда проверяю градусник, цифра на нем не просто не спускается, она начинает ползти вверх.
Мия на глазах слабеет, а я уже просто начинаю паниковать и решаю срочно звонить в скорую.
Даю вызов, жду, но машина не едет. Вновь звоню.