Анна Гринь – Развод. Будущий бывший муж (страница 29)
— Нет, не так, — зарычал муж. — Я поехал проверять, насколько она оборзела, по той простой причине, что никто от меня, кроме тебя, не мог быть беременным. Я спал только с тобой, Карин. И мне показалось, если она, приехав, начала тыкать тебе тестом на беременность, то это вообще сверхнаглость.
— Ну хорошо. Тогда что было дальше? Почему, несмотря на, что ты приехал, разругался с ней, ата-та сделал пальчиком, она все равно посчитала нужным приехать в наш двор, припарковаться возле нашего подъезда и бежать, чтобы поговорить со мной? То есть откуда у неё эти мысли о том, что она имеет право так себя вести? Эти мысли бывают только у женщины, с которой спит мужчина, которая осознает, что покусились на что-то её.
— Я не знаю откуда у неё эти дебильные мысли. Я с ней не спал и вполне уверен, что её приезд — это был просто способ спровоцировать либо тебя, либо меня. Ничего более…
— Но если ты с ней не спал, тогда откуда у неё такая маниакальная модель поведения? Она же ведёт себя так, как будто бы имеет право на тебя.
— Видимо, она посчитала, что какое-то замшелое колечко с фианитом даёт ей право думать, что у нас что-то было.
— У вас что-то было, Валер, — тяжело сказала я и поняла, что я больше не вывожу, серьёзно. Я не могла больше выдерживать эти разговоры. Он оправдывался, он пытался донести до меня, что он не такой изменник, но мне казалось, это выглядело сущей пыткой для меня. — Валер, я не хочу продолжать этот разговор. Это очень мило, что ты хранишь какие-то памятные вещи нашей семьи. Действительно мило, но если ты считаешь, что это как-то могло повлиять на моё решение относительно беременности, развода, ты ошибаешься, родной, — мягко сказала я и провела кончиками пальцев мужу по щеке.
Валеру отшатнуло, словно бы я его ударила кнутом. Глаза залились тьмой.
— Карина. Не играй со мной.
— Я не играю с тобой, Валер. Я пытаюсь с тобой договориться о том, что мы подадим на развод и будем просто родителями, и все…
Глава 37
Валера ушёл от меня, взбешённый, нервный, злой. Ему не понравилось, как мы закончили разговор. Ему не понравилась моя позиция. Мне показалось, что он даже разочаровался в том, что я такая несговорчивая, но иначе поступить я просто не могла.
Я не понимала, как дальше жить с человеком, который предал настолько сильные чувства, поэтому с каждым проведённым часом в больнице я все сильнее и твёрже становилась в своём решении подать на развод. Другого выхода у нас не было.
Через два дня меня наконец-таки выписали из больницы. Встречать меня приехал Валера и дети. Я не понимала, для чего необходимо столько шума, когда могла сама вполне доехать до дома на такси, но когда муж встал в дверях недвижимой скалой, я поняла, что спорить в принципе бессмысленно.
— Мамочка, милая, я так рада, что хоть ты уже выздоровела, — пролепетала Лида и, подбежав ко мне, стала прыгать на одном месте, чтобы я взяла её на руки, но я не могла себе сейчас такого позволить, поэтому присела на корточки возле дочери и погладила её по волосам.
— Я тоже рада, милая, я очень по вам скучала — по тебе и по Тиму, — сделала специально жёсткий намёк на, что по поводу папы у меня нет никаких мыслей. Валера вскинул подбородок и сузил глаза.
Время в машине тянулось почти бесконечно. Я не знала, куда себя деть, сидя рядом с мужем на переднем сидении.
Когда мы почти доехали, я наконец-таки уточнила:
— Что с моей машиной?
— Это теперь твоя машина, — сказал холодно Валера.
— Нет. Мне интересно, что с моей машиной?
— Она в автосервисе, когда её подрихтуют, я её выставлю на продажу.
— Но это моя машина. Ты не имеешь права ничего продавать!
— А ты моя жена, я имею все права на все, — оскалился муж, и я поняла, что у меня в крови взбурлил адреналин, он опять делал то же самое. Он опять заставлял меня ощущать себя какой-то никчёмной.
— Валер, не смей так поступать со мной. Это моя машина, и я хочу ей продолжать пользоваться.
— А я не позволю моей беременной жене ездить на машине, у которой был разбит весь перед, разбит весь зад. Поэтому нет, дорогая моя, ты будешь ездить на моей машине, которая в два раза больше и которую хрен кто протаранит, о’кей? — очень зло и нервно спросил Валера и в этот момент въехал на парковку возле дома. Он затормозил, вытащил все мои вещи, открыл мою дверь и помог выбраться, хотя я не настаивала на этом, и скажу больше, я даже проигнорировала протянутую ладонь. Валера поджал губы и цыкнул языком. Он меня тоже бесил.
