Анна Горбачева – Женщина в оранжевых одеждах (страница 8)

– Сначала обзвоним наших. Узнаем, как прошла ночь. Может, кто-то что-то смог придумать, – она взяла мобильный телефон, набрала номер координатора отдела Хранителей и поставила на громкую связь.

– Как прошло дежурство? – ответила на том конце незнакомая девушка.

Чтобы не сказать ничего нецензурного, глубоко вздохнула и выложила всё, что с ними случилось.

– Информация зарегистрирована, – также бодро ответила незнакомка.

– Можете ввести меня в курс дела? Какие новости? – сдержанно спросила Лера, хотя была готова взорваться.

– У меня нет полномочий раскрывать какую-либо информацию, – получила она ответ и бросила трубку.

– Бюрократия, – скривила лицо Зоя.

– Что б её мертвец взасос поцеловал! Она всегда меня раздражала, но сейчас особенно… Давай попробуем спросить напрямую у Хранителей? – Лера принялась искать номер телефона Семёна.

У того оказался один восставший, с которым легко справился и запечатал. Он уже знал, что это помогает ненадолго, но хотя бы короткое время не будет распространения. Рассказ Леры выслушал с интересом и попросился приехать, чтобы она посмотрела его технику выдвигать щит.

– Семён мне всегда нравился, – прокомментировала Зоя, когда разговор был закончен.

– Мне тоже. Всё у него по порядку, чётко и продуманно. Говорят, что он хочет выслужиться и перевестись работать в отдел, – ответила Лера, ища номер Гены, который вышел караулить Васькино.

– Вот так всегда – только «на земле» появится толковый сотрудник, так тут же метит бумажки перебирать, – фыркнула Зоя.

Гена трубку не брал. Нутром Лера чувствовала: что-то не так, хотя подруга отмахнулась, что тот наверняка спит.

Подумав, женщина набрала номер Ниночки. Уж если что-то случилось, то она по-любому в курсе.

– Сейчас выйду, погоди, – прошептала она в трубку. Значит, точно что-то знает и просто опасается ушей коллег. – Всё, теперь могу говорить. Практикант погиб. Сам Гена в коме. Его каким-то чудом не добили. Мертвяки дошли до деревни, аж четыре штуки. Целую семью того… У нас весь отдел на ушах. Туда поехала группа ликвидации, решено всё списать на отравление газом.

Лера поблагодарила и положила трубку. Долго смотрела на чёрное стекло аппарата, будто решаясь на что-то. Зоя тоже молчала. Гену они знали давно. Лера принимала у него экзамен лет восемь назад. Он был хорошим Хранителем и верным другом. И вот теперь кома…

– Что ты хочешь сделать? – Зоя задала наконец вопрос.

– Применить в кои-то веки свои связи. Позвоню главе отдела Хранителей, пусть разбирается – вздохнула Лера.

Зоя округлила глаза, но промолчала.

Спустя пару гудков хриплый мужской голос ответил:

– Рад слышать, чем обязан?

Лера выложила всё, что знала, включая приключения этой ночи.

– И что ты предлагаешь? – подумав, ответила трубка.

– Всех старших студентов и практикантов отправить на погосты для ускоренного упокоения всех неусопших. Чем меньше их останется, тем меньше у нас проблем. Всех Хранителей распределить на открытые погосты для того, чтобы они ночью держали щиты. Желательно не по одному, чтобы не повторился инцидент с Геной, – доложила женщина.

– Их Силы хватит на пару недель… – резонно заметил собеседник.

– Зато у нас будет целых две недели, чтобы придумать что-то другое. Иначе жертв погостов скоро будет сотни.

– Похоже, у нас и правда нет выбора… Появятся идеи – звони.

Грачёв

– Да вы все издеваетесь тут надо мной, что ли?! – зарычал Грачёв и ударил кулаком по столу. – Мой лучший специалист, единственная на весь специальный отдел женщина-перевёртыш, уже пять дней смотрит в потолок, декларирует какую-то тарабарщину, а вы не знаете, что с этим делать?! «Не знаем», – это единственное, что можете ответить?!

– Не думайте, что только у одних вас проблемы, – встал со своего места коренастый мужчина. – Проблемы в каждом отделе, а особенно у Хранителей. Погосты сошли с ума, вот-вот начнут штурмовать города. Мы и так выделили специалиста, чтобы искать вашу Кошкину в междумирье. А между прочим, хочу заметить, что из-за генетически передаваемого дара Хранители – самая малочисленная группа.

– Мне плевать, сколько вас! Повышайте рождаемость, создавайте преференции, ищите в генетических линиях, в конце концов! Не мне вас учить! Мне нужна Кошкина! – снова завёлся Грачёв.

Спор перешёл на повышенные тона, и если бы не хлопнувшая дверь, то всё вполне могло закончиться дракой.

– Разрешите обратиться? – раздался бодрый голос. Что-то в нём было такое, что заставило всех замолчать.

– Валяй, – не по форме, грубо, ответил Грачёв.

– Мы определили язык, на котором говорит Кошкина: Аймара́. Точнее, его древняя версия. Это язык индейской народности, проживающей на территории горной гряды Анд.

– Так? – оживился Грачёв. – Надеюсь, перевели?

