Анна Григорьева – Я болею тобой (страница 16)

— Да, — ярость светилась в ее глазах, — к сожалению, случилась Ты, — медленно ответила она, — прости, но мне пора идти. Всего доброго.

Я не могла двигаться, пытаясь осмыслить нашу встречу. И вдруг все стало на свои места.

О, Боже. Я была в немом ужасе. Схватилась за живот, словно пыталась удержать ребенка. У Лены не было никаких признаков беременности, хотя срок уже должен был быть очевидным.

Дошла до скамейки, как в тумане, точнее добрела. Шаги даже шагами нельзя было назвать, лишь автоматическое движение ног.

Крик в душе сменился тихим воем.

Смотрю перед собой, сильнее сжимаю руки вокруг живота. Обхватываю еще крепче. Я должна чувствовать, что ребенок внутри меня. Он есть. Он со мной. Мой маленький. Моя жизнь.

— Дорогой, у нас все будет хорошо, — глажу, успокаивая себя.

Каждую частичку тела переполняет страх. Страх потери.

Перед глазами стояла картина сломленной женщины, в которой растет пустота и заполняется ядом к людям, которые создали эту пустоту.

Я просидела без движения недолго. Вытащила из кожанки сотовый и набрала Юлиану. Никаких приветствий. Хочу знать правду.

— Юль, она потеряла ребенка? — спрашиваю с ходу.

— Ты видела Лену?

Я киваю. Не могу говорить, горло жжет огнем. Не знаю, как она поняла, а может, просто решила, но она продолжила:

— Она потеряла его, еще до того, как Марк ушел. Не смей винить себя, слышишь?

— Она узнала? — сипло спросила я.

Ладони повлажнели, сильнее стиснула трубку, чтобы не пропустить ответ. По ту сторону молчание. Безмолвие. Затишье перед страшной правдой.

«Дыши. Дыши. Вдох. Выдох» — повторяю я себе.

— Юлиана, — вырывается негромкий вскрик.

— Да.

Прозрение всегда болезненно. Ты вырываешься из своего привычного мира и стоишь, пораженный алчностью и фальшью людей. Когда близкий вонзает нож, разрезая тебя пополам, ты ненавидишь весь мир.

Я стала ножом для Марка. Помогла причинить боль Лене, разрезать ее привычный мир на две части.

Сдерживаю ненужные слезы. Уже поздно оплакивать, и выплакала я уже свою долю. Это прошлое. Позади. Да, я никогда не забуду этот урок, который преподнесла жизнь. Правда всегда вскрывается. Всегда.

Правда — слово из двух слогов, но порой, это самое важное и болезненное слово. Оно разбивает или возрождает человека.

Глава 18

— Ты положил свитер? — спрашиваю Диму и складываю в чемодан еще одну футболку.

— Злат, я уезжаю на неделю, а не на вечность.

— Я же переживаю, а вдруг ты замерзнешь.

Проявлять о нем заботу было, как всегда, восхитительно и ново для меня.

Женщина с рождения обладает этим чувством: в детстве оно активизируется и проявляется к маленьким животным или игрушкам, а потом перерастает в заботу о дорогом человеке и ребенке.

— Ладно. Я должен был тебе сказать, — немного замявшись он произносит:-У меня там живут родители. И думаю…. у них точно найдется свитер для нерадивого сына.

— Что? И ты мне об этом говоришь только сейчас? — в шоке спросила я.

— Я не думал, что это важно. Но пока ты мне не решила упаковать еще две сумки…… в которые возможно засунула бы и зимнюю куртку, я решил признаться.

— Замечательно, — взмахнула руками, — Шикарно. И когда ты мне собирался об этом сообщить?

Он смеялся надо мной, а на его лице играли ямочки. Ямочки из-за которых мне всегда хотелось улыбнуться ему в ответ.

— Ну, хватит надо мной смеяться, — специально сердито сказала я.

— Хорошо, — и состроил серьезное лицо на целых пять секунд, а потом снова засмеялся.

— При окончательном переезде, я бы тебе обязательно рассказал и даже познакомил со своей семьей.

В этот момент он медленно обошел кровать и обнял меня.

Стало так спокойно от его объятий. Маленький камин зажегся и его внутреннее пламя дарило нежное, мягкое, заботливое тепло. Оно не обжигало, а согревало изнутри, наполняя мою жизнь счастьем и разгоняя весь мрак.

