Анна Гумерова – Энхинзель: дело девятихвостой лисы (страница 1)
Анна Гумерова
Энхинзель: дело девятихвостой лисы
Глава 01: Дама бубен
I
Колокольчик над дверями звякнул. В кафе ворвался рокочущий звук волн. Пенящимся шипением он захлестнул порог, ударился о барную стойку, словно белые барашки прилива решили посоревноваться друг с другом о том, кто дальше забежит. Но дверь закрылась. И несчастные барашки, отрезанные от вод Калининградского залива, сиротливо остались скитаться между столиками прохладным солоноватым воздухом.
Четыре пары глаз разом обратились к вошедшей и тут же разочарованно опустились. Туристка смутилась. Поправив на плече рюкзак, она неловко кивнула компании старушек у окна и села у барной стойки изучать меню завтраков.
— Ну и где наша фрау Краузе? — старушка в сиреневом берете подслеповато прищурилась, стараясь разглядеть на крохотном циферблате наручных часов стрелки. — Время уже к одиннадцати!
— Ты куда-то спешишь?
Подруга, сидящая напротив, тряхнула золотистыми завитками на голове. Она растянула тонкие губы в блаженной улыбке и, поставив подбородок на руку, повернула лицо к медовым лучам осеннего солнца.
— Мы на пенсии, Света, — промурлыкала золотистая блондинка. — Пей свой травяной чай и наслаждайся моментом. Сколько еще погода Балтики позволит нам любоваться солнцем?
— Я, конечно, не против, — жилистая дама с тугим пучком на макушке ревниво покосилась на пирог, — но, может, мы хотя бы попробуем кулебяку?
— Она уже остыла, Клава! — на плечо строгой дамы опустилась мягкая сдобная рука, и над столиком подруг разлился веселый серебристый смех. — Попроси Ванечку его погреть, а мы пока погадаем!
— Соня! — золотистая блондинка округлила глаза на хохотушку. — Сейчас-то зачем?
— Валя, не начинай! — пышечка уже неловко перегнулась к своей маленькой сумочке и достала из нее завернутую в платок колоду карт. — Ну мы же хотим узнать, куда запропастилась наша фрау Краузе. Так что двигайте. Двигайте к себе кружки, и я сделаю расклад.
Белые, словно вымешанные из теста, руки Софьи Николаевны бережно расстелили на столе цветастый шелковый платок. В ее быстрых пальцах замелькали розовые рубашки игральных карт, и понизившийся голос гадалки вопросил:
— Что или кто задержал нашу дорогую фрау Краузе?
— А ты знаешь, что сейчас модно таро, а не эти бабкины пасьянсы? — спросила под руку Валентина Петровна, хитро скривив розовые губы.
Софья Николаевна охнула. Несколько карт неуклюже упали на пол, и золотистую блондинку обожгли укоризненные взгляды.
— Ты можешь под руку не лезть? — Софья Николаевна недовольно дернула подбородком. — Знаешь, что нельзя мешать гадающему, когда он задает вопрос.
— Держите, теть Сонь.
Из-за стола вынырнул улыбающийся парень в фартуке из коричневого кожзама и подал гадалке беглецов. Подруги заулыбались официанту, а Софья Николаевна потрепала его по руке:
— Спасибо, Ванечка. Слушай, а погреешь нам пироги? А то мы засиделись как-то…
— А вы мне погадаете? — Ванечка взял тарелки с пирогами и кивнул на колоду. — А и правда, теть Сонь? Почему вы на таро не перейдете? Гадали бы туристам, и к пенсии прибавка.
— У меня так еще бабка гадала, — Софья Николаевна отмахнулась и снова принялась тасовать карты. — Все эти арканы, повешенные… Голова кругом! Мне, знаете, что внучка говорит? Как ты можешь гадать, если ты крещеная?
Подруги за столиком захихикали старой, избитой шутке, однако которая всегда приходилась к месту и никогда не надоедала.
— А я ей говорю, — Софья Николаевна подмигнула Ванечке, — я тебе даже больше скажу. Я при Союзе родилась. Мне ни в Бога, ни в Дьявола верить не положено, а карты единственные, кто дают мне веру в светлое будущее, раз у коммунизма не получилось!
Тихий всплеск хохота у столика ненадолго перекрыл баритон «Смуглянки-молдаванки», которая звучала в кафе, и опал невесомой пеной на пустых столиках. Софья Николаевна тряхнула головой, вздернула подбородок повыше и повторила утробным голосом вопрос:
— Кто или что задержал фрау Краузе?
Перетасовав колоду еще пару раз, Софья Николаевна выложила на платок девять карт, сгруппированных по три в небольшие веера.
— Убили! — охнула строгая Клава Ильинична с тугим пучком, указывая на туза пик.
— Да не дури! Выпала же дама бубен! Молодую убили! — натянула на лоб сиреневый берет Светлана Анатольевна.
— Так тихо!
Софья Николаевна резко развела руки в стороны, сбряцав массивными бусами и круглыми этническими серьгами. Обведя подруг строгим взглядом, гадалка на всякий случай прицыкнула и на Ванечку, и только потом прошептала:
— Не лезть в расклад! Кто гадал, тот и интерпретирует! А кого-то и впрямь убили…
Сдобные пальцы Софьи Николаевны поправили веера карт. В первом веере лежала несчастная дама бубен, дама червей и угрожающий туз пик. Из второго веера на дам смотрели червовый валет, валет пик и король пик.
