Анна Герц – Снегурочка. В розыске (страница 9)

Если бы только он знал, как я скучала. Зачем стесняться своих чувств? Я тоже скучала, безумно скучала и сейчас лежа в кровати понимала, что не могу без него. Рассказать ему про сына? Нет, не могу. Пока все сама не выясню, не расскажу. Не смогу.

Смахиваю с глаз слезы.

«— Я думала ты не простишь меня!»

«Ты мое сердце Снегурочка, я безумно хочу быть с тобой, твое тело, твои губы и тебя всю, чтобы всегда была со мной, моей! Моя! Я думал все уже не вернуть! Эти двенадцать лет я себя ненавидел, думал тебя ненавижу, но понял что не могу, что люблю тебя, Снегурочка! Моя! Я тебя ему не отдам! Ты моя!»

Вздыхаю. Это не передать словами что такое первая любовь в жизни каждого человека. Я все эти годы жила им и ждала его, ждала что он придет, что он будет со мной, но этого не случилось. Неужели и вправду наш ребенок жив? Как я жила все эти годы даже не зная и не чувствуя что с моим ребенком…

«— Я тоже люблю тебя и очень скучаю по тебе! Береги себя Рождественский! С утра зайду! Спокойной ночи любимый!»

Отправляю и удаляю сообщения. Может я еще хуже чем Царев? Я так не смогу. Я больше не смогу. Я поговорю с ним прямо на днях поговорю.

Рождественский протянул ко мне руки и я тут же оказалась в его объятьях. Мне было плевать кто что подумает и кто зайдет. Я просто хотела быть с ним.

— Мне уже лучше! Через неделю перед Новым Годом уедем! Я сам с ним поговорю и со свекром твоим тоже! Я тебя не оставлю!

Вздыхаю. Надо идти звонить. Я ведь не сказала ему про беременность. Простит ли он меня? Я же тогда ушла.

— Пустите меня, там мой муж!

Вздрагиваю и в палату залетает та самая его с ПДН. Она пристально смотрит на меня, а потом на Леона.

— Сюда нельзя! — вслед залетает Алиса и быстро смотрит на меня.

— Алиса все в порядке иди! — холодно произношу я поднимаясь с кровати.

Ситуация лучше не придумаешь.

— А вы что здесь делаете, София Александровна? Пришли поблагодарить моего мужа за то что он вас спас?

— Алиса перестань! — хмуро произносит Леон. — Я тебе не муж и это София Александровна мне жизнь спасла, по кускам собирала, если бы ни она…

— Если бы ни она то он не ударил бы тебя заточкой в сердце! Ты же любимую защищал!

Леон резко сел.

— Алиса, я прошу тебя! Мы много лет дружим, но не надо перегибать палку!

Она с яростью бросила пакет на пол.

— Ты пожалеешь! — ее взгляд устремился на меня. — Ты пожалеешь что встала на моем пути! Я никому его не отдам! Ты себе врага нажила врачиха!

Выбегает громко хлопнув дверью, а я тяжело вздыхаю, вот и сотрудники в органах ПДН работают. Леон смотрит на меня, а в его взгляде что-то такое, что заставляет забыть обо всем, что заставляет забыть о проблемах. Я просто делаю шаг и сажусь к нему. Он протягивает ко мне руки и сжимает меня в своих объятьях.

— Ты, как хочешь, а на днях я ухожу отсюда домой и забираю вас, я без тебя не смогу, ты для меня все!

Закусываю губу. Ведь он не знает про мальчика. Не знает что у нас есть сын… Я должна ему рассказать. Должна.

Я заполняла медкарту, когда в ординаторскую ворвался Павел наш травматолог. Его всего трясло.

— У нее разрыв селезенки! Прооперировали! Еле спасли! Там менты! Хотят побеседовать и с тобой!

Я вздохнула. Ситуация была не из лучших, если разрыв селезенки так тем более. Все было очень плохо. Это сложнейшая операция которая могла не принести результата.

— Кто оперировал? Вересов?

Павел кивнул.

— Там менты!

Встав я направилась в коридор. Громов. При виде меня его лицо поменялось, но он взял себя в руки.

— Не скажу что рад видеть, но я должен задать тебе пару вопросов, твоему коллеге уже задал!

Мы прошли в ординаторскую, а красивое лицо Громова не менялось. Наоборот оно становилось мрачнее.