– Так точно! Аудиозапись синхронного перевода историка, владеющего этим наречием…

– Включай! – перебил Грачёв.

Вошедший бойко разобрался с оборудованием, установленным в конференц-зале, где проходило совещание, и из динамиков донеслось:

– …Ничто. Такое ничто, которое не может сейчас представить ни один разум. Нет холода, нет тепла, нет света, нет тьмы…

Все присутствующие застыли, заворожённые речью. Запись длилась целый час, за который никто даже не пошевелился. Наконец, звуки утихли. Первым встал Грачёв и, прочистив горло, обратился к присутствующим:

– У кого-нибудь есть мысли?

– Похоже на альтернативную историю создания мира, – подала голос глава отдела Травниц-Окудниц – женщина в строгом деловом костюме с идеально уложенными локонами.

– Ментал, Изнанка, Дикие… больше похоже на легенду. Может поискать среди народов того региона подобные сказания? – внёс предложение старичок в очках – глава отдела по изучению водных существ.

Грачёв кивнул вошедшему:

– Проработайте эту версию. А мне нужно подумать. Совещание окончено.

Время Первых

– Это единственно возможное решение? – голос Миктиана отвлёк Мару от раздумий, и она снова обратила внимание на сидящих за круглым столом.

– На мой взгляд, нам давно пора было решиться на это… – не слишком уверенно для такой ситуации подтвердила Сехмет.

– Каковы прогнозы отрицательного исхода? – Миктиан всё ещё пытался найти, за что можно было зацепиться и отвратить неизбежное.

Сехмет тяжело встала из-за стола: ведь ей было уже восемьсот семьдесят лет, достаточно почтенный возраст. Многие Жрицы уходят раньше в созерцание, но только не она. Не спеша поправив свои седые волосы, Сехмет продолжила:

– Дикие добрались до горячей крови. К востоку от центрального хребта Анд появились монстры, которые едят себе подобных… Последний рубеж пал! Напомню, что сначала растения начали источать яд, затем и вовсе стали пустыней, потом насекомые, которые научились жалить и терзать себе подобных. Рептилии мутировали до размеров дома. Нам ещё повезло, что мы смогли заточить их в заповедные зоны. Океаны наполнились тварями, которые грызут друг друга, но эта зараза не остановилась! Утренние вести принесли подтверждение: первые животные с горячей кровью начали мутировать и нападать на себе подобных. И да, они напали на человека…

В комнате повисла гробовая тишина.

– И последнее… Наш мир начал расслаиваться. Часть тех, кто раньше уходил в Созерцание и поднимался напрямую к Богу, сейчас… Их душа остаётся здесь. Мы пока не можем понять, что это, но если не предпринять что-то очень срочно, то рано или поздно некому будет рождаться и мы просто вымрем.

Миктиан не выдержал, поднялся, обогнул стол и встал напротив окна, задумчиво глядя вдаль. Мару знала его очень давно и видела, что он колеблется перед тем, как сказать своё окончательное решение.

Она вспомнила его мальчишкой в коротких, по икры, штанах. Как вместе прыгали по ручьям, спускающихся весной с вершин, как забирались на фруктовые деревья, чтобы увидеть, что там, далеко за горами. Как мастерили своё первое крыло, чтобы взмыть высоко к небу. Неужели это конец? И сейчас они вот так просто решают, что их время вышло?

Сехмет кашлянула и расправила складки длинного зелёного платья. Нужно уже что-то говорить. Миктиан повернулся, провёл рукой по коротким волосам, не спеша оправил тунику и негромко произнёс:

– Я согласен, с одним «но». Я против жребия. Пусть это будет свободный выбор.

Комната мгновенно наполнилась гулом голосов, казалось, что здесь не тринадцать человек, а несколько десятков.

Сама того не ожидая, Мару вскочила и громко произнесла: «Я против свободного выбора младших!»

Голоса утихли и все уставились на неё. Под этим пристальным вниманием ей стало неуютно. Она опустила глаза, перебирая пальцами подол платья.

– Мару, – ласково начала Сехмет, – Ронве ведь уже одиннадцать лун, как вышел из возраста самых младших. Почему?

– Я не из-за него, хотя… не знаю, на какой выбор мы их обрекаем, но не хочу, чтобы это ложилось на их Судьбу. Пусть будем отвечать мы, Решающие, раз уж не смогли спасти для них мир, то хотя бы спасём их Судьбу от Расплаты, – Мару снова опустила глаза.

Миктиан подошёл и, подбирая слова, произнёс:

– Не будет больше Судьбы, они не смогут слышать её голос, как и голос Бога, всё, что у них останется это интуитивное знание Закона. Не будет Решающих, теперь будут нести наказание как палач, так и жертва, в разной степени, как решит Закон. И Расплата теперь будет у каждого своя. Мы оставляем этот мир в руках Закона. – Миктиан дружески потрепал Мару по плечу, – ты не хуже меня всё знаешь. Это неизбежно. Лучшее, что мы можем сделать – открыться Диким и смешать наши полярности, тогда родится что-то иное, что-то новое. Мы не в силах просчитать, что будет, но можем верить: они, наши потомки, справятся. А без самых младших – никак, ведь дети лучше всего приспосабливаются к изменчивому миру.