Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 75)
***
Друзья, у меня есть телеграм-канал: "Гращенко пишет проду", я сделала там заметку о Гекате и её колесе, а ещё рассказала о неньютоновской жидкости. Если вдруг вы не знаете, что это за зверь, забегайте узнавать :)
Если знаете – тоже забегайте <3
Глава 25
Тридцатью минутами ранее.
Ольга облокотилась на скалистый выступ, будто просто притомилась, а не была закопана по пояс. Она была в шаге от того, чтобы задремать, мешало только не агрессивное пыхтение Жанны. Та продолжила раскапывать твёрдую сухую почву, как только Роман с Аметистом Аметистовичем перешагнули ограждение на мостике к маяку. Время от времени она толкала Ольгу в бок, бросала: «Подруга, помогай!» и продолжала прорывать свой путь на свободу. Ольга для вида несколько раз скребла плоским камушком и тут же прекращала попытки до следующего толчка. Она была уверена в двух вещах:
им не нужно было выбираться;
они всё равно не смогли бы сделать это быстро, так зачем расходовать силы, когда можно просто дождаться возвращения колдуна, который их, собственно, и закопал?
Жанна с её идеями категорически не согласилась, хотя толком и не объяснила причины своего сопротивления. Она зло шипела из-за содранных в кровь костяшек, но продолжала стучать камнем по другим камням, понемногу расчищая себе путь.
– Даже если в итоге дождёмся Аметиста, – говорила она, – так хоть не сложа руки. А то сидим тут как курочки, из которых бульон сварят к обеду, а они и рады.
– Ты просто устанешь.
– Ничего, я отлично выспалась!
Ольга вздохнула и снова попыталась устроиться поудобнее. На фоне энергичной Жанны она чувствовала себя ещё более усталой и сонной, хотелось только закрыть глаза и чтобы никто её не трогал. Без возможности пошевелиться ниже пояса было сложно найти комфортную позу, но Ольге всё же удалось. Она расслабила мышцы, позволила тяжёлым векам закрыться. Ритмичные удары Жанны считала про себя, представляя, что это всего лишь тиканье часов. В одном настроении такой звук раздражает, в ином – убаюкивает.
Тук-тук. Тик-так.
Бум-бам. Тик-так.
Тик-так. Тик-так.
Совсем осоловевшая, Ольга блаженно улыбнулась, чувствуя, как сон уже начал отодвигать все реалии на второй план. Ворчание Жанны («Да как ты можешь спать вообще в такой момент?!) звучало где-то совсем далеко. Звуки раскопок стали похожи на гулкое эхо. Крики чаек вовсе слились с шумом океана и с лёгкостью перенесли её в чудесные фантазии. В них она лежит на песчаном пляже, а не галечном, как здесь. Руками зарывается в почти белоснежные песчинки, ноги нежно облизывают накатывающие волны. Солнце греет со всей своей звёздной страстью, щекам уже становится горячо, но ещё не слишком. Прохладное море уравновешивает жару, а чья-то ладонь, накрывшая её собственную, забирает всякое желание уходить. Их пальцы переплетаются, в груди разливается ощущение заботы и нужности. Она уже наверняка знает, что через пару мгновений их губы встретятся в нежном, как эти волны, поцелуе. Вот она склоняет голову, ожидая встречного движения. Вот солёная вода снова омыла её ступни, будто приветствуя. Вот она уже ощущает горячее дыхание на своей щеке…
Тик-так. Тук-тук. Бум-бам.
Шурх.
Ольга вздрогнула, но почти сразу смогла вернуться в фантазии. На чём её прервали? Ах да, поцелуй, который она так долго ждала, который представляла бесчисленное количество раз. Она снова задышала ровно и глубоко, восстанавливая ощущения.
Тик-так. Тук-тук. Бум-бам.
Скрип.
Она тихонько застонала, видя, как фантазия ускользает между пальцев. Волны не были больше ласковыми – нет, они бешено колотили берег, будто хотели разбить его, отгрызть. Солнце перестало греть, а чайки кричали слишком громко и яростно – они готовы были защищать своё жильё, обрушить острые клювы на головы, плечи и руки вторженцев. И не было никакого тиканья часов. Была только Жанна, которая раскопала себя уже до колен и продолжала долбить землю.
Ольга поморщилась и зажала переносицу, сражаясь с разочарованием.
Скрип. Бум-бам. Шурх.
Она вскинула голову, распознав новый звук. Именно он разрушил её фантазию, не способный вписаться в пляжную идиллию. Ольга оглянулась в поисках источника. Было похоже, будто кто-то скребёт и царапает стекло или металл. Ответ нашёлся быстро. Человек, оставленный быть их сторожем, методично проводил лезвием топора по защищавшему их куполу. Медленно, методично.
– Скучно ему что ли? – пробормотала Ольга.
Жанна не обратила на её слова внимания, поглощённая своим занятием. Зато обратил мужчина. Всё время с момента их встречи он смотрел ровно перед собой, не фокусируясь ни на чём и ни на ком. Оттого ещё более жутким было его движение: едва заметный поворот головы и медленное смещение глаз в сторону. Он двигался вяло, будто его шестерёнки отчаянно нуждались в масле. Миллиметр за миллиметром он переводил взгляд, пока не упёрся в Ольгу. И только теперь сфокусировался. Он смотрел на неё, а не сквозь.
