Анна Григорьева – Я болею тобой (страница 21)

Я узнала ее! Мысли принялись хаотично бегать в моей голове. Подсознание сигналило красным цветом, предвещая беду. Это была она. ОНА. Девушка с фото, которое я когда-то нашла в вещах Димы. Его бывшая жена… Женщина, которая оставила шрамы у Димы на сердце и в душе….. Растоптавшая его чувства…..Женщина, ставшая разрушительной волной и для меня.

Глава 22

Я пыталась совладать с собой, чтобы не натворить глупостей, ведь когда-то же я умела держать лицо, скрывая свои настоящие чувства. И сейчас пыталась снова натянуть на себя эту безликую маску равнодушия в данной ситуации, но получалось не очень удачно.

Я только поверила, что все у нас хорошо, вот оно — счастливое будущее, как жизнь преподнесла еще один удар. Безжалостно попадая в самое сердце. Истинные чувства желали выйти наружу.

Она все говорила о совместном прошлом с Димой, смеясь и улыбаясь всем вокруг. Незаметно, тайно, с каждым словом, с каждой произнесённой фразой била наотмашь, ломая во мне уверенность. А я сжимала салфетку на коленях, пытаясь уговорить себя успокоиться.

В любой ситуации мы говорим себе: «Дыши. Просто дыши.» А если дышать не хочется? Что делать? Искать то, ради чего захочется жить.

Я старалась думать о малышке, чтобы стало легче. Чтобы отвлечься от бестолковых мыслей, которые лишь ранили душу, бередили рану.

Атмосфера нагнеталась с каждой секундой. Ник все больше злился и шумел столовыми приборами, а Дима сильнее сжимал мою руку под столом. В один из моментов он просто не выдержал. Напряжение достигло своего предела, выливаясь в сильнейший взрыв.

— Ты бы не могла заткнуться, — предупреждающе рыкнул Дима.

Его мертвая любовь пробуждала в нем ненависть…или чувства не умерли? А все, что было, являлось самообманом? Я верила. Верила в безграничную любовь, где можно оставить прошлое. Выстраивала мосты, шла новой дорогой, а сейчас земля подо мною шаталась, заставляя сомневаться в следующем шаге. Дима — такой любящий, такой нежный и ласковый. Неужели он играл со мной??? Использовал для своей цели??? Во мне появилось сомнение. Крохотное, совсем еще зернышко, но я боялась, что оно может прорости, впустить свои корни и я разочаруюсь в Диме.

— Как ты с ней говоришь? Имей уважение, — ощетинился его отец.

— Уважение??? К ней??? — закричал Дима, вне себя. Злость бурлила в его жилах, уничтожая все на своем пути, — Смешно, отец. Ты бы для начала поинтересовался у своей любимой крестницы, по какой причине мы развелись.

— Она все рассказала, — с сомнением произнес мужчина.

— Правда? И ты веришь ей? — сарказм так и сочился в каждом его слове.

— Вы просто не поняли друг друга.

— Не поняли? То, что она трах*лась с Кириллом, ты считаешь это можно, как-то не так понять?

— Подожди, — маска ужаса появилось на лице.

— Она снова выставляет себя жертвой. Разве ты не видишь? Я не говорил тебе истинную причину, ведь ты вечно: «Вика хорошая. Вика добрая», — Дима встал, наклонился к отцу и добавил, практически прошипел, — Она тебе дороже собственного сына!

Обстановка накалилась до максимума. Я боялась пошевелиться, вдохнуть воздух. Тестостерон летал в воздухе… «Только бы не подрались» — пронеслась мысль.

— Все успокоились. Сейчас же, — встряла мать, — Дим, сядь, пожалуйста, на место, — строго и четко произнесла она.

Резкие изменения произошли в Маргарите Андреевне. Такая добрая и мягкая, сейчас стала скалой между ними. Взяла решение конфликта в свои руки, пытаясь успокоить мужчин, а я почувствовала себя здесь лишней. Внутри меня все переворачивалось, тошнотворный запах обиды и злобы ощущался, сквозь приторно сладкие духи Виктории. Она молчала, не решаясь влезать в разговор, но блеск в ее глазах говорил о многом: она наслаждалась ситуацией — ей действительно это нравилось.

— Простите, — голос предательски дрогнул, показывая мое волнение.

Встала из-за стола и направилась в ванную, в надежде найти временный покой. Дима хотел пойти за мной, но я отрицательно покачала головой.

Мои руки дрожали, выдавая мое внутренне состояние. Я не думала, что встреча с прошлым Димы может меня так подкосить. Моя жизнь словно ускользала из моих рук, как песок, а я пыталась удержать крупинки, которые просачивались сквозь пальцы. Водоворот чувств засасывал меня в свои глубины, заставляя захлебываться в сомнениях. Я пыталась вынырнуть, стереть из памяти все слова, но они въедались в мои мысли.

Я умыла лицо, стараясь охладить свои горящие щеки. Температура в ванной казалась слишком высокой. Духота сковывала мои движения. Мне было дурно, паника атаковала мои нервы. Главной задачей сейчас было успокоиться. Я еще раз, ополоснув лицо, омыла шею, и случайно набрызгала на платье.