К моему облегчению, муж не стал оставаться в квартире. Он зашёл, поставил мои вещи на тумбочку, прошёл, все проверил, забрал какие-то документы из своего кабинета и тепло попрощавшись с Лидой, коротко мне сказал:
— Я всегда на связи. Мы всегда можем с тобой все что угодно обсудить, Рин…
— Но нам не о чем с тобой больше говорить, — заметила я холодно.
— Как знаешь. Но прежде, чем совершать необдуманные поступки, я все же рекомендовал бы тебе хоть немножечко включить голову, — сказал, как плюнул, и вышел за дверь.
Меня начало трясти от такой несправедливости. Тим только выругался вслед отцу, но я зашикала на него, потому что не понимала и никогда не могла допустить, чтобы мой ребёнок так отзывался о собственном родителе.
Спустя два дня затишья и того, что я приходила в себя, передо мной встал тяжёлый выбор. Мне надо было просто встать, одеться и поехать, подать заявление на развод. Прочитав в интернете о том, что нас не разведут в загсе, потому что один из супругов против, я поняла, что мне надо искать хорошего юриста. Он нашёлся очень быстро в конторе, которая была недалеко от дома, но я почему-то медлила. Такое чувство, как будто бы набирала побольше воздуха перед прыжком в воду.
Тим продолжал быть таким же демонстративно-холодным, Лида все чаще и чаще задавала мне один и тот же вопрос:
— Когда папа вернётся домой? — при этом она делала такие печальные, грустные глаза, что у меня сердце кровью обливалось от одного их вида. Я понимала, что дети ни в чем не виноваты, но жертвовать жизнью и, возможно, потом в будущим — как-то неправильно, потому что я струсила, потому что хотела остаться для детей хорошей.
На третий день моё самообладание все же вернулось. Я, после того, как отвезла Тима на теннис, а Лиду — в кружок, все-таки села и доехала до юридической конторы, быстро обрисовала ситуацию, объяснила, что мирно договориться мы с супругом вряд ли сможем, рассказала также о своей беременности, с которой пока не знала, что делать. Я была максимально честной и открытой, и мужчина, который составлял исковое, был очень участливым. Он обещал, что сделает все, что в его силах, чтобы я не осталась в каком-то проигрышном положении. Хотя, если честно, зная Валеру, я вообще бы не удивилась, если бы он зашёл в зал заседания с диким воплем о том, что да, пусть она берет все, что ей хочется. Я никогда не буду сраться из-за последней ложки, из-за последней вилки. Это моя жена, и она обязана быть всегда во всем самом лучшем. Пусть забирает все, что хочет.
Это было вполне в его манере. Я же уже рассказывала, что Валера — человек широкой души, и мне кажется, разводиться он тоже будет именно так.
Прошло ещё два дня с момента, как я подала на развод. Видимо, Валера что-то почувствовал, потому что вечером он приехал повидаться с Лидой и как-то слишком демонстративно перед уходом замер в коридоре.
— Карин, ты мне ничего не хочешь рассказать?
Я поджала губы и с грохотом захлопнула свой ежедневник, в который я записывала все необходимые траты на будущее. Я пыталась свести весь свой баланс, чтобы оценить возможность беременности. Мне не помогали чувства, поэтому я решила подойти к вопросу о детях, о ребёнке, о третьем ребёнке, чисто с рациональной точки зрения. Не просто же так он держался за меня. Не просто же так после ужасного удара не случилось выкидыша. Пусть кто-то назовёт меня суеверной, пусть кто-то назовёт меня глупой, но я не могла просто прийти и лечь на аборт, сказать, что это нежеланный ребёнок, незапланированный ребёнок и поэтому от него стоит избавиться.
Я не могла так поступить.
Я поэтому пыталась просчитать хотя бы первые полгода жизни малыша.
От этих мыслей и под бдительным взором мужа у меня в носу все защипало. Я, обозлившись сама на себя, повернулась и прошипела:
— Да, хочу. Я подала на развод, доволен?
Глава 38
У Валеры в глазах блеснул огонь.
Муж тяжело вздохнул и протянул:
— Ну и глупая, — а после развернулся и, не став ничего договаривать, просто вышел из квартиры.
Я зарычала от бессильной злобы и поняла, что как бы я не пыталась развернуться, Валера все равно будет в каком-то всегда выигрышном положении. Хотя бы просто по праву того, что у него были возможности, были связи, были деньги.
Я растерянно покачала головой и тяжело задышала.
Утром следующего дня меня разбудил телефонный звонок. Я прикусила губы, рассматривая незнакомый номер, абсолютно какой-то непонятный набор цифр, и все же, рискнув, подняла трубку.
— Добрый день, Карина, — мягко прозвучал мужской голос.
— Здравствуйте, — тихо отозвалась я.
— Как ваше здоровье, вы не сильно пострадали в той аварии?
У меня из головы вылетело, как звали этого мужчину, который был передо мной, в которого я въехала, и поэтому я, растерявшись, что-то невнятно промычала, но потом все-таки собралась с силами и призналась.