Сейчас, стоя здесь в этой комнате и наслаждаясь такими уже привычными объятиями, я чувствовала себя защищенной.

— У меня нет от тебя секретов. Просто всему свое время, — тихо сказал мужчина.

— Всему свое время, — эхом отразила его слова, — А сейчас время для…..- я не договорила и толкнула его на кровать. Дима скинул чемодан на пол, а я забралась сверху на него.

Наклонилась к нему, целуя в начале подбородок, потом ямочки и в конце концов такие сладостные губы, я мысленно стонала. Он был самым невероятным мужчиной в моей жизни, умеющий дарить ощущения страсти и нежности в одно лишь касание. Зажигал меня и давал ощутить себя хрупкой статуэткой в его руках.

Дима аккуратно снял с меня футболку и оставил нежный поцелуй на плече. В последнее время я завела новую привычку — носить его вещи дома, чтобы ощущать свежий запах его тела на себе. Мой. Мой будущий муж. Моя опора и поддержка. Моя живительная сила.

Он уложил меня на спину, а я задрожала от предвкушения и щемящего чувства нежности, затем он начал медленно входить в меня. Приятный жар распространялся по всему телу. Он заполнял меня, растягивал под себя, а я проводила рукой по его спине готовая принять его полностью. Мне не хотелось вонзать в него ногти, оставлять следы на его теле. Ведь я знала — это нам не нужно.

Сейчас это был не просто секс, а нечто большее. Не знаю, как назвать это чувство, но нам и не нужны эти условности. Сейчас мы одно целое и никто не сможет это забрать. Мы навсегда отпечатаны друг у друга в душах. Мое имя у него, а его у меня. Они высечены у нас под кожей и оттуда их не вывести….

На следующий день мы встали раньше обычного. Билет на поезд был на 7 утра. Быстро собравшись, мы поехали на вокзал.

Мне было грустно расставаться с ним на целую неделю. Я все стояла и слушала его голос, не разбирая толком, что он мне говорит. Мне просто нравилось слушать его. Смотреть, как он улыбается, понимая, что я летаю где-то в облаках.

— Ведите себя хорошо, — дал он указания на будущую неделю.

— Обещаем кушать во время, но за нее не ручаюсь, вдруг ей снова не по вкусу будет мой завтрак, — погладила скрытый под пальто совсем маленький живот.

— Я как доеду — позвоню, — положил руку поверх моей.

— Хорошо, — поцеловала его в щеку.

— Я выберу нам уютную и теплую квартиру.

— Ты мне пришлешь фотографии?

— Постараюсь. Ну, думаю ты оценишь мой выбор, — подмигнул он на прощанье.

На самом деле, я не сомневалась в его вкусе, просто хотелось участвовать в нашем совместном будущем. Строить по кирпичику наши отношения, возводя надежный фундамент и опору.

Кто вообще придумал все эти прощания и расстояния? Мне стало так грустно, как только представила, что его не будет рядом. Но я быстро собралась. "Никаких слез"- сказала сама себе и жадно припала к его губам в поцелуе, желая показать, что я буду дико по нему скучать.

Проводив Диму, я сразу же направилась в офис, в надежде застать там директора.

Постучалась в дверь и зашла в кабинет. Влад был на месте. Увидев меня, на его лице расцвела улыбка.

— Привет, Влад, — улыбнулась в ответ.

Обнявшись по-дружески, мы прошли к его столу. Я присела на стул напротив. С Владом у нас были дружеские отношения, как в общем и со всем коллективом фирмы.

Правда, я всегда скрывала свою личную жизнь. Любовница — ведь это никто. У нее нет прав, нет стыда и совести. Нет чувств и эмоций. Общество жестоко. И узнав лишь кусочек из твоей личной жизни, сделает вывод, заклеймив тебя символом «Падшая».

— Прошу, только не говори, что ты решила еще отдохнуть. Мы зашиваемся с заказами. Как видишь, я даже на работу стал приходить раньше, — положил документы на край стола.

Сделала глубокий вдох, набираясь сил сказать все Владу. Оказалось, не так легко отказываться от привычной жизни.

— Я скажу кое-что похуже. Я увольняюсь.