— А вот и наша фрау Краузе, — с игривой улыбкой Софья Николаевна указала на даму пик в третьем веере, которую окружали король червей и король треф. — Вот она, голубушка. Скорее всего, опять на месте преступления со своим трефовым королем.
— А кто тогда король червей? — Валентина Петровна прихлебнула чай и на всякий случай забрала из рук Ванечки тарелку, чтобы зазевавшийся официант не уронил их заказ на пол.
— Семейный мужчина, — выдвинув подбородок вперед, Софья Николаевна прищурилась. — Солидный мужчина. Пока не знаю, кто он, но мне понятно одно. Убили молодую девушку. Богатую. И в ее смерти замешаны ее подруга и трое мужчин. А фрау Краузе, скорее всего, сейчас там и, как всегда, помогает следствию.
Гадающие, не сговариваясь, обернулись на пустующий пятый стул. На нем обычно сидела фрау Краузе. Она вешала на спинку свои круглые фетровые шляпки, каждый раз разные, и, попивая сваренный в турке кофе, наблюдала за залом.
— Молодой человек, примите заказ! — крикнула из глубины зала голодная туристка.
— Одну секундочку! — Ванечка снова подхватил тарелки с пирогами и побежал к стойке.
Подруги вернулись к картам.
— Ну и кто бы это мог быть? — брови Светланы Анатольевны взлетели и потерялись под резинкой берета.
— Давайте посмотрим червового короля… — тасуя карты, пропела Софья Николаевна. — Может, Аннушка, наконец, встретит мужчину своей мечты!
— В нашем возрасте уже нужно говорить «дедушка мечты», — хихикнула Валентина Петровна.
— Та-ак, посмотрим, — под предыдущим раскладом появились восьмерка пик, шестерка червей и десятка треф. — Ай, нет! Не любовь это!
— Так вот же черви, — Клава Ильинична ткнула в шестерку.
— Это платоническая любовь, я бы даже сказала… сыновья, — Софья Николаевна и так, и эдак закрутила головой, разглядывая карты. — Но что я могу сказать точно: король червей и наша дама пик крупно поссорятся, а потом…
Колокольчик над дверью протяжно звякнул, и Светлана Анатольевна с Клавой Ильиничной — они сидели лицом к входу — радостно заулыбались. На пороге стояла живая и здоровая фрау Краузе. В узкой юбке ниже колена, твидовом жакете она сняла с головы зеленый котелок фетра и пригладила тугую ракушку каштановых волос.
— Guten morgen, Damen1[1]! — фрау Краузе скинула с плеч душный пиджак и села на место. — Простите за опоздание. На что расклад?
— На то, где ты так запропастилась, — Софья Николаевна театрально провела руками над раскладом, как купец над своим лучшим товаром.
— Ну и что выпало? — фрау Краузе помахала Ванечке и внимательно оглядела карты.
— Убийство!
По лицу фрау Краузе пробежали беспокойные волны огорчения, злости и скорби, которые, наконец, подернулись льдом деловитой решительности:
— К сожалению, это правда.
Софья Николаевна в испуге отпрянула от страшного расклада и посмотрела на свои белые руки, которые напророчили такую неприятность. Над столиком повис молчаливый штиль, и подруги в ожидании посмотрели на немку.
— Да, — фрау Краузе угрюмо дернула подбородком. — Убита Инга Златовская. Еще совсем девчонка. Училась в десятом классе женской школы-пансионата. Сбросили с Катерининского мыса! Бедняжка!
— Вот тебе и богатая девушка, — Валентина Петровна тряхнула золотистыми волнами волос и показала на даму бубен. — Это же дочь Николая Златовского, бизнесмена. Янтарь, морская соль и художественная галерея!
— Верно-верно! Но кто!? — от страшной новости глаза Клавы Ильиничны стали такими же круглыми, как и ее тугой пучок.
— Следствие только началось, — фрау Краузе тускло улыбнулась подошедшему Ванечке, который принес ее любимый турецкий кофе и подогретые пироги. — В руке девочки обнаружили пуговицу с форменного пальто школы-пансионата. Убийца — кто-то из девочек. Я сейчас поболтаю с вами и пойду туда. Помогу опросить свидетелей.
Ванечка поставил перед фрау Краузе маленькую чашечку кофе и с сомнением посмотрел на Софью Николаевну:
— Теть Сонь, не надо мне гадать. Пожалуйста.
II
Медная шестеренка курантов кирхи натужно перешагнула щербатый зубчик, и внутри старых механических часов все пришло в движение. Гиря плавно опустилась вниз, цилиндр закрутился и молоточки ударили в колокола, пробив половину двенадцатого. Потревоженные медным перезвоном чайки забили крыльями и, сорвавшись с насиженных мест, закружили над рыночной площадью. Их протяжные фальцеты и посвист стальных крыльев заставили туристов запрокинуть головы, а местных — пригнуться, чтобы уберечь макушки от нечаянных ударов.