Анна Гром – Заберу тебя себе (страница 3)

С годами его энтузиазм утихал всё больше, а я привыкала рассчитывать только на себя. И сегодня я даже сочувствия не получила, только очередную гирю вины навесили мне на спину.

Под вечер он пришёл ко мне в гостиную.

– Аринка, пошли в спальню. Что ты тут разлеглась? – он присел на краешек дивана и погладил меня по ноге. На которой, между прочим, расплылся синяк от падения. Но этого он в упор не видел.

– Не пойду. Не хочу.

Я спрятала ногу под одеяло. Его прикосновения показались мне липкими, словно мне на ногу дождевых червей насыпали. Оскорблённый отказом, он подскочил с дивана. И, прежде чем скрыться в спальне, не солоно хлебавши, выпалил:

– Ну и ладно. Поверь, найдутся те, кто с радостью побежит исполнять твой супружеский долг!

Глава 4

Утром, перед началом рабочего дня, я зашла в кофейню возле спортклуба. За ночь еда дома, конечно же, не появилась, а в кофейне подавали вполне сносные завтраки. И кофе. Который был для меня маленьким тайным наслаждением.

Роман не понимал разницы между «Нескафе 3 в 1» и зерновым кофе из кофемашины, так что эта статья расхода тоже сильно порицалась и портила мне настроение.

Я стояла в очереди, передо мной была девочка лет шести. С растрёпанной косичкой, в колготках, собранных в гармошку на коленках, почему-то без шапки, хотя на улице была поздняя осень. Я бы ей уже комбезик лёгкий надела, но никак не отпустила бы на улицу без головного убора и в одних колготках, пусть и в курточке. Тем более, не застёгнутой.

Что там за мамаша такая, интересно?

– Тебе ещё нужно двенадцать рублей. Вот видишь, у тебя тут двести девяносто восемь, а нужно триста десять, – терпеливо объясняла ей добродушная молоденькая бариста.

Девочка грустно теребила свой сиреневый бархатный мешочек с копеечками, понимая, что ей не хватает.

– Ладно, тогда два пирожных, а не три, – грустно вздохнула она.

У меня сердце сжалось, когда из контейнера с пирожными, бариста вынула один и положила обратно в витринный холодильник. Мне хотелось оплатить ребёнку все эти кусочки, но я отчего-то растерялась, замешкалась, и девочка успела выбежать на улицу.

Внутри меня звенел голос Романа о том, что надо экономить. Он явно бы не одобрил такую благотворительность. Но что мне дело до его одобрения? Дай ему волю, он бы и моей зарплатой распоряжался самолично, но, увы, моя любовь оказалась не настолько слепа. Да и вообще, она прозревала день ото дня.

– Девушка! – с улыбкой окликнула меня бариста. Я задумалась и чуть не прошляпила свою очередь. – Вы выбрали?

– Нет пока. Я чуть попозже зайду.

Я не знаю, что потянуло меня на улицу.

Я не могла выбросить из головы девочку, которая помимо того, что была одета не по погоде, оказалась в этой кофейне одна. И ушла одна.

Мне почему-то захотелось убедиться, что она в безопасности. Что на парковке у кофейни её в машине ждёт мама или папа. Или что родитель стоит на крылечке и терпеливо ждёт её, пока она делает первые шаги в самостоятельность, учиться считать деньги или что-то подобное.

Но нет. Всё оказалось гораздо хуже.

Я вышла, заозиралась по сторонам. Эта девочка нашлась неподалёку. Она сидела на тротуаре, на корточках, рядом с ней на асфальте лежали пирожные и раскрывшийся пластиковый контейнер, который она случайно уронила. Девочка смотрела на эти кусочки, уже вымазанные в грязи, и горько плакала.

– Милая, что такое? Что случилось? Тебя толкнули?

Я присела на корточки рядом с ней. Малышка посмотрела на меня глубокими огромными карими глазами, полными слёз. Она была смугленькая и очень красивая, в её круглом маленьком личике угадывался лёгкий налёт восточных черт.

– Я несла папе пироженки. Я знаю, он любит сладкое, но покупает редко. Говорит, сладкого много нельзя. Но я знаю, он любит. Он не такой серьёзный и строгий, когда у него тортик. Я хотела папе…

Она расплакалась ещё сильнее. Я глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться вместе с ней.

