Анна Горбачева – Женщина в оранжевых одеждах (страница 6)

Кошке ничего не оставалось делать, как коротко и утвердительно гавкнуть, и она похвалила себя за то, что в этот раз не кивнула.

Пошли догонять Грачёва с Лирым. Далеко идти не пришлось – они оказались за первыми же кустами.

Дальше простиралась прямая асфальтированная дорога через перелесок, метров двести. Вдалеке виднелись крыши домов.

Где здесь орудовать маньяку? Жертвы наверняка кричали бы и сопротивлялись, слышно было бы далеко.

По дороге шли медленно, оглядываясь по сторонам. Ничего подозрительного: ни сломанных кустов, ни упавших веток. Может, парни сами уехали в другое место и пропали?

Кошка изо всех сил пыталась выкинуть из головы разговор с Лерой. Слишком уж фантастичным ей казался. Как бы она ни старалась, а улику «прощёлкала». Её нашёл Лирый, который шёл чуть сзади. Он подошёл к кустам и коротко гавкнул, привлекая внимание людей.

Грачёв ловко вытащил из внутреннего кармана пакет, надел на руку и достал часы с коричневым браслетом. Из-за их цвета различить среди упавших веточек было сложно.

– Ай да Лирый, ай да молодец! – похвалил его Грачёв.

Сфотографировал часы и отправил в отдел.

Кошка знала, что будет дальше. Их описание сверят с показаниями родственников и отправят им на опознание.

– Итак. Что-то мне подсказывает: это именно то, что нам сейчас нужно, – резюмировал Грачёв.

Кошка посмотрела назад и вперёд. Они стояли примерно посередине дороги. Никаких боковых тропинок. Следов борьбы нет. Не взлетел же он! Если только что-то увидел и сам пошёл…

Кошка огляделась вокруг, и единственное, что привлекло внимание – огромный раскидистый дуб метрах в двадцати от дороги. Может, маньяк – женщина, и она просила о помощи? Или парни вообще в плену, ведь тел не нашли…

Кошка постаралась сосредоточиться.

Внезапно ей показалось, что на коре дуба мелькнуло что-то оранжевое. Она сделала шаг ближе. Точно. Буквы. Будто бегущие строки. Она отрывисто тявкнула два раза, это был условный знак, что она что-то нашла. Остальные подошли к ней и уставились туда, куда она показывала.

– Я ничего не вижу, что? – вопросительно протянул Грачёв.

А буквы всё шли, разгораясь ярче и складываясь в слова.

Кошка в нетерпении потопталась и снова показала на дуб.

– С ней что-то происходит, – вдруг заявила Лера.

– Что именно? – тут же нахмурился Грачёв.

– Силы междумирья в ней становится больше. Я потом объясню, это сложно, но что-то происходит очень резко и прямо сейчас, – скороговоркой произнесла Лера, и в её глазах Грачёв прочитал нешуточное беспокойство.

– Кошкина, немедленно переворачивайся! – громко приказал майор.

Но приказывать уже и не нужно было, Кошка почувствовала, что больше не может держать собачью форму, её начало крутить прямо на месте. Боль пронзила каждую клеточку, будто она обращалась в первый раз. Наконец, из её горла вырвался человеческий стон. Грачёв отстегнул ремни попоны, и оно превратилось в платье с одной застёжкой-липучкой по всей длине. Накинув полотно ткани прямо поверх лежащей на земле женщины, он застыл, услышав слова, которые она произносит. Это был неизвестный ему язык. Кошка читала текст, горящий огнём прямо поверх коры раскидистого дуба. Слова, которые видела только она:

…Ничто. Такое ничто, которое не может сейчас представить ни один разум. Нет холода, нет тепла, нет света, нет тьмы. Нет верха, нет низа, только полное ничто. Но ничто имело разум. Такой, какой сейчас зовут Законом. Закон начал искать по всей пустоте нечто. Нечто такое, что имело хоть что-то. Не было времени, чтобы сосчитать, сколько длились поиски, сколько мгновений или сколько эпох Ничто бережно собирало Нечто. Наконец, поиски были завершены…

Время Первых

2000 лет назад.

…Нечто начало жизнь. Как и любой, приходящий в этот мир: Нечто начало жизнь с осознания себя. Осознание родило мысль, первую в бескрайнем Ничто. «Я есмь» – так могла она прозвучать, если бы человек попробовал сказать её на своём языке. Мысль родила энергию: ветром и эхом, волной и импульсом, лучом и теплом разлетелась прочь, создавая по пути направления, которые люди на своём языке назовут: «верх», «низ», «вперёд», «назад» и многими другими словами и терминами.

Так Ничто стало Нечто, так родилась Вселенная. Работа была завершена, и осталось только созерцать, как Закон преобразует всё вокруг, создавая полярности везде и всюду: тепло-холод, сладкое-солёное, чёрное-белое. Полярности притягивались и отталкивались, делились и собирались, перемешивались и застывали.

Закон воздвиг вокруг всё многообразие миров и форм, одно не мог подарить Закон своим детям: мысль. Тогда Нечто проявило Волю. Это был миг, когда Нечто стало тем, кого люди на своём языке назовут «Бог».