Девушка поёжилась, её челюсть едва заметно задрожала. Она силилась разорвать контакт, но не могла отвернуться от странного лица. Хотя и видела только глаза.
Белёсые, казалось, выгоревшие на солнце. Совершенно тусклая роговица не блестела от всполохов, купол в ней не отражался. В этих глазах вообще ничего не отражалось – будто они давно высохли. Но не это удерживало внимание Ольги.
Брови мужчины – только верхние их уголки – медленно поползли вверх в гримасе искренней грусти. Маска всё скрывала, но Ольга без труда представила, как как осунулись щёки, скривился рот, а губы дрожат в последних попытках не расплакаться. Как у неё самой. Возможно, на самом деле под маской он улыбался в притворном сожалении. А в действительности был обуян больным возбуждением садиста в ожидании крови. Но отчего-то Ольга знала, что её предположение верное. Неосознанно она считала и его опущенные плечи, и ослабевшие колени. Её охватило желание подойти к этому человеку и обнять его. К счастью, оно было недостаточно сильным, чтобы забыть про топор, но его вполне хватило, чтобы всё же взять один из камешков и начать откапывать себя. Её движения были не такими яростными и отчаянными, как у Жанны, но и ждать в бездействии она больше не могла.
Раздался хлопок, и над их головами вспыхнуло вдруг ослепительное марево. Девушки зажмурились, прикрыли лица руками, а вот мужчина даже не взглянул наверх – его взгляд по-прежнему был прикован к Ольге. Он не моргал, не шевелился. Будто боялся спугнуть мираж.
– Это ещё, бесы тебя дери, что такое?! – завопила Жанна, когда смогла разлепить веки.
Ольга лишь испуганно заскулила и продолжила скрести землю, не отрывая при этом взгляда от огненного полотна, готового накрыть их в любую секунду. Огонь опускался – они поняли это по тому, как в какой-то момент языки пламени начали ласкать верхушку купола, а потом стали совершенно плоскими. Будто тёплый кот, свернувшийся клубком на любимом месте, огонь прекратил движение. Он не бушевал, не искрился – как минимум, этого не было видно снизу. Казалось, девушки очутились под водами пылающего океана. В тишине и безопасности, но то до поры, до времени. Рано или поздно им придётся вынырнуть, чтобы сделать новый вдох, но дышать на поверхности уже нечем – каждая частичка мира за пределами воды была в агонии.
– Спокойно, – сказала Жанна, заметив панику подруги. – Аметист сказал, что этот купол ничем не пробьёшь. Возможно, он выдержал бы и атомную бомбу, но проверять, конечно, не будем. А эту штуку уж точно выдержит.
– А если он умрёт? Аметист. Или колдовство потеряет силу? Нас зажарит, как картошку в углях!
Ольга пыталась вложить в движения силу, волю к жизни, но чувствовала только принятие неизбежного. У неё в буквальном смысле опускались руки: для чего изводить себя, если всё равно это ничем не поможет? Что бы они не делали сейчас – их настигнет неизбежное. Если не убьёт огонь – так убьёт топор. Не убьёт топор – так то сделает сумасшедшая ведьма. Не она – так старость или болезнь.
«Можно три сезона убегать от зомби, и в итоге всё равно быть сожранным, – размышляла она, из последних сил сжимая камень. – Или отмучаться и умереть в первой серии».
– Оля, не спать!
Жанна с силой хлопнула её по плечу, и Ольга встрепенулась, как старая девятка, что завелась от хорошего пинка. Заряда хватило на целую минуту, но вскоре она снова поникла, сжираемая пониманием неотвратимости их гибели. Жанна видела её настроение, и ничего кроме раздражения оно в ней не вызывало.
– Самое глупое, – ворчала она громко, чтобы Ольга точно услышала, – это сдаться раньше времени.
– Я не сдаюсь.
– Правда? – Жанна вздёрнула бровь и хмыкнула, ни на секунду не прекращая рыть. – А что же ты делаешь?
Ольга поджала губы, подбирая слова, которые могли бы выстроиться в достаточно веский аргумент. Не найдя их, промямлила в ответ:
– Берегу силы и делаю ровно то, о чём попросили Аметист с Ромчиком.
– Они тебя первые отчитают за бездействие.
На этих словах Жанна с победным кличем вырвала ноги из тисков земли. Она встала и, кряхтя, размялась. Заметив, что на Ольгу её слова никак не подействовали, вновь опустилась и принялась откапывать её, громко ворча и не стесняясь в выражениях.
– Не знаю, что на тебя нашло, подруга, но бесишь! Знала бы, что ты кисельная барышня, ни на какое дело не взяла бы тебя ни тогда, ни сейчас. Я вот даже не удивляюсь, что ты столько лет впустую сохла по Красу и свои тридцать встречаешь в гордом одиночестве. Или сколько тебе? Тридцать пять?