Анна Грай-Воронец – Демон внутри (страница 7)

Я стояла, как истукан, и смотрела на него, а внутри меня бушевал вихрь эмоций: возбуждение, смешанное с отторжением и безутешным чувством потери чего-то только что обретенного.

– А как твоя группа-то называется? – выкрикнула я.

– «Асгард»! – ответил он и скрылся в темноте покосившегося подъезда.

– Ни черта он тебе не отдаст, вот увидишь! – выдавила Лера, когда я села обратно за руль.

– Замечательно… – Константин Андреевич сделал несколько пометок в записной книжке.

– Можно попить?

Он подошел к кулеру и набрал мне воды..

– Можете рассказать, как дальше развивались ваши отношения? – он протянул мне одноразовый бумажный стаканчик.

– Ну, сначала они, конечно, никак почти не развивались, – я отпила глоток, и приятная прохлада разлилась по моему телу. – Точнее сказать, я очень хотела, чтобы они развивались, но у Базеля было иное видение…

…На следующий день после знакомства с Базелем я не могла найти себе места, то и дело посматривая на телефон и вздрагивая при каждом сообщении. И каждый раз я разочарованно клала аппарат на стол, убедившись, что сообщение или звонок оказывались не от него. Работа проходила мимо меня, о чем не преминула мне напомнить моя начальница.

– Арина, акт исправляй, чего ты тут понаделала?! – положила на стол документ главбух Лидия Ивановна.

Она была строгая, но справедливая начальница, давно уже вышедшая на пенсию по возрасту, но не готовая променять офисное кресло на кресло-качалку. Под ее руководством, хоть иногда и сопровождаемым язвительными колкостями, я превратилась из всезнающего, но ничего не умеющего выпускника экономического вуза в хорошего бухгалтера. Одевалась Лидия Ивановна неизменно в брючный костюм, а в ее делах всегда был порядок, за который ее так уважал генеральный директор. Даже ручки, блокноты, бумаги и другие канцелярские принадлежности на ее столе лежали по бухгалтерскому фен-шую: строго перпендикулярно друг другу.

Я нехотя опустила глаза в бумагу, а затем вопросительно уставилась на нее:

– Что-то не пойму, что тут не так…

– Количество! Не сто, а десять. Ты нас так под монастырь подведешь, – Лидия Ивановна присела на стуле рядом. – У тебя все хорошо? В каких облаках витаешь целый день?

– Да, нормально, – соврала я, сворачивая страницу группы «Асгард» и открывая «1С:Бухгалтерия».

– Ясно, – произнесла она, заметив мои суетливые действия. – Иди попей кофейку, развейся и, как придешь, нам надо акты сверок подготовить.

Я с виноватым лицом встала из-за стола, приветливо улыбнулась коллеге Оле, которая только что вернулась с перекура, и направилась в кофейню на первом этаже вместо уголка с офисным баночным «недокофе».

В конце коридора замаячила фигура генерального директора. Я ускорила шаг, чтобы не попасться ему на глаза. Будучи отчаянным трудоголиком, трату рабочего времени сотрудниками на посторонние дела Василий Петрович рассматривал, как откровенное воровство из собственного кармана. Если верить слухам, его рабочее утро всегда начиналось в шесть часов, а покидал он офис ближе к девяти вечера, иногда задерживался и до полуночи, несмотря на протесты супруги. На обед Василий Петрович тратил от силы минут пятнадцать, а кофе-брейки проводил строго за своим рабочим местом, уткнувшись в монитор и елозя по столу мышкой. По крайней мере, так говорила его секретарь. Я лично никогда этого не видела, да и вообще в кабинете генерального была только раз, при приеме на работу.

Благополучно избежав неприятной встречи с начальством, я прошмыгнула на лестницу и спустилась в кофейню.

– Американо, пожалуйста, – поспешно выпалила я. – Хотя нет. Стойте! Дайте кофе по-турецки. Он же есть у вас?

Задорная рыжеволосая девушка с плотно забитым «рукавом» на левой руке и веснушками на всем лице улыбнулась мне и кивнула.

Кофе я проглотила за десятые доли секунды и уставилась на гущу. Черная жижа мерно покоилась на дне чашки, скованная силами гравитации.

– Интересно, и как тут можно разглядеть какие-то символы? – пробурчала я себе под нос.

Покрутив жижу три раза по часовой стрелке, как видела где-то в кино, я вылила ее на блюдце. Девушка, отпускавшая мне кофе, улыбнулась, глядя на меня.

– Хрень это все, правда?! – спросила я ей, выходя из-за столика, – не может кофе никому ничего рассказать. Это же просто кофе!

Она пожала плечами в ответ и продолжила вытирать чашку.

Первый вечер следующего после нашего знакомства дня тянулся бесконечно долго. Егорка сидел за уроками, что-то зубря, а я торчала рядом, листая ленту соцсети и попивая зеленый чай, привезенный Лерой из Таиланда. Мне вспомнились школьные годы: брр, не хотела бы я опять туда. Больше всего в жизни ненавидела историю с этими бесчисленными датами и именами. Бедные дети, которые будут жить в трехтысячном году – сколько же им придется всего выучить! Наверное, тогда в школе придется учиться лет до двадцати, если не дольше.

