Анна Гринь – Княжна-кошка (страница 11)
Даже моих знаний об этих созданиях хватило, чтобы сказать, что второй гиппогриф очень необычен, даже уникален. Обычно у этих удивительных скакунов перья и шерсть были окрашены в один оттенок. Учуяв мое удивление, пересилившее страх, гиппогриф недовольно всхрапнул.
«Не обрращай на него вниммания, – раздался у меня в голове хриплый низкий голос с какими-то неправильными нотками. – Эдил всеггда обижается, если кто-то заммечает его ррасцветку. Имменно поэтомму егго хозяин прикррывает Эдила ммагией».
– Вы разговариваете? – опешила я, повернув голову к темному гиппогрифу.
«Мы можем общаться мысленно со всеми существами, – недовольно заметил Эдил и громко фыркнул. – Это не сложно!»
«Да, мможем, – более благосклонно отозвался первый гиппогриф. – Обычно ммы не рразгроварриваем с людьмми. Но ты и твоя сестрра… забавные! К томму же это сон. А во сне мможно все!»
– Вы мне снитесь? Почему? – спросила я, надеясь понять, что происходит со мной.
«Ты самма позвала нас в свой сон! – удивленно ответил первый гиппогриф. – Мменя, кстати, Вил зовут».
– Я не звала, – воскликнула я, переводя взгляд с одного зверя на другого.
«Значит, это случилось неосознанно, – решил Вил. – Бывает!»
Затем гиппогриф подошел ближе и пристроился в нескольких сантиметрах от меня, сложив громадную голову на когтистые лапы.
– И что теперь? – спросила я осторожно. – Вы не собираетесь… со мной ничего сделать?
«Зачем? Глупость какая! Будем ждать, пока ты проснешься, и это все не закончится!» – Эдил вздохнул и улегся с другой стороны от меня.
– А нельзя прекратить этот сон раньше? – спросила я.
«Скоррее всегго, нет. – Вил мотнул головой. – Ты ведь не уммеешь контрролирровать свои сны?»
Я отрицательно покачала головой, чувствуя себя очень неуверенно. Уже второй раз мне снится этот коридор, но я не знаю почему.
– Может, расскажете что-нибудь? – предложила я.
«Что ты хочешь услышать?» – Вил сонно прикрыл глаза.
– Например, что это за место?
«Эдил?» – вопросительно глянул Вил на второго гиппогрифа.
«Ну, сказать сложно. – Эдил почесал когтем шею. – Скорее всего, это плод какой-то магии. Возможно, древней. Насколько нам известно, подобных мест на континенте нет. Но…»
– Что «но»? – спросила я, не дождавшись ответа гиппогрифа.
«Эдил хотел сказать, что о подобномм мместе мможет быть прросто никомму неизвестно, – мысленно отозвался Вил, даже не взглянув на меня. – Этот корридорр вполне мможет быть на саммомм деле кем-то создан. Напрримерр, кемм-то из Изггнанных!»
– Кем? – опешила я. – Ничего не понимаю.
«Мы не можем этого рассказывать, – ответил Эдил. – Легарды не хотят, чтобы об этом кто-то знал».
– В прошлый раз встретила в этом коридоре женщину… – осторожно призналась я, не зная до конца, стоит ли мне рассказывать о своем прошлом сне.
Выслушав мое описание пещеры и встреченных мною там существ, гиппогрифы странно переглянулись.
– Она сказала что-то вроде… Ашша ле. И еще… Ашша а кевран ле. Кевран аште, – повторила я, полностью уверенная, что правильно повторяю каждый звук. Те слова будто кто-то выжег на моей коже, буквы горели, разъедали плоть и отравляли кровь. Я не знала перевода, но сама интонация, с какой были произнесены эти фразы, внушала тревогу.
Гиппогрифы вновь странно переглянулись.
«Это язык Легардора, – подумал Эдил. – Одно из его наречий. На нем говорили очень давно. А описанная женщина похожа на… Вил?»
«Мможет не стоит ей знать? – засомневался темный гиппогриф. – Зачемм ей это?»
«Девочка может еще раз попасть к этой ведьме, а тогда есть опасность, что все закончится не безобидным сном. Мы не знаем, какова природа этого сна, Вил!»
Вил неопределенно дернул клювом.
«Спроси у Кланта про Ашарсу!» – велел Эдил.
– Почему у него? – спросила я.
«Сейчас узнаешь!» – в мыслях Вила я услышала смех, а через секунду почувствовала, что проваливаюсь сквозь каменный пол.
– Леди, что это вы тут делаете? Да еще ночью? – удивленно спросил Клант, и я открыла глаза, быстро осматриваясь.
Ого! Я лежала на огромной куче соломы, прижавшись плечом к теплому боку Вила, а бедром – к Эдилу.
– Лунатизм? – понимающе предположил Клант.
– Лорд Клант, а кто такая Ашарса? – спросила я, решив не тянуть, ведь могу забыть или перепугаться.
– Кто вам о ней… – вымолвил блондин, а потом хмыкнул, переведя взгляд на Вила. – Все ясно. Не понимаю только, зачем?
Темный гиппогриф поднял голову, встретившись взглядом с хозяином. Киашьяр и зверь несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза, после чего Клант задумчиво промолвил:
– Сны, говорите?