Руки продолжали дрожать, не слушаясь свою хозяйку. Грудь сдавило, я не могла дышать. Отгоняла прочь плохие мысли, сметая их в груду ненужного мусора, но они не желали оставлять меня. Мир и покой исчезли из моей жизни в этот момент, заменяя неуверенностью в себе. Я уверяла себя, что прошлое не будет давить на меня и диктовать свои условия, но оно лишь подпитывалось моими сомнениями, сдавливая меня в тиски в объятиях отчаяния.

— Вот же… — не успела закончить, как в дверь постучались.

Дима вошел в небольшое помещение. Невзирая на то, что произошло в гостиной, он старался улыбаться, но его глаза были наполнены глубокой болью. В них словно была борьба. Злость боролось с нежностью, а ненависть с любовью. Эти чувства грызли изнутри, но совладав с собой, он произнес спокойным голосом, не выдавая того, что его тревожит:

— Злата, думаю, нам пора домой.

Молча я вышла и последовала за ним. Не знаю, что там дальше произошло, но никто не вышел попрощаться за исключением его мамы. Внутри скручивался тугой узел от одного лишь взгляда на нее. Найдя в себе силы, с трудом улыбнулась ей, приободряя, пытаясь показать, что все хорошо.

— Все было очень вкусно. Спасибо большое. Было приятно познакомиться, — протараторила и обняла Димину маму напоследок.

До дома мы доехали, перекинувшись лишь парой слов. Мы ни разу не затронули произошедшее у его родителей. Выражение нервозности не сходило с лица Димы. Он все время проводил по нему ладонью, словно пытался стереть это с себя. Мне же хотелось кричать на Диму. Я хотела объяснений, хоть каких-нибудь… Я хотела, чтобы он меня успокоил, прижал к себе и сказал, что все хорошо. Что Виктория для него уже давно ничего не значит, что она для него пустое место, но Дима молчал. Он был погружен в свои мысли, не замечая моего состояния.

Мы вошли в квартиру и, не дожидаясь пока Дима первый начнет разговор, я спросила:

— Ты приехал ей отомстить?

Я боялась услышать ответа, но мучивший меня вопрос вертелся на языке. «Он все сделал специально» — говорил внутренний голос. И как я не выкрикнула эти слова? Не понимаю. Неужели Дима оказался не лучше Марка? Неужели я ошиблась в нем, приняв обман за чистую монету. Я рискнула, доверила свое сердце человеку, который так же безжалостно может разбить его на части.

Дима вздрогнул, словно от пощечины. Все его тело застыло в напряжении, а глаза выдавали смятение. Он долго молчал, вглядываясь в мои глаза. Не двигаясь, не дыша, лишь осознавая вопрос. Выйдя из оцепенения, он скрипнул зубами, сдерживая свой порыв.

— Злата, — его голос звучал глухо, как молитва, как просьба не делать этого с нами.

Я собственными руками рушила стабильный мир и не могла остановиться. Порой лучше молчать и ждать, но я не могла — я хотела знать все сейчас, открыть тайны, которые он тщательно скрывает в глубине души.

— Скажи… Твои чувства к ней живы?

Молот прошелся по кладке доверия, по кирпичикам счастья. Я ломала Диму своими вопросами, выказывая свое недоверие.

— Ты понимаешь, что ты сама говоришь? — голос, словно чужой. Не было в нем мягких или ласковых ноток, лишь стрежень, царапающий нервы.

Нет. Я не понимала, слова сами выскальзывали из моих уст. Закусила губу, не желая больше говорить. Неизвестность страшила, ожидание пугало, но я стояла и смотрела на него.

— Я люблю тебя. Но любовь без доверия — это пустой звук. Сейчас ты доказала, что доверие тебе не свойственно, — устало, выдохнул Дима.

Я почувствовала тупую боль в области сердца, мне стало так больно, что захотелось согнуться пополам. Эта боль была почти нестерпима, она наполняла меня, затапливала, выплескиваясь через края. Я понимала, к чему Дима ведет разговор, но не в силах была это остановить.

Он был прав. Доверие — это как дополнительный кусочек полноценной мозаики. Если доверия нет, то и счастью не бывать. Виктория была испытанием, которое я не прошла. Она надломила меня, сломала, как карандаш, запустив во мне бомбу замедленного действия.

— Я не могу бороться за тебя с тобой же. Преодолей это в себе…Мы — в твоих руках, — и Дима вышел из квартиры, закрыв за собою дверь.

Я готова была кричать в голос от своей беспомощности. Я могла последовать за ним, но не пошла. Просто не знала, что сказать, ведь его слова были правдивы. Облокотилась на стену и сползла вниз. Слезы хлынули соленым потоком. Зачем я так долго тянула со своим признанием? Теперь оно ему не нужно.

Смотрела на дверь в надежде, что она откроется и зайдет он. Сидела и не могла поверить в случившееся. Ведь так не должно быть. Это просто несправедливо. Найти свое счастье и самой же его уничтожить. Я глядела на дверь до тех пор, пока глаза не начали нещадно болеть, но он так и не вернулся ко мне. Без Димы было пусто, словно все тепло ушло вместе с ним, а я осталась одна мерзнуть в реальности своей жизни.