Анна Григорьева – Я болею тобой (страница 9)

— Простите, что помешал. Злат, думаю нам пора. Я буду ждать тебя в машине, — сказал Дима.

Дернулась от звука его голоса, в котором отчетливо слышалась ненависть. Он все слышал. И мне захотелось плакать. Играла роль, держала себя в руках. Но сейчас все пропало. Я должна была ему рассказать, тогда в кабинете, когда плакала на его плече. Я была обязана ему сказать. А теперь? Что теперь?

Зло посмотрела на Марка, оттолкнув его руку.

— Убери свои руки и больше никогда. Слышишь меня. НИКОГДА не прикасайся ко мне. Советую прислушаться к моим словам, иначе ты пожалеешь, — стукнула его в грудь и побежала к выходу.

Глава 11

Быстро надев туфли в прихожей и накинув сумку на плечо, я несусь прочь от Марка. Я больше не хочу его видеть. Чувства, которые я испытала, узнав о беременности Лены, притуплялись. Только страх поглощал мою душу, проникая в самую глубь сердца.

За какие-то считанные секунды пролетела лестничные пролеты и оказалась на улице. Беспокойство оттого, что я могу не успеть, разрывало меня. Надо успеть. Я обязана успеть до того момента, как Дима сложит эту головоломку.

«Наивная. Да все он понял» — нашёптывал мой внутренний демон.

Увидела его возле машины, сжигающего фильтр сигареты. Всего лишь на секунду замерла, чтобы собраться с мыслями. И на негнущихся ногах последовала к нему. Он гневно сверкнул глазами. Злость метала в меня свои ножи. И я поняла. Я не успела. Опоздала. Он все понял и уже сделал вывод.

— Я чувствую себя дураком, которого облапошили, — криво усмехнулся.

Каждый оплачивает свои грехи. И сейчас я платила слишком дорогой ценой. Мужчина, который смотрел, на меня с нежностью просто испарился. Дима сжигал меня своим взглядом, оставляя горку пепла от своих предыдущих чувств.

Я закрыла глаза, чтобы хоть немного привести свои чувства в порядок. Но даже сквозь сомкнутые веки я чувствовала его обиду. Собрав остатки сил, произнесла:

— Дим.

Он перебил меня:

— Тогда в аэропорту ты сидела грустная у бара. И я думал, что у тебя горе. А вот оно, твое горе, — указал рукой на дом. — Сидит в квартире твоей подруги и попивает чай с женой, — и взъерошил волосы.

— Давай сядем в машину, и я все тебе расскажу. Только не обвиняй меня сейчас. Пожалуйста.

— Не обвинять??? Ты хорошая актриса, так натурально выходит улыбка. Может и со мной ты играла??? — одной рукой схватил меня за локоть, делая мне больно.

И впился в мои губы яростным поцелуем. Он отражал все его чувства: обида за то, что я ему не рассказала, боль оттого, что он увидел и ненависть оттого, что узнал, кто я.

Вкус табака смешался с металлическим вкусом крови. Коктейль эмоций вылился в неистовое желание доказать ему, что все это не так. Что все иначе, чем кажется. Я ведь, правда, чувствую себя с ним по-другому.

Наконец-то отрываюсь от его губ.

Отчаяние зарождается в моей груди, и я всхлипываю:

— Я не играла, — покачала головой. — Прошу, остановись.

Но он по-прежнему сжимает мою руку, желая доставить мне боль.

— Какого черта, Злата? Почему ты мне не сказала? — произнес уже мягче, пытаясь скрыть злобные нотки.

Я ищу слова. Подходящие слова в свое оправдание, но их нет. Невозможно оправдать чужую боль, которую ты приносишь людям. Невозможно оправдать собственные истязания, ведь человек сам строит свою жизнь. Выбор есть всегда. И только нам решать, чего мы хотим.

— Я… не могла, — и опустила голову на его плечо. — Прошу, давай уедем отсюда.

Выкинув окурок на землю, он молча сел на водительское сиденье, а я дрожащими руками открыла дверцу машины и упала на сиденье.

Мимо проносились улицы. Мы молчали. Машина набирала скорость, а я смотрела на мелькавшие фонари и думала, что сказать. Слезы текли тихо, на губах осел вкус соли.

— Мне больно. И я пытаюсь с этим жить, — начала я свой монолог.

Я не ждала, что он ответит. Я просто хотела, чтобы он знал, что я чувствую, чтобы попытался понять.

— Мне тяжело говорить тебе об этом. Я пыталась уйти от него, но не получилось, — сделала паузу, вдыхая в себя побольше кислорода. — Я знаю, о чем ты думаешь. Скорее всего, ты считаешь меня грязной, мерзкой и, наверное, я… отвратительна тебе. Могу подтвердить: я отвратительна сама себе, — вздохнула, вытирая мокрые дорожки слез. — Да. Я играю роль. Играю ту, у которой все хорошо, ведь иначе нельзя. Эта дикая боль съедает меня каждый день. Я виновата и живу с этим чувством. Дим, но я прошу тебя не осуждать меня, — коснулась ладонью его руки, которая сильно сжимала руль, и добавила:

— Именно ты заставил меня улыбаться, по-настоящему. Именно ты дал мне ощутить себя живой.

