Анна Горбачева – Женщина в оранжевых одеждах (страница 5)
– Объясни свою мысль, – попросил Лирый.
Она потянулась поправить очки, и рука наткнулась на пустоту: «Чёрт, опять забыла, что я в линзах»:
– Ну, если все убийцы действуют по-разному, но до этого они были простыми людьми, и вдруг внезапно начали резать направо и налево. Их не могут поймать, а жертв – найти, значит, они где-то в одном месте получили какую-то штуку или заразились чем-то.
– Именно поэтому мы едем в предполагаемую точку, где могли в последнее время бывать все вычисленные нами маньяки. И мы как раз на месте, – махнул рукой Грачёв.
За окном горела вывеска Курского вокзала…
Он вышел из автобуса, захватив с одного из сидений два комплекта амуниции для собак.
Лирый ловко скинул верхнюю одежду, перевернулся прямо в проходе и вот уже на Кошку смотрит чёрный пёс с проседью, больше напоминавший волка. Подошёл к Грачёву, тот надел на него попону, намордник, поводок. Через две минуты к ним присоединилась чёрная собака на голову выше первой. Породу определить было сложно, но то, что перед ними зверь серьёзный – понятно без слов.
Двинулись в сторону вокзала. Несмотря на поводки и намордники, люди инстинктивно шарахались от странной троицы.
Досмотр, обычные процедуры. Кошка очень старательно исполняла протокольные требования, которые целый год изучали в зале: проход у ноги, команды, стойка, поворот морды, градус наклона башки. Словно на марше, а не на прогулке. Свою оплошность она осознала только тогда, когда охранник сказал Грачёву:
– Ничего себе вышколенная псина! Выставочная, что ли?
– Та ты шо! Тесть-кинолог поигрался, да и мне всучил. Мол, на охоту ходить бушь. Думаешь, охота с таким телёнком тудою-сюдою? Приходится шкандыбать.
Он так ловко имитировал деревенскую речь, что Кошка аж пасть приоткрыла.
– Ладно, удачной охоты, – махнул охранник и потерял к ним интерес.
Грачёв, не спеша шёл по просторному холлу вокзала. Посторонний наблюдатель ничего бы не заметил, но Кошка знала – принюхивается. Она тоже попробовала, но в нос ударила такая какофония ароматов, что собака принялась звонко чихать.
Грачёв скосил на неё взгляд, но ничего не сказал.
Наконец, поплутав по коридорам и переходам, подошли к группе дурнопахнущих граждан.
Они с майором явно были знакомы. Завязался ничего не значащий разговор:
– Как дела, Тимурыч?
– Как сажа бела, Семёныч.
– Чего нового?
– Да всё по-старому, все на местах, никаких печалей, кроме пустого стакана.
Грачёв потянулся к карману и достал трубочку из купюр. Группа оживилась и принялась дружным строем ябедничать на всех наркоманов, карманников и дам с низкой социальной ответственностью.
Из всей толпы внимание Кошки больше всего привлекла женщина в оранжевом платке, повязанным на манер тюрбана. Грязный оранжевый свитер и засаленная коричневая юбка. Её чуть раскосые глаза смотрели куда-то вдаль. Необычного цвета кожа, с красноватым отливом.
Большая чёрная собака подошла к ней и аккуратно понюхала край рукава.
– Мааа… Мааа… – потянула женщина в ответ.
– Это кто? – оживился Грачёв.
– Мы её Машка зовём. Она обычно сидит в другом переходе. Уже лет пять, как у нас живёт. Дурочка. Кроме как «Ма́кать» – ничего не умеет. Беззлобная. Мы её научили руку протягивать, а потом нам нести. Подкармливаем. Пить только никак не научим. Выплёвывает и плачет. Ну, совсем как ребёнок, – выложил всё, что знал Тимурыч.
Кошка, повинуясь внезапному порыву, подсунула нос под руку женщины, накинув себе на башку. Та взялась перебирать её шерсть за ушами.
– Мааа… Мааа… – чуть добрее потянула Машка.
– Ладно, пошли, бывайте, – попрощался Грачёв.
Когда мужчина с собаками завернул за угол, он зашипел на одну из них:
– Что это за самодеятельность?! Чтобы я больше не видел!
Собака виновато заскулила, и мужчина сжалился:
– Ладно, потом расскажешь, что это за приступ человеколюбия у тебя случился.
Так и дошли до платформы. Дождались электричку и через полтора часа вышли на станции.
Кошке жутко надоело лежать на грязном, вонючем полу, поэтому она с радостью выбежала на платформу, вдохнув чистый воздух.