Когда-то давно я собирала для мамы букетик из одуванчиков, собрала такой большой, что он едва помещался в двух ладошках. Мама тогда не обрадовалась и поругала меня за то, что притащила в дом мусор. Я тогда также горько плакала.

– Так, моя хорошая. Давай мы с тобой вернемся в кофейню и купим твоему папе самый вкусный тортик. А я как раз возьму себе кофе и сырники на завтрак, хорошо?

– А мне тоже можно сырники? – она подняла на меня мокрые глаза. – Мама раньше готовила, но мама уехала и теперь мне никто не готовит сырники.

– Конечно можно.

Я улыбнулась, посмотрела на небо, чтобы выступившие слёзы как-нибудь под силой гравитации затекли обратно, подала ей руку.

– Тетя, а вы не злая? Папа говорит, что нельзя с незнакомыми никуда ходить.

Малышка не спешила брать меня за руку. Она спрятала ладошки – конечно же, без перчаток – в кармашки. Её большие карие глаза смотрели на меня с надеждой, она очень хотела доверять, но боялась.

– А почему папа отпускает тебя одну?

– Я сама ушла. Я за тортиком, – она опустила голову и засмущалась, её щечки порозовели от смущения. Видимо, ослушалась и ушла тайком.

– Я не злая. Я во-о-он там работаю, – я показала на клуб, который был буквально в трёхстах метрах отсюда. – Я тебе куплю сырники и тортик и отведу тебя к папе, хорошо? Где он?

– Да, он как раз там же! – она обрадовалась.

Значит, кто-то из посетителей пришёл с ребёнком и прохлопал его ушами. Или няня из детской комнаты не досмотрела. Надо разобраться.

– А с этими что делать? Я намусорила, – она показала на пирожные, размазавшиеся по асфальту.

– А эти мы сейчас аккуратно уберем в сторону и оставим для птичек.

Я взяла контейнер и с помощью него, как лопатой, передвинула их на край асфальта.

– Меня Кира зовут, – весело защебетала девчушка.

– А меня Арина.

Мы вернулись с ней в кофейню, Кира выбрала тортик-бенто для папы и ещё корзиночку для себя, в довесок к сырникам. Я взяла свой большой латте и с наслаждением вкусила свой запретный плод.

Под весёлое щебетание девчушки мы дошли до спортклуба «Спутник», в котором я работала уже шесть лет. Теперь бы найти её горе-отца.

– Вон папина машина! – Кира показала пальчиком на большой чёрный внедорожник «Лексус», стоявший возле главного входа, почему-то на парковке для персонала.

Меня бросило в жар. Вчерашнее происшествие с похожей машиной ещё не отпустило. Меня накрыло страхом смерти.

Идиотская случайность, и меня уже могло бы не быть.

Наверное, все бы только обрадовались. И для мужа, и для матери – для самых близких, казалось бы, мне людей – я была сплошным разочарованием. Символом несбывшихся надежд.

Я не могла быть одновременно женой, любовницей, кормилицей, мамой и роботом для выполнения прихотей мужа. Не могла заменить маме отсутствующего мужа и подруг, которых у нее не было. Меня не хватало на всех.

И почему-то я считала себя обязанной разрываться на десять британских флагов ради всех, кроме себя самой. Откуда мне внедрилась такая установка? И почему я должна продолжать так жить?

Мы поднялись на второй этаж, туда, где у нас находился спа-комплекс и отдел продаж. Девочка вела меня так, будто уже была здесь и знала это место так же хорошо, как я. Она смело распахнула дверь в кабинет управляющей.

За большим овальным столом сидели все мои коллеги, а во главе стола…

Тот самый мужчина, который вчера чуть не сбил меня.

Глава 5

– Папа!

Воскликнула она и ворвалась в кабинет, размахивая шуршащим пакетом из кофейни.

Переполошила всех.

– Я тебе тортик…

– Кира, у меня совещание, мы поговорим, когда я выйду.

Отец встретил девочку весьма сдержанно, не дал договорить. Точнее, докричать.

Она потянулась к нему руками, а он её за эти самые руки придержал, не позволяя обняться, строго посмотрел ей в глаза.

– Подожди на кухне или в детской комнате. Включите ей мультики или что там у вас, – это он уже мне адресовал, не глядя.

Девочка погрустнела. Понурив голову, она побрела с этим клятым пакетиком с тортом в сторону выхода.