– Я сразу решила, что это лорд Рэндалл вздумал меня так проучить за… тот случай, – сказала я, краснея.
– Рэнд? Вы слишком плохого о нем мнения, леди!
Мне совсем не хотелось спорить с Клантом, еще и рассказывать этому совсем незнакомому мне парню о своих эмоциях. Да и зачем? Как будто легарду будет интересно слушать меня.
– Так кто такая Ашарса? – вновь спросила я, поднимаясь на ноги, чтобы выбраться из загона. К моему изумлению, за высокими проемами, служащими в конюшне окнами, разливались предрассветные сумерки.
– Ох, леди! – усмехнулся Клант, прислоняясь к колонне. – Это не тот вопрос, на который я хотел бы отвечать. Но раз уж эти хулиганы начали… – Клант погрозил гиппогрифам кулаком, на что те единодушно и громко ехидно всхрапнули. – К тому же эти сны… Это правда?
– Да, – осторожно ответила я, не до конца понимая, почему блондин смотрит на меня таким перепуганным взглядом. – Но это же всего лишь сны, ведь так? Ничего не случилось. В этот раз я хоть и проснулась здесь, но это ведь всего-навсего неожиданный приступ лунатизма. И все.
– У моего народа очень серьезное отношение к любым снам, а особенно к таким, какие вы видели, – вздохнул Клант. – Это ведь не просто плод вашего воображения. Если вы точно описали Вилу и Эдилу ту женщину, то… Скорее всего это просто случайность. Или… Я не могу до конца вам все объяснить, вы не знаете особенностей нашей магии, а я не в силах описать то, над чем никогда не задумывался. Вероятнее всего, у вас есть либо какая-то предрасположенность к магии, либо это что-то иное. Я больше склонен верить в первое.
– Когда я была маленькая, отец был уверен, что у меня есть способности, – заметила я. – Ему казалось странным, что я так хорошо лажу с разными животными, а особенно с лошадьми. Он даже приглашал магов, но они не нашли во мне ничего, подтверждающего отцовскую надежду.
– Я и не говорил о способностях. – Клант отрицательно покачал головой. – Я имел в виду совершенно иное. Вы просто можете быть подвержены действию чужой магии, но это не значит, что у вас есть дар.
– Обидно! – усмехнулась я, направляясь к выходу из конюшни.
Было еще очень рано. Судя по цвету неба, только начавшего сереть, рассвет наступит через час или больше. Все слуги и рабочие еще спали. Но мне все равно лучше как можно быстрее попасть в дом. Одно дело разгуливать по владениям отца днем, другое – ночью. За это меня по голове не погладят!
– Так вы расскажете мне об этой особе, лорд Клант? – спросила я, разрываясь между желанием вернуться в замок и услышать ответ на вопрос.
– Дядя придушит меня своими руками за это, но, я думаю, вам нужно узнать! Вот только не сейчас, возможно. – Клант вытащил из внутреннего кармашка камзола крохотные круглые часы на цепочке и взглянул на них. – У меня еще есть дело до завтрака.
– Это связано с тем, из-за чего вы приехали? – догадалась я.
– Да, напрямую. Нужно провести ритуал. Но он не простой, хотя никто этого не поймет кроме нас.
– Ну, может, хотя бы вкратце? – умоляюще попросила я.
– Я не мастер рассказывать. Лучше бы это сделал Рэнд. Уж он не упустит ни единой детали, – вздохнул Клант. – Если очень кратко, то все было так. У одного из прежних королей Легардора была дочь. Ее звали Алатэя. Я видел ее портреты! Невероятная красавица. Но хоть король очень любил свою дочь, он надеялся на появление сына и наследника трона. Мать Алатэи, Камира, не смогла подарить Гариусу сына. Король очень расстраивался из-за этого, но ничего не мог поделать, пока судьба не свела его с Аскалией, родной сестрой Камиры. Именно эта женщина и родила Гариусу сына.
Король ликовал, его желание исполнилось. Легардор обрел своего наследника. Камира негодовала. Ее можно понять. Измену мужа и сестры она не была в силах простить. И однажды ночью королева пробралась в покои Аскалии и жестоко убила ее. Гариус возненавидел Камиру и изгнал ее из столицы, запретив когда-либо являться ему на глаза. Во многом он был не прав, конечно, но и убийство простить не мог.
Прошло несколько лет, Алатэя подросла. В ней все больше и больше просыпалась страсть к власти. Молодая легарда видела себя на троне королевства, пока не узнала, что никогда не сможет сесть на него. Трон должен был достаться Геринору, ее сводному брату. Алатэя разозлилась, а вспомнив о предательстве отца и изгнании матери, девушка решила отомстить. Если бы не слуги, день и ночь охранявшие маленького наследника, то легарде удалось бы осуществить свой кровавый план. Ее поймали с ножом над кроваткой Геринора.
Узнав об этом, Гариус отрекся от дочери, лишил ее всех титулов и отобрал имя.
– Отобрал имя? – переспросила я. – Такое возможно?
– Да, конечно, – кивнул Клант. – Это одно из самых страшных наказаний, какое только может ожидать легарда. Униженная девушка прокляла отца, предсказав упадок его рода и всего народа легардов.