Пришло сообщение от Миши. Он написал, что приехать не может. Я внезапно осознала, что даже рада этому. Вот так да! Еще неделю назад я бы расстроилась так, что провела бы два вечера в рыданиях и мыслях о судьбе-злодейке. Может, Лера права, и мне пора поставить точку в отношениях с ним? И найти себе нормального парня, безо всяких там сложностей и заскоков. Перед глазами всплыл образ Базеля. Я налила себе еще кружечку, сделала глоток и поморщилась: зеленый чай быстро начинает горчить, если его передержать. Прям как отношения.

Я вздохнула.

– Мам, ты чего? – Егорка бросил на меня тревожный взгляд.

Егорке тоже нужен был отец.

– Да так, думаю о своем, о женском… – ответила я и снова погрузилась в размышления.

Я же просто хочу любить и быть любимой. Хочу, чтобы у Егорки наконец появилась настоящая семья. Хочу вместе с любимым проводить долгожданные выходные, путешествовать по разным городам и открывать новые чарующие места. А не проводить вечера в одиночестве, с завистью разглядывая страницы счастливых семейных подруг в соцсети. Сколько можно страдать?! Отношения с Мишей заставляли бурлить кровь только первые три месяца, а потом они скатились до тягучего состояния постоянного ожидания того, чего никогда не наступит, разрываемого яркими, но нечастыми оргазмами. Либо Мише уже пора развестись и начать жить с нами, либо настало время для расставаний. Наши отношения, как и зеленый чай, начали горчить.

Я набрала сообщение: «Нам надо расстаться». Мой палец, дрожа, навис над кнопкой отправки. Сердце застучало, к щекам прилила кровь. И что, я вот так возьму и кину такого понятного и известного, хоть и женатого, Мишу? Ради какой-то невнятной маячащей где-то в отдалении перспективы?! Лучше синица в чужом гнезде, чем журавль, мотающийся по музыкальным фестивалям. Я стерла сообщение. Вздохнула. Посмотрела на экран. Телефон молчал больше часа: ни звонков, ни сообщений. Я подумала, что связь отрубилась и перезагрузила его. Снова ничего. Я отбросила телефон в сторону и погрузилась в чтение книги. Когда же я наконец поняла, что в двенадцатый раз читаю один и тот же абзац, то захлопнула ее и тупо уставилась в потолок.

В десятом часу вечера я уложила Егора спать, набрала горячую ванную, налила бокал недорогого грузинского вина и включила свою любимую песню. Честер Беннингтон надрывно кричал о том, что он становится все более и более оцепенелым. Я лежала и разглядывала белоснежную плитку с пожелтевшими от времени швами и оштукатуренный по старинке потолок со следами давних протечек. Редкие капли падающей из крана воды разбивались о водную гладь. «Ну неужели он мне не напишет?! Нет, этого не может быть, он так на меня смотрел, я явно ему понравилась», – говорила одна часть меня, а вторая над ней смеялась: «Да у него таких, как ты, пруд пруди. Размечталась. Он и за машину тебе ни копейки не отдаст, типа будь признательна за оставленный 3D-автограф». Первая часть меня отчаянно боролась: «Ну, закон подлости никто же не отменял. Я знаю, как оно происходит. Стоит только немного расслабиться и заняться своими делами, как тот, чей звонок ты так ждешь, уже тут как тут». Вторая не унималась: «Да ты и расслабиться не можешь, только о нем и думаешь!»

Я поставила песню в седьмой раз на повтор и налила второй бокал вина, кинув косой взгляд на телефон. Темный экран подтверждал мои мысли о никчемности и «никомуненужности», которые я повторяла себе, как мантру, вот уже более двенадцати лет. Я выпила залпом вино и закрыла глаза, погрузившись еще глубже в горячую воду с пеной в надежде расслабиться.

Базель не выходил у меня из головы. Я не могла перестать думать о нем ни на секунду. Его улыбка и смазливая мордашка стояли перед глазами. Я мечтала о нем, о его теплых руках и манящих губах. А этот запах… его запах сводил меня с ума. Я представляла себе, каким пылким он был бы любовником и каким внимательным спутником жизни. Я представила его через лет десять, в кругу семьи, расположившейся за обеденным столом в большом светлом особняке. Возле горящего камина бегают дети, того и гляди норовя уронить огромную елку до потолка. И вот он нежно обнимает свою жену, шепча ей ласковые слова, а за окном рвутся в дом бесчисленные поклонницы. Брр… Как же я люблю идеализировать людей! Я погрузилась с головой в воду.

Серо-бурая тоска разлилась по моим венам вперемешку с вином, лишая желания и возможности шевелиться, сжимая сердце своими когтистыми пальцами. Дурман от влюбленности и желания висел в моей голове будто предрассветная дымка. Каждая минута тянулась словно год. Я была одержима Базелем. Мне срочно нужен был экзорцист!