Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 74)

Роман смотрел на него долго, обрабатывая услышанное. Наконец, он помотал головой и едва слышно выдохнул:

– Всё это добро отзеркалилось под красной лампой тоже.

Для доказательства своих слов он раскрыл блокнот на нужном развороте и показал на схему с двумя колёсами Гекаты и короткой пометкой под ней. Аметист Аметистович поджал губы и бросил взгляд за спину. Словно лезвие гильотины, над их головами покачивалась ведьма на метле. Ветер развевал её одежды и длинные волосы, безумная улыбка расчерчивала лицо пополам. Он не узнавал подругу и при этом отчётливо понимал, что это она и есть, она настоящая.

– Мы придурки, – выдохнул он, отвернувшись. – Не надо было брать девушек.

Роман фыркнул:

– Будто нас кто спрашивал. Эй, погляди!

Он вскочил на ноги и указал на лампу маяка. Она горела ослепительно ярким зелёным светом, как и прежде. Аметист Аметистович тоже поднялся, нахмурился. Он считал про себя минувшие секунды:

– Не гаснет.

У них не было шанса продолжить скудный диалог. За спиной раздался гневный вопль, настолько сильный, что он пробился даже через купол звуконепроницаемости. Аметист Аметистович не успел обернуться и среагировать, он только ощутил резкий удар в плечо: Роман, повинуясь истеричному требованию Чуйки, толкнул его и сам повалился в противоположную сторону. Как раз вовремя: между ними, бешено вращаясь, пролетел чертовски громадный светящийся топор. Прорубив купол, он со свистом врезался в защитный колпак над лампой. Вмиг ворвались завывания ветра, гоготание чаек, крик Милицы, визги Жанны с Ольгой. Мужчины затрясли головами, приходя в себя, и тут же вскочили на ноги. Аметист Аметистович резко перегнулся через перила, едва не полетев вниз, вглядываясь в берег. Он отчётливо слышал голоса девушек и, к своему ужасу, чувствовал, что защитный купол опустел.

Роман же подскочил к колпаку, из которого так любезно торчал топор. Пяткой полотна он застрял в толстом стекле, но, дёрнув несколько раз за рукоять, Роман всё же смог вызволить оружие из ловушки.

– Ух ты ж! – воскликнул он, обхватив рукоять покрепче. – Вот теперь поговорим! Аметистыч, на тебе ведьма и второй перец, а я пока разнесу тут всё с твоего позволения!

Прокричав это с нескрываемым азартом, он замахнулся и нанёс по лампе ещё один удар. Появившаяся трещина расширилась, узоры на полотне топора загорелись ярче, а Роман, возможно, впервые в жизни ощутил удовольствие от соприкосновения с магией.

Краем глаза он видел, как смазанная тень мчится на него сверху, но короткая фиолетовая вспышка её парировала. Тогда он нанёс новый удар, целясь в то же самое место. В этот раз трещина расширилась не так сильно, а узоры стали более блёклыми. Не теряя времени, Роман ударил ещё дважды, но финальная атака дала обратный эффект: на его глазах несколько трещинок затянулись, восстанавливая стекло.

– Какого беса?! – прорычал Роман.

За его спиной то и дело вспыхивали огни, он слышал выкрики и ругательства, но оборачиваться не стал. Он внимательно вглядывался в топор и силился понять, отчего сила его стала ослабевать.

– Ну уж нет, приятель, – бормотал он. – Это бесовское заклинание само себя восстанавливает, а значит, – он нанёс удар, – надо, – ещё один, – бить сильнее!

На третьем выпаде топор на секунду вспыхнул вновь, и Роману удалось нанести стеклу особенно глубокую рану. Но при этом прошлые трещины продолжали затягиваться быстрее, чем он успевал бить. Боковым зрением видел, как быстро перемещается по площадке Аметист Аметистович, то выкрикивая магические слова, то уклоняясь от встречных атак. Милица с безумным хохотом кружила вокруг них и получала искреннее удовольствие от разгоревшегося сражения.

– Помнишь игру, где волк ловил яйца, Аметист? – веселилась она. – Вот ты точно он сейчас!

Она целилась то в него, то в Романа, и каждый раз находила новый способ усложнить Аметисту Аметистовичу жизнь. Выкрикивала одно заклинание, а следом тут же шептала другое; целилась в Романа, но в последний момент атаковала Аметиста Аметистовича. Она была уверена, что достаточно оставить дееспособным одного из них, и даже сама немного удивлялась тому, что не испытывала никаких угрызений совести, направляя очередной огненный залп сразу в двух лучших друзей: своего и Красибора. Она не испытывала нервозности, видя, что Аметист Аметистович выдыхается, а Роман не сильно преуспел в своей попытке разбить лампу. Единственный червячок сомнений, что грыз её мозг, был связан с тем, что она не могла проверить заклинание на подлинность. Но успокаивало то, что у неё по-прежнему был ещё один рычаг давления, который она ещё не раскрыла и которым не преминёт воспользоваться, если Фима не даст ей то, что обещала.