Воля Бога разлетелась по всем углам Вселенной. «Я есмь» осознали бесчисленное множество форм. «Я есмь кто?» – отозвалось где-то в глубине Вселенной. Бог устремил свой взгляд туда: как путник в пустыне, углядев крошечный росток зелёной жизни, он окутал Мыслью и Волей вопрошающего: «Ты есмь мой сын» …

– Мам? А дальше что? – Мару вздрогнула и перевела взгляд на сына, который в отличие от неё явно не собирался засыпать.

– Дальше ещё много чего. Может, завтра почитаем? У меня уже слипаются глаза, да и тебе тоже было бы неплохо поспать.

– Нет, ну пожалуйста, давай ещё что-нибудь? Может, про Диких? Это моя любимая часть! – Ронве явно не хотел сдаваться, и хотя эту, совсем не детскую книжку «Хронология Истории от Сотворения» он знал почти наизусть, ему всё равно нравилось снова и снова слушать, как мама читает. Конечно, достаточно прикоснуться к Менталу – полю – в котором хранилась вся информация, что была, есть и, возможно, ещё будет, но слушать мамин голос куда приятнее.

– Чуть-чуть про Диких и спать? – предпринял последнюю попытку Ронве.

– Совсем чуть-чуть, – сдалась Мару, – только без книжки, а я сама, хорошо? Очень болят глаза.

– Ладно, – неохотно протянул Ронве.

Мару, смежив веки, продолжила:

– Энергия, трудясь над созданием полярностей, не осознавала, что незримо полярность её самой – Антиэнергия – создавала свои полярности – Изнанку. В человеческом языке нет слов, чтобы объяснить Законы Изнанки, мы можем лишь предположить, что там, в глубине Антивселенной тоже родилась мысль и она нашла отклик в какой-то из форм, а эта форма отозвалась: «Почему не я?». С самого зарождения Антибог и Антиформы имели стремление к Антизакону. Там, где мы ищем гармонию, Изнанка ищет разрушение. Там, где мы созидаем жизнь, Изнанка жаждет покоя в смерти. Вселенная и Изнанка – тоже полярности, и однажды они начали притягиваться. Мы не можем видеть Изнанку, только лишь зияющие чёрные дыры во Вселенной. Однажды из них вышли они – Дикие. Всё, на что направлено их существование – это смерть и тьма. Они пьют энергию форм, в миг, когда в них потухает последняя мысль «Я есмь». Чем медленнее идёт затухание, тем больше пищи они получают. Они сожрали всё на тысячи солнц вокруг, а после обратили свой взор на нас…

Всё. На этом точно всё. Пора спать, – Мару встала, чтобы поцеловать Ронве перед сном.

– Мам, они победят? – он уже полусонно задал вопрос.

– Мы не знаем, сынок. Всё, что связано с Изнанкой, не читается в Ментале, У нас есть Люди Ветра с их стрелами, и пока им удавалось сдержать натиски Диких… Мы обязательно что-нибудь придумаем, – сказала Мару, уже видя, что сын не дождался ответа и уснул.

Она поцеловала спящего Ронве и подошла к распахнутому окну, вдохнув полной грудью холодный горный воздух Анд. Её родина. Её мир. Мир, в котором должен был счастливо расти её сын…

Она провела рукой по шершавой стене их жилья – вырезанные прямо в скале сеть комнат. Люди Ветра умели резать камень руками. Это они много веков назад создали им дома, вгрызаясь в тело гор.

Мару прошла к себе в комнату, чуть слышно шурша чёрным траурным платьем. Слишком многие уже пали в битве с Дикими. Слишком многие ещё падут.

Надо ложиться спать, осталось несколько часов на сон, а уже завтра утром она узнает последние новости на Совете Жрецов.

– Нам всегда удавалось что-нибудь придумать, – внушила она сама себе и отправилась спать.

Глава 3

Наши дни

Лера

– Плохи дела, – рассказывала Лера Зое, сидя у неё на кухне. – Вчерашний выезд закончился ничем: одной их сотрудниц стало плохо, пришлось сворачивать операцию. Но больше всего меня волнуют слухи из отдела Хранителей. Говорят, что такие вспышки, как наш Давид, произошли уже на пяти погостах. В основном они просыпаются ночью и пытаются штурмовать ограду кладбищ.

– А что с погостами без ограды? – Зоя отхлебнула кофе и поёрзала. Новости были очень пугающими. Верить в них совсем не хотелось.

– Они сейчас самые опасные. Обычно мёртвые там не могут выйти за пределы собственной ограды, но наших новых чудовищ почему-то это не останавливает. В Котово усопший ночью дошёл до деревни. Умер гражданский. Отделу повезло, что в крайнем доме жил местный алкоголик и его внезапной смерти никто не удивился. Судя по всему – на то, чтобы выпить полностью живого, у мертвяка ушла вся ночь. Под утро он выдвинулся обратно, будто понимая, что если не успеет до рассвета, то на погост не сможет вернуться.

– Во дела! А как узнали-то, что это он? – глаза Зои расширились и стали напоминать мультяшку.

– Хранитель увидел могилу, которая просто плещется живой энергией… Но знаешь, даже не это самое страшное. Эти чудовища заражают «соседей» по погосту. Если так пойдёт дальше – у нас будет целая эпидемия, – Лера встала и принялась расхаживать туда-сюда, потирая лицо.