Неужели нельзя было доехать на машине и обернуться? Зачем электрички?!
Сразу за платформой начиналась лесополоса. Там пропало четверо молодых людей. Это осознание заставило шерсть Кошки встать дыбом.
Она подошла к Лирому, который всё это время изображал флегматичного пса, и села рядом. У него даже слишком хорошо получалось играть собаку. Если бы она не знала, что он перевёртыш, то даже не заподозрила бы в нём человека.
Грачёв со скучающим видом оглядывался вокруг, будто кого-то ждал. Электричка уехала, и несколько человек, которые вышли вместе с ними, успели раствориться в зарослях кустарника, обрамляющих платформу.
Наконец, с дальнего края зашла женщина. Кошка почему-то сразу поняла, что та идёт к ним. Хотя выглядела она абсолютно обыденно: русого цвета волосы перевязаны в хвостик, лицо, не тронутое косметикой, джинсы, немного заляпанные на коленках, и растянутая кофточка старомодного фасона. На ногах потёртые кеды, а за спиной чёрный рюкзачок. Складывалось впечатление, что ей плевать, как она выглядит.
– Как приятно: старая гвардия в добром здравии, – тепло поприветствовал её Грачёв и приобнял.
– Мне в любом здравии приятно, пока вы по эту сторону мира, – в шутку ответила женщина.
Кошка впервые видела майора таким расслабленным.
«Похоже, они очень давно знакомы», – неожиданно Кошка ощутила укол ревности.
– Лирый, приятно видеть здесь такую славную компанию, – обратилась она к псу.
Он в ответ коротко тявкнул и вильнул хвостом.
– Прошу познакомиться. Кошка, это Лера, – представил дам Грачёв.
Кошка слишком по-человечьи кивнула, и тут же украдкой огляделась в поисках чужих глаз и камер.
– Оу! У вас появилась девочка! Вот это новости! – брови Леры взметнулись вверх.
– А то, – шутливо ответил Грачёв, и Кошка поймала в его голосе гордость, отчего ей стало приятно.
– Сразу к делу или ещё погуляем? – спросила Лера безразлично.
Кошка с удивлением рассматривала её блёклые голубые глаза.
– Предлагаю тебе объяснить нашей новой сотруднице свою специализацию, ведь нам ещё вместе работать. А мы пока пойдём с Лирым вперёд, подумаем, где будем заходить в лес.
– Я уже много лет никому не объясняла и, по-моему, забыла, как это делается, – та, пригладила и без того зализанные волосы, поправила кофточку и прокашлялась. Просьба Грачёва поставила её в тупик.
– У тебя чудесно получится, я не сомневаюсь, – широко улыбнулся майор и в сопровождении чёрной собаки прогулочным шагом отправился к выходу с платформы.
Кошка вопросительно посмотрела на Леру.
– Ну, попробуем… Когда человек умирает, он… его душа… тонкое тело, или как угодно можно это называть, ещё какое-то время остаётся здесь, на земле. Его видят те, кто наделён определённым даром. Мы можем с ними разговаривать. Обычно работаем на Погостах и помогаем душам упокоиться, то есть перейти дальше…
Кошка завращала башкой, встряхиваясь. Ну, уж совсем глупости! Ладно, неведомые твари среди обычных граждан, с этой мыслью она свыклась, но говорящие покойники – это чересчур!
Лера заметила её жест:
– Понимаю, звучит шокирующе. Я сама не один год потратила, чтобы в этом разобраться. Тебе придётся просто поверить… Хотя если ты найдёшь убитых мальчишек, то я поговорю с ними, для этого и здесь.
Кошка с размаху села на хвост и тут же вскочила, скуля. Прошёл уже целый год, а она до сих пор нет-нет, а забывает его убирать.
Эта информация так потрясла Кошку, что она начала бегать туда-сюда по платформе. Поговорить с мёртвым! Вот это номер! А чего тогда по каждому Хранителю в отделения полиции не посадить: очень удобно – приехали, сразу труп опросили, протокол составили – и готово! Можно и в суд привезти покойника. Пусть сам доказывает, кто его убил!
Лера стояла, скрестив руки на груди, и терпеливо ждала. Наконец, эмоции у Кошки улеглись, и она остановилась напротив женщины. Больше всего хотелось перевернуться обратно в человека и задать кучу вопросов. Но сейчас нельзя. Открытая местности, да и протокол не велит.
– У тебя вопросы? Понимаю. У меня бы их тоже было много. Я думаю, мы ещё свидимся в другом твоём обличии и сможем обсудить. Хорошо? – ласково, будто с ребёнком, говорила Лера. И почему все начинают сюсюкать с ней, когда она собака?