Я обнажила свои чувства перед ним, раскрыла свою рану. И надеялась, что он услышит этот крик души. Он мне нужен. Я это понимала. Но нужна ли ему я? Вот что сейчас было главным.

Мне хотелось согнуться от спазмов, охватывающих все мое тело. Мне хотелось крикнуть ему: «Спаси меня!», но я не могла. Пока он не решит, что я нужна ему это бессмысленно.

Автомобиль резко затормозил.

— Я просто не могу понять, как ты могла ввязаться в это.

— Ты правда хочешь это знать?

— Yes, miss. Я всегда готов, — и выдавил из себя улыбку, которая доказала, что сквозь обиду он готов поддержать меня.

— Я влюбилась. Наверное, так история начинается у всех. Мы влюбляемся, а после уже думаем в кого. Я не думала о том, что у него есть семья. Я просто наслаждалась временем с ним. Произошел раскол всех моих ценностей, и я оправдывала себя словом: ВЛЮБИЛАСЬ. Мы встречались так на протяжении трех лет, — остановилась, чтобы отдышаться. — А потом… я познакомилась с ней и пыталась расстаться с ним. Но эти отношения засасывали меня снова и снова.

Прошлое всколыхнулось в сердце ноющей болью. Воспоминания доставляли адскую муку, но я продолжала рассказывать ему.

— Остановись, — взял мои руки в свои, — успокойся. Хватит впиваться ногтями в свою кожу.

Я даже не чувствовала, как сжала руки в кулаки, оставляя красные следы от ногтей. Мне было тяжело остановиться. Ногти еще глубже впивались в плоть, пока Дима насильно не разжал мои руки.

Вдохнул, отпуская мои ладони и со всей силы стукнул по рулю.

— Пытаюсь тебя успокоить, а сам зол, как черт. Бл*ть, да что же ты со мной делаешь? Злат, я очень сильно обжигался. Слишком сильно, — он не смотрел на меня, лишь судорожно барабанил пальцами по поверхности руля. — Поэтому понимаю все твои чувства. И одновременно не понимаю, как ты могла так поступать.

Это было лишь затишьем перед новостью, которую я услышала следом:

— Я был на месте Лены.

— В каком плане?

— Я был женат. И мой лучший друг приходил, пожимал мне руку, а потом шел трах*ться с моей женой. Знакомо?

Почему он или она изменила? Этот вопрос задает каждый, кто попадает в эту ситуацию. Но у каждого, своя правда. Кто-то считает, что им возвращаются их грехи. Кто-то обвиняет вторую половинку, убеждая, что сделал все, чтобы этого не произошло. И никто не замечает, что это мир делает нас такими.

Думаете, со временем забудется, сотрется? Нет. Память будет хранить эту боль, иногда вскрывая свой ларец.

Глава 12

Всю дорогу мы молчали. Я не могла ответить на его правду. Все это было знакомо, только я находилась по другую сторону берега. И говорить, что я понимаю, было бы эгоистично с моей стороны. Ведь я даже не могу представить, как он чувствовал себя. Как он не сломался, окунувшись в эту боль? Как смог пережить это?

Знать, что у твоего любимого есть жена — это одно. А вот узнать, что твоя жена изменяла тебе с твоим лучшим другом — это другое. Это еще хуже. И, наверное, в сто крат больнее. Не мне тягаться с его болью. Не мне ему что-то советовать. Или что-то говорить, поэтому я просто молчала, не в силах нарушить тишину салона.

Машина остановилась у многоэтажного дома. Оглядев улицу, я поняла, что раньше не была в этом микрорайоне. Недавно отстроенные дома, большие панорамные окна, забор вдоль участка и ухоженный двор с прекрасной детской площадкой вызывал восхищение. Я очутилась в неведомом мне месте, и с первой же секунды начала влюбляться в этот райский уголок.

Дима вышел из машины и направился к багажнику за моим чемоданом. Я ступила на тротуар, закрыла дверцу машины и наблюдала за ним. Свет от фонаря частично падал на его лицо. И было непонятно, что у него в мыслях. Черты лица были расслаблены. Движения были спокойными, словно все, что до этого произошло, было сном.

— Пойдем, — направился к железной двери.

Я шла за ним, звук каблуков эхом раздавался в подъезде. Адреналин возрастал. Я следовала за ним, как послушная школьница за учителем, не вправе оспорить его решение. Ничего не поменялось, кроме единственного — между нами не осталось тайн. Разбитые осколки сердец валялись у наших ног. Я вскрыла его старую рану, а он увидел мою погибель. Внешне мир не покачнулся, но наш созданный кусочек счастья давал трещину.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Дима отворил дверь, пропуская меня вперед.

— Это квартира предоставлена моей организацией. Можешь жить столько, сколько захочешь. Практически все есть, за исключением стиральной машины.

И проводит меня в гостиную. Через окно падает свет луны, не в полной мере освещая комнату. Все, что я замечаю, то это абсолютно новую мебель, окутанную в чехлы: диван и два кресла одного оттенка, журнальный столик и книжный стеллаж, заставленный всего лишь тремя книгами.