Роман продолжал наносить удар за ударом, вкладывая всю свою силу и ярость. Ему чертовски хотелось разнести весь маяк, не оставить камня на камне, но лишь редкие пробоины на стекле не затягивались, остальные же исчезали, будто их и не было. Узоры на полотне топора разгорались и начали пульсировать, ускоряя темп.

– Так, это «бз-з-з» не к добру, конечно… – сказал он, почувствовав усиливающуюся вибрацию рукояти.

И был совершенно прав. Раздался грохот, с которым открылся люк в полу. Из него медленно, немного неповоротливо выбрался человек в чёрном, который оставался сторожить девушек. Роман слышал голоса Жанны с Ольгой, но не видел их самих, понадеявшись, что подруги нашли укрытие в скалах. Он не чувствовал, что с ними могло случиться что-то страшное, и потому сохранял спокойствие относительно них. Ровно до того момента, пока не заметил предмет, который зажимал этот человек в руке. На короткой ленте болтался медальон, когда-то украшенный цветами, а сейчас ставший совсем чёрным. Роман всё равно узнал его мгновенно. И не он один.

Ветер заглушил заклинание, которое выкрикнул Аметист Аметистович, но не скрыл фиолетовый мерцающий хлыст, что метнулся в сторону незнакомца. Заклинание обвилось вокруг его запястья, за ним тут же последовало второе, которое сковало вторую руку. Но мужчина будто и не заметил случившегося – его взгляд, почти полностью скрытый тенью капюшона, был устремлён только на топор в руках Романа.

– Не надо! – крикнул Роман, но его голос едва достиг Аметиста Аметистовича.

Роман повернулся к лампе спиной, готовый отбиваться. Скованный магическими путами, человек продолжал двигаться вперёд, даже когда руки его неестественно вывернулись назад. Казалось, он готов был вырвать их из плеч, чтобы продвинуться дальше. В целом, Роман не был против такого варианта, так что вместо атаки наоборот отступил за лампу.

– Аметистыч! – он кричал что есть мочи, надеясь всё же дозваться до товарища. – Они целы!

Но Аметист Аметистович то ли не слышал, то ли не верил его словам. Он соединил ладони и зачитывал какое-то длинное заклинание, пружиня и перенося вес тела с одной ноги на другую. Между его пальцами вырывались ослепительные всполохи. В какой-то момент ветер сорвал с незнакомца капюшон, и Аметист Аметистович, ведомый неясным предчувствием, сказал совсем простое слово и дёрнул головой, заставляя магию подхватить балаклаву и стащить её с лица незнакомца. Он обязан был знать, кто снял с Жанны уже пустой амулет. Знать, кому мстит. И в этот момент он едва не потерял контакт с магией и не растерял все заготовленные заклинания. Он не видел именно этого, повзрослевшего лица. Но всё равно мгновенно его узнал.

– Океан? – выдохнул он.

Мужчина в чёрном впервые перевёл взгляд с топора. Он странно дёрнул шеей и посмотрел на Аметиста Аметистовича, которому захотелось заорать от вида этих глаз. Из насыщенно-синих, как лазурит, они стали мутными, мёртвыми. Зрительный контакт длился мгновение, и внимание знакомого незнакомца вновь вернулась к топору. Аметист Аметистович, проглатывая горечь, приготовился к удару.

На это ушло всего несколько секунд, но теми же мгновениями располагала и ведьма, которая с восторгом увидела совершенно беззащитную спину колдуна. Роман не успел разглядеть, какую именно магию она творила, он действовал, полностью доверившись Чуйке. Расслабился, представляя, что он в воде, которая обязательно вытолкнет на поверхность и ласково подарит чувство невесомости.

Только Чуйка ему подарила даже больше невесомости, чем он бы хотел. Повинуясь предчувствиям и инстинктам, Роман снова рванул к Аметисту Аметистовичу, сбил его с ног и в то же мгновение одним прыжком подскочил вплотную к человеку в чёрном. Он успел обхватить его за плечи и заметить, что глаза его по-прежнему следили только за топором, который в свою очередь отзывался практически невыносимо ярким мерцанием, будто тоже стремился оказаться в руках хозяина.

Неожиданно Роман почувствовал удар. Спина онемела от боли, в лицо ударил ветер, а через мгновение волны приняли его вместе с попутчиком в свои ледяные объятия. Он продолжал сжимать плечи мужчины, когда оба они ударились об скрытые под водой скалы. Лишённая в темноте красок, вода не изменила свой цвет от пролившейся крови. Она оставалась чёрной и равнодушной. Ей неважно было, кто кричит с вершины маяка, кто гребёт в темноте, рискуя тоже нарваться на острые камни. Не имело значения, что небо озарило сразу вереницей огней: над маяком вспыхнул золотистый круг со сложным узором-лабиринтом внутри, а вдали, на другом берегу, в небо ударил ярко-зелёный луч света. Для воды всё это было ненужным. Ведь там, в глубине, она была спокойна и сыта.