— Ты осматривала Анну Василевскую?

Я кивнула, а Громов забарабанил пальцами по столу.

— Она что-нибудь рассказывала про то кто ее избил?

Я качаю головой.

— Павел сказал, что это муж и фельдшеры тоже!

Громов сцепляет руки в замок, я вижу что он взбешен до не предела.

— Она муж сдавать не хочет! У нее серьезные травмы и двое детей несовершеннолетних, что вы за бабы то такие!

Я вздыхаю. Понятно откуда ветер дует… Уже успел кто-то рассказать, уж не Любочка ли…

— Дима я больше ничего не знаю, что знала рассказала! У тебя все? У меня работы много!

Громов пристально посмотрел на меня. Почему то от взгляда некогда лучшего друга мурашки по коже прошлись.

— Слушай, Соня, ты хорошо живешь, не знаю конечно что там люди говорят, но это твой выбор! Двенадцать лет назад ты сделал его сама! Мне жаль твою маму, но это твой выбор! У вас дочь, все хорошо! А мы Леона с петли вытаскивали, у них все с Алисой налаживаться началось, вместе жить стали, так зачем ты опять влезла? Наскучила жизнь жены главного врача? Решила майоровой женой стать! Оставь ты его в покое! Живи своей жизнью, не будет ему с тобой счастья, а тебе с ним! Уйди из его жизни Соня! Он итак много прошел из-за тебя, если ты не знаешь твой любимый свекор его выкинул в горячую точку и его мать умерла от горя! Не рассказывали тебе? А Алиса его ждала все это время!

Я молчала. Молчала лишь судорожно вцепившись в медкарту Василевской. Сердце бешено стучало.

— Я костьми лягу, но вам вместе быть не дам, Леон мой лучший друг и я вижу для него только одну женщину, Алису, больше никого! Запомни мои слова, я очень опасный враг и тебе никто не поможет, даже твой влиятельный муж!

Он встает и резко идет к двери. Когда дверь за ним захлопывается, устало провожу ладонями по лицу. Это сон или это все-таки явь? Я поверить не могу. Господи помоги, прошу помоги…

ГЛАВА 10

Олеся Владимировна чуть седеющая стройная дама нервно теребила дорогую золотую ручку в руках. Ее всю трясло.

— Соня, столько лет прошло… Я не помню всех своих пациентов!

Я усмехнулась.

— Вы очень хорошо помните Марию Анатольевну Цареву и ту испуганную девчонку восемнадцати лет, которая родила раньше срока, а вы ей трагичным голосом сообщили что ребенок умер! Но родился мальчик и он выжил! Где он?

Олеся Владимировна покраснела.

— Я…

— Что вы? Сколько вам заплатила Мария Анатольевна? Та девчонка это я, а мальчик мой сын и сын майора Рождественского!

Олеся Владимировна уронила на стол ручку. Ее руки дрожали. Из ухоженной элегантной дамы она резко превратилась в старуху.

— Соня, послушайте, муж Маши очень страшный человек! Я совсем не хотела проблем! В свое время сделала аборт одной девочке несовершеннолетней, вот он и прижал меня к стене! Мальчик у уважаемых людей, хороших! Я очень прошу вас не поднимать это все!

Я уперев ладони в стол нависла над ней. Ни просто испуг, а ужас зажегся в ее глазах.

— Если сейчас же ты не скажешь мне где мой сын, клянусь, ты пожалеешь что на свет родилась! Весь разговор наш я записала и даю тебе слово, ты ни то что с карьерой главного врача распрощаешься, ты навсегда забудешь что такое икра красная и хлеб с маслом! Килька в томатном соусе вот твой рацион будет! Я сюда журналистов позову!

Олеся Владимировна схватилась за сердце. Ее руки дрожали еще сильнее.

— Я скажу, я все скажу! Обещаю! Я все скажу! Убери телефон!

Довольно усмехнувшись, отошла от стола. Внешнее спокойствие не выдавало того что творилось у меня в душе, а творилось у меня страшное. У меня есть сын. Взрослый сын, а я все эти годы думала что я потеряла ребенка. Нашего с любимым человеком ребенка.

Я толкаю дверь кабинета и вижу за столом своего мужа. Его красивые глаза смотрят на меня в упор. Понятно. Этот взгляд я знаю слишком хорошо.

— Что случилось?